Чтение онлайн

– Оберштурбаннфюрер! Солдаты прошли инструктаж и готовы начать операцию. Разрешите…

– Да, начинайте… - Фоммель поправил каскетку и потянулся к металлической раме для откидного верха, где висел МР 38/40. – Доведите до личного состава, дружище: я возглавлю операцию. А ты, Томас, побудешь здесь…

Он указал ему взглядом на тентованные грузовики «хеншель», возле которых уже выстроился взвод охраны.

Томас обиженно засопел и в одну минуту стал похож на бокал бургундского:

– Штурбаннфюрер, прости меня за глупость. Я исправлюсь. Прошу – не оставляй меня в тылу. Мне будет стыдно об этом вспоминать…

– Ну, хорошо! Так уж и быть – поверю. Свен, останьтесь здесь, вас заменит Томас. Я… нет, мы решили ему дать шанс на исправление, не правда ли?

Высокий румяный швед, обосновавшийся в СС ещё в 41-м по направлению местного бюро НСДАП в Свеаборге, потемнел в лице. Он лишь стремительно сдвинул каблуки и оттопырил локти. В энзацгруппе СД у Фоммеля половина были шведы, треть составляли датчане и норвежцы. Не только в Альгемайне СС, но и в полевых (Ваффен) СС была та же картина. Они почти на 40% состояли из добровольцев из Скандинавии.

Эсэсовцы, выставив магазинные и самозарядные винтовки, а также редкие пистолет-пулемёты, двинулись по команде к лесу, неслышно ступая по жухлой от солнца траве ботинками в парусиновых гетрах…

***

Васька, запыхавшись от тяжести, едва волок на себе тюк под названием Лоренс. Группефюрер оказался невероятно тяжёл для своей комплекции. Либо сапоги и френч весила полпуда, либо так действовал «анфетамин», но пот заливал Ваське глаза, а мышцы спины давно жили своей, обособленной от него жизнью. Временами ему казалось, что натянувшиеся жилы и вздувшиеся мышцы порвутся в лоскуты, и он, как тряпичный, растянется со своей ношей на прохладной траве. Но это по счастью не происходило. Голова Лоренса с проседью висела у него на левом плече; туго обтянутая обшлагом рука обвисала на правом. Васькину шею периодически царапало серебряное шитьё чёрных бархатных петлиц, отчего Лоренса хотелось основательно шваркнуть о лоснящуюся зелёную травку. Но он лишь опускался на колени и, сосчитав до ста, стоял с группефюрером на плечах, частично опираясь на носки его лакированных сапог. Когда и это не помогало – представлял, чтобы с ним сделали в исправительно-трудовом лагере где-нибудь в Воркуте или в Магадане. При этом – включал на всю катушку воображение… После чего, хмыкая и припоминая других фюреров, осторожно приподнимал себя на ноги и продолжал свой путь.

– Лежи спокойно и не рыпайся, сучонок, - цедил он в этот момент. – Мне тебя ещё хер знает сколько тащить, пока твои выблядки тут соберутся - прочёс сделают…

В уме он прокручивал всё, о чём договорился со Ставински. И всякий раз дивился6 почему он даже в мыслях не просчитал такого шага со стороны абверовца? А оперативная интуиция?.. Что это – отсутствие должного опыта? Но опыт это такая штука капризная: у всех его в должной мере нет. А те, кто кичатся его избытком, чаще всего кончают плохо или очень плохо. Век живи – дурнем помрёшь…

С плеча бессвязно промычал Лоренс: то ли «ферфлюхт», то ли «ферштеейн»…

– А те поматерюсь, скотина такой, - подражая знакомому татарину буркнул Васька. – Ты у меня, ишак такой, за-заикаешься…

– Ням, ням… думкопфф… ва ист вер?.. Дас ист лозе генахт… Итч коммт нахт леген…

– Вот-вот… Скоро вам всем будет «kommt naht». В такой «naht», что ж… фюрера фонарём покажется. Понял-не понял, ферштеейн?

Ответом было посапывание. Васька ощутимо подбросил тело. Возле уха что-то шумно вякнуло – будто хвост коту отдавили…

Вот странно… Говорят, немцы да немцы… А вот поди ж ты - люди, не хуже и не лучше нас. Себя сверхчеловеками – не много, не мало. А почему собственно они – сверхлюди, а мы все – гавно на палочке? Почему им тогда всё так удавалось лишь до 1942-го, когда наши окончательно помяли им морду под Сталинградом и сбили с неё спесь? Хотя нет, вру – спесь мы им ещё не сбили. Они там целую армию потеряли, как мы теряли точно так же, в 41-м. Но спесь так и не утеряли. Но мы тоже хороши – раньше-то их бить не разумели? Или не умели? Или нас этому не учили?.. А если то, и другое, и третье, то весь наш народ – дурни что ли? Или товарищ Сталин тоже, это самое…

Эта мысль растянула его по кочке, которую он и не заметил. Лоренс удивительно легко соскочил с плеча и стремительно улетел в рябиновые кусты, из которых во все стороны брызнули сойки. А, падла, увлёкся… Да, мысли эти явно вражеские. Надо было обрывать на корню и обрывать вовремя, что он не сделал. А интересно иногда через себя попускать вражеские мысли, пдумал Васька. Правда, не все это понимают и не всем это нравится. А многие этого просто бояться. Вот так – запустил в себя эти мысли, забылся с ними, а со стороны вдруг ка-а-к кто-то подкрадётся… Да как поймает за этим занятием!

– Герр Краснопольский! – протяжно застонало из рябинового куста. – Прошу вас… не убивать! Я могу оказаться полезен делу… как есть… великого Сталина! Или просто – для вашего СМЕРШа…

– А, очухался, прости меня, моя тётя! – неопределённо прошипел Васька, отерев пот. – Да никто тебя убивать не собирается. На хер ты сдался… У меня одна забота, герр Лоренс - как вас по начальству доставить.

– Вы хотеть меня в Москву – ваш Центр?..

– Упаси Господи! Спаси и сохрани… - у Васьки даже дыхание спёрло. – Что б меня в Москве с моими потрохами… Мало того, что я по сути задание – коту под хвост, себя засветил, в авто с вами катался… Так я, значит, живого свидетеля своего провала в Москву дотащить должен, себе на приговор. Причём тащить придётся исключительно на своих двоих: партизанского или бандитского, как там у вас говорят, аэродрома, не предвидится. И линию фронта тоже придётся переползать на брюхе. Вот так-то, герр фашист!

Он некоторое время наблюдал расширившиеся от впечатлений глаза Лоренса. Затем прямо в них, не без удовольствия, вымолвил:

– Не, что вы – Господь с вами. Вы, немцы, народ верующий – меня поймёте. У меня совсем другая задача: как вас по вашему начальству доставить. Или – вашим подчинённым, вроде герр Фоммеля. Который вообщем-то обязан был неотлучно за вами следовать или вовремя организовать поиск, а он что-то откровенно сплоховал… И не чешется, как говорят у нас! А ещё у меня есть ещё одна другая задача: как мне, доставив вас, до своих добраться. И доказать там, у своих, что я – не верблюд. Ферштеейн натюрлих? Или не натюрлих?

Лоренс наконец-то выбрался из кустов, измазанный по щекам и сединам рябиновым соком. Он производил поэтому жутковатое впечатление. Хотя его несколько красил растрёпанный мундир с регалиями СС и шевроном СД, но это было несущественно.

– Я всё продумал, герр Лоренс.Вы доберётесь до своих сами. Слышите меня? Своим ходом, - Васька извлёк из кармана жетон гестапо и звякнул цепочкой: - Скажите, что это вы нашли на теле мёртвого партизана, которого я ликвидировал. А я действительно там одного ликвидировал, так уж вышло. Что вы так смотрите? Страшно?