Чтение онлайн

Он удивился вторично, обнаружив, что генерал не только его узнал, но даже и не думает скрывать это обстоятельство.

– Буэна сэра, Игорь! – жизнерадостно воскликнул его превосходительство. – Рад слышать ваш голос, амиго! Надеюсь, неосторожность, с которой вы помянули известную птицу, вам не повредит?

– Не повредит, – с легким оттенком иронии заверил его Чернышев. – Там, где я сейчас нахожусь, черный орел – это просто черный орел, и ничего больше. Не хочется омрачать ваше хорошее настроение, сеньор Алонзо, но должен сказать, что звоню по делу. Мне нужны мои деньги, причем срочно.

– Никаких проблем, амиго, – без задержки откликнулся генерал. В его голосе не было ни тени неудовольствия. – Если вы не боитесь обсуждать это по телефону, могу сказать, что причитающаяся вам сумма лежит наготове и ждет, когда вы укажете номер счета и банк, в который ее следует перевести.

– Никаких счетов и банков, амиго, – передразнил его Игорь Вадимович. – Обстоятельства сложились таким образом, что мне нужны наличные.

– А еще, судя по всему, убежище, – вкрадчиво подсказал Моралес. – Вы ведь звоните не из России, верно? По моим приблизительным подсчетам, нас с вами сейчас разделяет всего тысяча километров или что-то около того.

Чернышев закусил губу.

– Оперативность, с которой вы отследили мой звонок, делает честь вашим людям, генерал, – сказал он, помолчав.

– Вы нам льстите, Игорь. – Моралес коротко, дружелюбно рассмеялся. – На дворе двадцать первый век, амиго, и телефонный аппарат с автоматическим определителем номера давно перестал быть редкостной диковинкой. А знать международный код соседней страны в нашем тесном латиноамериканском мирке и вовсе не фокус, компренде? Так вы в Боготе? Где вы остановились?

– Я бы не сказал вам этого, даже если бы знал, – сочтя небесполезным сразу очертить границы доверия, честно ответил Чернышев. – В данный момент я в аэропорту и пока не решил, в какую сторону направиться.

– Так даже лучше, – подумав всего секунду, сказал Моралес. – Переночуйте в отеле, отдохните, а завтра утром ступайте на автобусную станцию и поезжайте в Букарамангу. Это уже недалеко от границы с Венесуэлой. Я буду ждать вас после полудня в кафе на центральной площади. Надеюсь, вы не забыли, как я выгляжу? Обещаю, что приеду один, и ваши деньги будут при мне – все, до последнего цента. Там и поговорим – я чувствую, что нам многое надо обсудить.

– Договорились, – сказал Чернышев.

На разных концах телефонной линии два очень довольных собой человека почти синхронно опустили трубки на рычаги. Невидимый глазу простого смертного гигантский черный орел, облик которого на этот раз шутки ради приняла небезызвестная костлявая старуха, шевельнулся на покрытой вечными снегами горной вершине, чуть приподнял широкие призрачные крылья и на секунду приоткрыл налитой мрачным рубиновым огнем глаз, в глубине которого мерцали золотистые искорки дьявольского веселья. Независимо от формы, которую принимала в том или ином своем воплощении, эта птаха питалась исключительно человечиной. Сейчас она была довольна, потому что знала, что очередная обильная трапеза уже не за горами.

На переезде джип остановился, чтобы пропустить маневровый тепловоз, который, лениво погромыхивая колесами по стыкам и время от времени издавая пронзительный разбойничий свист, тащил в сторону отстойника для готовой продукции коротенький состав из пассажирского вагона и двух грузовых платформ. Воспользовавшись отсутствием крыши, неугомонный Сердюк поднялся в машине во весь рост и заглянул в пыльное окошко проезжающего мимо вагона.

Сумароков дернул его за подол свободной, уже успевшей пропотеть на спине цветастой распашонки, заставив сесть на место.

– Чего тебе неймется? – негромко спросил он.

– Не стоит этого делать, сеньор Алехандро, – сказал переводчик, сидевший на одном из расположенных в багажном отсеке откидных сидений. На втором, упираясь коленями в колени переводчика, безмолвным чучелом торчал смуглый тип в камуфляжном обмундировании и лихо заломленном берете с кокардой. На поясе у него висела тяжелая кобура, из которой выглядывала пистолетная рукоятка, судя по толщине, содержавшая внутри себя вместительный двухрядный магазин, между ног торчком стоял АК-47. – Я понимаю, вам заранее известно все или почти все, что вы можете здесь увидеть. Но для всех остальных, в том числе и для часовых на вышках, вы – просто иностранец, проявляющий излишнее любопытство на территории секретного стратегического объекта.

– Съел? – вполголоса сказал Сердюку Сумароков. – Вот схлопотал бы сейчас пулю в башку, как Кеннеди!..

– Подумаешь, – легкомысленно отмахнулся Сердюк. – От моей башни еще и не такое отскакивало! Тоже мне, государственная тайна с двумя нолями – перед прочтением сжечь, пепел сожрать, запить бензином и закусить горящей спичкой… А ребята особо не заморачиваются, – добавил он уже другим тоном. – Вагончик-то – одна видимость, чистая фикция!

– Правильно, – сказал с переднего сиденья Гриняк. – Зачем нужны вагоны в стране, где, если верить географическому атласу, нет ни одной железной дороги?

– Дороги будут, – пообещал сзади переводчик. – Они уже строятся.

– Подковы купили, теперь будем копить на лошадь, – неприязненно косясь назад, проворчал Сердюк.

Переводчик, тот самый гид, что ни на минуту не оставлял их едва ли не с первой минуты пребывания в Венесуэле, ему активно не нравился, и прямодушный Саня даже не пытался это скрыть. Гиду его неприязнь была, как с гуся вода; он продолжал улыбаться даже после того, как впечатленный посещением столичного океанариума Сердюк перестал называть его гадом и окрестил рыбой-прилипалой. Это звучало слишком длинно, и Сердюк быстро сократил рыбу-прилипалу до Липы.

– Да, – с улыбкой отреагировал на его ворчливую и вовсе не нуждавшуюся в ответе реплику непрошибаемый Липа, – это есть как-то так.

Сумароков, преисполнявшийся веселья и радости жизни всякий раз, когда судьба на время выдергивала его из персонального двухкомнатного ада на окраине Челябинска, тихонько фыркнул.

– Вы молодец, сеньор Умберто, – похвалил он переводчика. – Русский язык достаточно сложен для иностранцев, и, чтобы на нем шутить, его надо очень хорошо знать.

– Я стараюсь, – расцвел польщенный Липа. – Очень рад, что вы заметили… ну, что это была шутка.

– Скорее уж догадались, – непримиримо буркнул Сердюк.

Неспешно ковыляющий от стыка к стыку и от стрелки к стрелке тепловоз, наконец, освободил переезд. Джип тронулся и, подскакивая на неровностях, бодро покатил к виднеющемуся в отдалении длинному приземистому корпусу главного сборочного цеха.

– Гляди ты, – с любопытством вертя головой по сторонам, сказал Сумароков, – прямо как дома! Вылитый Уралвагон! Только чище.

– Так новый же, – не оборачиваясь, сказал Гриняк.

– И ни хрена не работает, – добавил Сердюк, в котором под влиянием обстоятельств проснулся ярый патриот. – Ведь видимость же одна!