Чтение онлайн

– Будто первый раз лису видишь, невтерпеж стало.

– Это наверняка тот самый, который осенью от нас ушел и после тут фокусничал. Следов других нету…

Они, щурясь, глядели в степную пустоту. Мертво и тихо было вокруг.

– Мы тогда, по осени, четырех взяли. Один ушел. Там следы есть и тут, и все с тем же рисунком.

– Теперь в озеро дунет: другого выбора нет. – Рыжий отдыхал от тяжелого хода через кусты, стоял расслабившись.

– Там сейчас ему делать нечего: ни пожрать, ни поспать. Скорее всего, к дальней роще пойдет. Сюда теперь он долго не вернется.

– Грамотный стал! – Рыжий глядел, как, не торопясь, приближались их товарищи по охоте. – Загоном этого зверя не больно возьмешь.

– Все равно я его добуду! – Сутулый в сердцах пнул рыхлый бугорок снега, нагребенный для маскировки. – Падаль вывезу, капканы расставлю, тогда поглядим, кто кого обхитрит.

– Теперь куда? – Рыжий не разделил его заверений.

– Домой – отохотились. Тут до соседнего района пустыня.

– Надо цеплять за трактор тележку – и туда. Зайцев хотя погоняем.

– И там негусто: своих стрелков хоть отбавляй…

Почти весь короткий зимний день красный лис передвигался на север степи, к лесным колкам, прячась в межевых бурьянах, за кучками соломы с тяжелыми снежными шапками, в редких одиночных кустиках ивняка, кое-где попадающихся на его пути, одновременно охотясь на мышей, с трудом раскапывая плотный снег и с невероятными усилиями добывая одиночных грызунов.

На закате солнца лис добрался до первых березовых рощ, заснеженных, тихих, густо усыпанных куржаком. В отличие от тальников они были гораздо выше и светлее. Какая-то птичка одиноко и тоненько пропищала в глубине леса, да на незнакомые, заманчиво пахнущие следы наткнулся зверь на опушке плотного осинника. С наслаждением вдыхая аппетитный запах едва живых следов, лис долго кружил по ним, запутываясь больше и больше, многократно пересекая и свои и чужие стежки. Совсем неожиданно из-за толстой колодины вынырнул крупный белый зверек и метнулся в сторону, легко пошел по рыхлому и глубокому снегу, словно покатился. Лис рванулся за ним, чувствуя желанную добычу. И близко вроде мелькал среди деревьев беляк, но попробуй возьми его! Лис гибко вертелся: прыгал, делал сальто, несколько раз едва не ударился о березовые комли, но зайца словить не смог. Заколдованным белым шаром катался тот между деревьями, молодыми порослями, и лис, не имея опыта, выдохся, упал на сугроб и долго хватал горячей пастью слащавый снег. Он понял, что нового зверя так просто не взять – проворен он и хитер.

Отлежавшись, лис не стал больше искать зайца, а побежал дальше, в другой лес. Ему хотелось узнать как можно больше о новых местах, найти подходящее место для лёжки. С чуткой осторожностью пробирался лис затененными опушками, мелким подлеском и в одном из колков почуял знакомый куропаточий запах, доносившийся откуда-то из-под снега. Зверь сбавил бег, пошел пружинисто, мягко. Впереди чернели два провала округлых лунок. Лис подкрался к одному из них совсем близко, сунул внутрь морду: что-то мягко толкнуло его во влажный кончик носа, сладким теплом ударило в широкие ноздри, и в тот же миг фонтаном брызнул перед мордой зверя снег, с треском раскололся стылый воздух, и длинная черная птица свечой пошла вверх. Лис не ожидал этого и потерял дорогие мгновения. Когда он распластался в широком прыжке, тетерев был уже в недосягаемой отдаленности. Грохот тугих крыльев разбудил и вторую птицу, и она с тревожным квохтаньем унеслась за деревья. Все стихло так быстро, что лис в растерянности обнюхивал глубокие, еще теплые в холодном снегу лунки. Он стал кружить от леса к лесу, надеясь найти другие тетеревиные схоронки, но его повсюду встречала пустота. Здесь, на стыке лесостепи и степи, тетеревов было мало. Только шустрого зайчишку снова увидел лис издали, но уже не побежал за ним.

Далеко впереди чернели густотой ивняковые заросли, и лис по привычке побрел к ним, надеясь найти там подходящее для лёжки место. Неожиданно поперек его хода легла ровная стежка чьих-то неглубоких следов. Зверь ткнулся в них носом и уловил лисий запах. Но это был чужой след. Радость и оторопь встряхнули лиса, ведь ему не приходилось встречать сородичей с самого щенячьего возраста. Легко, с тревожным сердцем, побежал он по следу, определив нужное направление. След вел как раз в те кусты, куда лис направлялся в поисках дневки. Угрюмо и темно громоздились они под высоким березняком, разделяясь неширокими разводами чистинок [74] , будылья [75] каких-то трав плотно чернели вокруг.

Лис не успел обогнуть несуразную, засыпанную снегом кучку валежника, как на ней вырос крупный зверь. Он оскалился в злом шипении и угрожающе захрипел. Красный лис остановился. По запаху и другим признакам он определил, что перед ним старый и сильный самец и приближаться к нему небезопасно. Лис, прижимаясь к снегу, отвернул в сторону и пошел, нехотя оглядываясь. Незнакомец стоял на кучке валежника в той же неприветливой позе, готовый в любой момент броситься в драку.

Свернув на прогалину, красный лис уткнулся в сплошную поросль ивняка и остановился. Место было тихое и надежно укрытое. Бежать дальше ему не хотелось: каким ни злым был встреченный сородич, а вдвоем все безопаснее, все веселее. Утоптав снег на бугорке, среди старой травы, красный лис лег и затаился.

Перед рассветом он услышал близкий шелест снега и вскочил. Темным пятном мелькнул на прогалине уходящий зверь. По запаху лис узнал в нем своего нового знакомого. Не упуская его из виду, держась пахучего хода, красный лис побежал следом. Густыми опушками, узкими полосами уцелевших кое-где бурьянов двигался старый лисовин на край степи – туда, где снегу поменьше, а мышей побольше. Красный лис не имел достаточного жизненного опыта и не знал, что в лесах, на узких хлебных полосках, заваленных сугробами, добывать пропитание куда труднее, чем на степных пашнях, а порой и невозможно.

Первое обширное поле стало местом их охоты. Держась друг от друга на почтительном расстоянии, звери долго, до самого ясного утра, рыли снег и добывали мышей, которых было негусто. С восходом солнца они ушли назад, в леса.

Через несколько дней, поутру, старый лисовин выгнал из сугроба беляка и побежал за ним, тихо взлаивая. Красный лис остановился, слушая его голос, а потом пошел кругом, навстречу гону.

Заяц, сосредоточив все внимание на преследователе, не сразу заметил выскочившего ему навстречу лиса, а когда увидел – было поздно. Жуткий плач беляка разбудил тишину предутреннего леса, но из зубов сильного зверя не вырваться. Подоспел и старый лисовин, и вдвоем они придавили неосторожного зайца.

Долго и зло тявкал красный лис после того, как старик отогнал его от добычи, больно кусая за бока. Лисы артелью не охотятся, не то что волки, добычу не делят, а то, что случилось, бывает редко. Мало что досталось от зайца красному лису, но и объедки подкрепили его силы.

Крик раздался, как гром среди ясного неба. Лис вскочил и завертелся на месте, определяя, откуда доносятся громкие голоса его злейших врагов. А старый лисовин уже уходил по просеке в сторону густой опушки леса. По привычке, выработанной за несколько дней совместной жизни, красный лис побежал следом, держась на определенном расстоянии.

Лес дрожал и сыпал куржаком от лихого гиканья и холостых выстрелов, и всё, что было в нем, – два лиса, один старый, очень хитрый заяц, два тетерева, дятел и четыре снегиря, – всё летело от этого крика прочь, в страхе, в молчаливом сосредоточении, каждый спасая свое единственно дорогое, что имел, – жизнь.

Красный лис видел, как старик, выметнувшись к самой опушке, спрятался за куст ивняка и стал наблюдать из-за него за широкой поляной, тихо лежащей между двумя лесками. Ни единого, мало-мальски подозрительного изменения не было на ней, ни звука, ни движения. Красный лис тоже остановился, выжидая.

Крики приближались, колотились в чутких ушных раковинах зверей, подстегивали, торопили. Еще выстрел прогремел сзади.

Старый лисовин метнулся на поляну, пошел целиной, взламывая снег. Видно было, как белые фонтанчики взметываются из-под его лап. И только-только сдвинулся красный лис с места, как что-то шевельнулось в глубине поляны, белый силуэт вырос на ней, и хлесткий выстрел опрокинул старого лисовина. Он перевернулся, и тяжелый его хвост заколотился на снегу.

Красный лис тормознул так, что едва не кувыркнулся, и тут же сиганул в кусты. Ему казалось, что гибель надвигается отовсюду: и сзади, и спереди, и слева, и справа, и сверху. Совсем как летом, в хлебах, зверь почти пополз чащобой, стараясь прятаться в пустотах, образованных снежными сводами, и чутко слушая людские голоса. Один из загонщиков шел прямо на него, и лис полуползком стал удаляться в сторону другого, кричащего в середине леса.