Чтение онлайн

Краснопольский был, конечно, не в счёт: на него были особые планы. Это вполне устраивало Ставински: чем меньше понимает, тем больше у него шансов попасть в зависимость, которую он, противник, и не заметит. А когда заметит, то будет поздно.

На руках у него был солидный компромат на группефюрера CД Лоренса Эрхарда. В нём последний признавался ни много-ни мало – в подготовке государственного переворота и в покушении на жизнь фюрера. Как и первое, так и последнее тянуло на виселицу или топор гильотины. И Лоренс будет вертеться, лишь бы только отсрочить эту кару. В этом не было никаких сомнений. Единственное, в чём немного сомневался Ставински: был ли «материал» готов как тесто или его попросту сломали. А тогда он не готов к работе – лучше не начинать… А работать с Лоренсом предстояло серьёзно. Помимо многочисленных источников в в своём 3-м диреторате (AmtIII )? Он имел знакомых в криппо (AmtIV ) и даже гестапо (AmtV). Кружок Крейцау давно планировал подставить кого-то вместо себя или, по крайней мере, впереди себя – создать пару-другую групп ложных заговорщиков, чтобы сбить с толку Гиммлера, РСХА и СС . Лучшего «болвана» на такую роль ,чем сами люди СС и представить было невозможно! Тем паче, что подведомственные рейхсфюрера организации контролировали в рейхе всё и вся, разве что кроме вермахта, и очень походили на желающих претендовать на единую власть. Кроме этого у кружка Крейцау по каналам довоенной агентуры фон дер Шулленбурга скопилась информация, что ряд сотрудников СД мечтает скоренько закончить войну на Востоке, мысленно и физически тяготея либо к Сталину, либо к недобитым троцкистам в его окружении. Эти благодатные пагубы усиливались особенно после замораживающей кровавой мясорубки под Сталинградом, а также явно буксующей, уносящие многие тысячи жизней операции «Цитадель», от которой проку не ожидалось. Впрочем, то были только цветики, как любили говорить сами русские.

…Наружное наблюдение зафиксировало два подозрительных контакта Краснопольского. Первый произошёл на церковной паперти, второй – на рынке, когда объект подошёл к старьёвщику. Старик, правда, не вызывал никаких подозрений: он был задействован службой ещё в 1941 году, когда прошёл проверку и предложил в качестве агентов своих родственников на Урале. Благодаря им на набережную Тирпицуффер безукоризненно поступала информация о производстве Т-34 и его дальнейшей модернизации. Эта же группа агентов примерно через месяц привлекла к работе ещё с десяток, те в свою очередь… С тех пор этот конвейер работал исправно и без перебоев.

У Ставински время от времени пробегал неприятный холодок. Он время от времени допускал мысль, что старик и все прочие могли быть «подставой» огэпэу. Но информация текла, а с тех пор никаких неприятностей не произошло. Более того – информация группы «Антиквар» помогла при анализе качества русской брони и прокатного стана: заводы «Рейнметалл» и компании «Алькетт» получили баснословные прибыли от заказов на кумулятивные снаряды. И хотя они поддерживали заговорщиков, давно уже мечтая о мирных вливаниях в американский и британский бизнес, но – война всё ещё несла золотые яички…

Да, о худшем даже думать не хотелось. А именно: с начала 1941-го Абвер забросил на Урал и Дальних Восток пять диверсионных групп, частью на парашютах, частью – в качестве магистральной агентуры, что двигались под чужими документами под видом эвакуированных, комиссованных по ранениям и даже душевнобольных. Четыре из них тогда же в 1941-м «запели». И вот теперь – допустить мысль, что эти четыре или хотя бы одна работают под контролем НКВД? Причём, чекистам, получается, известен код радиста: последние не сами его предоставили? А ведь в группах помимо пленных и перебежчиков, прошедших специальную выучку в «Цеппелине» и «Сатурне», было по три кадровых сотрудника службы Абвер?! «…Так что же – наши спецы даже на стадии обучения и выпуска не определили, что курсанты мечтают перебежать к своим? – в который уже раз думал Ставински и ужасался: они все – не знают Россию. И дело даже не в загадочной русской душе, и не в Советах. До сих пор сильны стереотипы: германец обязательно учит русского, как сеять и пахать, как экономно рассчитывать свой капитал, как трудиться и создавать своё производство. Сами русские этого не хотят – упираются всеми конечностями и лезут в лужу, как свиньи… И всё это время, с Петра Великого и Екатерины Великой империя шестой части суши существовала и процветала только по причине «засилья» германских чиновников и дворян на русской службе. И этот стереотип развивал и усиливал сам фюрер: написал об этом в «Майн Кампф».

Ставински заварил себе крепкий кофе и немедленно вызвал офицера для особых поручений – обер-лейтенанта Пауля Гешке:

– Доставьте мне немедленно личное дело агента «Антиквар». Безо всяких проволочек! Кроме этого, с этой минуты – установить за ним круглосуточное наблюдение. Каждый его шаг – мне на стол… Да, чуть не забыл! Попытайтесь установить мальчишку, что контактировал с объектом на паперти собора. Я понимаю, что по фото сложно будет установить – ничего, постарайтесь…

Через час он уже вышагивал по ковровой дорожке приёмной начальника Абвергруппы и делал доклад по текущим сводкам. Они впечатляли, особенно, если учесть осведомлённость СД и ГФП о «кротах» Абвера в числе своей агентуры. Тем не менее начальник Абвергруппы, моложавый брюнет средних лет, в чине оберст-лейтенанта, с ленточкой Железного креста 2-й степени, с нагрудными знаками «Меткий стрелок» и «За храбрость в ближнем бою» выразил явное неодобрение – зачем агенту «Стекло» пришлось травмировать шею? Можно было ограничиться его арестом или даже не вводить в игру? Эти претензии он предъявил уже сидящему в мягком замшевом кресле капитану Ставински. Это ничуть не поколебало самолюбие последнего. Тем более, он знал о том осторожном зондаже, который проводил герр подполковник относительно неучастия Германии в дальнейшей войне на два фронта и делал из этого соответствующие выводы. К вопросу «где сейчас находится объект?» у него давно была заготовлена легенда – получил указание из Центра и отправился в служебную поездку по Орловской области…

ГЛАВА ВТОРАЯ. КАКОВ ПОП, ТАКОВ И ПРИХОД.

…Васька с первыми же лучами солнца достиг условленного места (отмахал почти 5 км по ручью, чтобы сбить возможных собак по следу). Он вышел на окраину Алёшино когда солнце уже поглотило верхушки сосен и ударило по зеркальной россыпи на траве и листьях. Роса мгновенно заиграла золотисто-оранжевыми бликами. На какое-то мгновение показалось – вокруг вспыхнул пожар без дыма и огня! Цвигун даже упал плашмя. Но затем, оправившись от шока, немедленно встал.

До окраины было метров четыреста «с гаком». Впереди был неглубокий овраг, а справа – тянулись огороды и изгороди из жердей. За ними густо росли яблоневые, сливовые и грушевые деревья, за которыми выглядывали избы с высокими трубами и резными наличниками на крышах. Покрикивали петухи и полаивали собаки, мычала и блеяла другая скотина, уцелевшая несмотря ни на что за две военные зимы.

Васька короткими перебежками и по-пластунски достиг огродов. Затем он прижался к колодезному срубу возле хаты с резными наличниками на ставнях, в виде голубых петушков. Сперва этого его удивило, затем даже покоробило. Но затем он рассудил: в деревнях на отшибе жили люди, которые любовью, так называемого общества, не пользовались. Либо это был жуткий пропойца, либо вор или дебошир, которому всем миром присудили жить отдельно. Не то – бока намнут, а то ещё лучше – вилы в бок… Шли времена – царскую власть и сельскую общину сменила Советская власть со своими колхозами и совхозами. А традиции так и оставались…

Но Ваську эти традиции сейчас мало заботили. Он прополз огородами (благо, что собак было мало – постреляли немцы) к третьему по счёту дому слева, в начале улицы. В нём жил здешний поп, отец Дмитрий. И этот дом был единственный, где во дворе из крепко сбитой будки оглушительно забрехал кобель. Звеня цепью, которая тянулась на два с лишним метра, здоровенный пегий пес с белыми подпалинами на боку и морде брехал в Васькину сторону с явным неудовольствием. Пришлось одним махом перемахнуть через заборчик и – вот уже, крыльцо…

– Эй, кто там в такую, рань шалит? – послышался недовольный женский оклик. – Батюшке грех к заутренней мешать готовиться. Грех, говорю – иди отсель…

– Я от отца Зосимы, - отчётливо произнёс Васька, как будто ударили колокола, а он стоял под ними. – Низкий поклон, благословение испросить можно? Путь мой неблизкий, дальний…

– Прости Господи, не признала – да, конечно…

Тюль за резными наличниками тут же приподнялся, очертив на мгновение круглое милое лицо и растрёпанную косу, едва уложенную поверх головы. Брякнуло в сенцах ведёрко, звякнула щеколда – дверь отворилась.

– Иди-ка сюда, мил человек, - сказал сам отец Дмитрий. – Гостем будешь. А благословенье тебе дам, когда откушаешь хлеб-соль да чаю вместе со мной попьёшь.

Васька с натуральным поклоном (неизвестно как вышло!) вошёл через сенцы в просторную хату. Увидев в красном углу икону Христа Спасителя, хотел было осенить себя крёстным знамением. Его остановил жестом отец Дмитрий:

– Не следует, если машинально – не от сердца идёт, сын мой.