Чтение онлайн

– Я считаю: нужно повторить эксперимент, – сказал он.

– Рехнулся? У нас этой радости меньше, чем пол-литра. Экономить надо.

– Хотя бы на человеке. Вдруг она не подействует?

– А ведь и правда! Кого бы оживить?

– В морге много желающих.

– Нет, не пойдёт. Все об открытии тогда узнают, а мы ничего не получим.

Возникла пауза. Басистый вместо того, чтобы думать в нужном направлении, наблюдал, какое глубокомысленное выражение приобрело круглое лицо его приятеля. Кашеедов перехватил этот взгляд и уловил в нём иронию, поэтому сказал:

– Мне сейчас идейка в голову пришла. Давай я тебя так, чуть-чуть, ножичком… а потом…

Басистый возмутился:

– Спасибочки! Давай я тебя!

– Ты не сможешь, у тебя характера не хватит.

– Пожалуй, ты прав. Знаешь, мне отец в детстве про коммунизм рассказывал. Как все раньше в него верили. Так вот мой папка, когда пацаном был, мечтал Ленина оживить, чтобы показать ему, каким прекрасным мир стал при социализме, как страна расцвела. Ленин и сейчас в мавзолее лежит.

– Я бы лучше фараона Тутанхамона оживил! – ответил, блеснув познаниями Кашеедов. – А Ленин, он же безмозглый! Я в институтах не учусь и то знаю. Ему мозги сразу после смерти ампутировали, для науки! Так что Ленина оживлять отказываюсь. Лучше тайком на кладбище кого-нибудь вырыть.

– Вырывать не будем, но покойников ведь каждый день хоронят…

– Схвачено! Можешь дальше не распространяться, – с энтузиазмом воскликнул Василий.

Город был большой, и кладбищ в нём имелось несколько. Друзья прикинули, что от того места, где они находились в данную минуту, легче всего добраться на автобусе до небольшого кладбища, именуемого «Монастырским», потому что в стародавние времена разбивалось при женском монастыре, однако давно стало общегородским. Они дождались транспорта и отправились туда.

Обширное кладбище растянулось вдоль трассы, а монастырский комплекс располагался за ним. Издали были заметны белые стены ограды и золотые купола церкви.

Молодые люди прошли на кладбище через главные ворота и направились мимо расположенного у административного здания прямо по центральной дороге. Как всегда, в центре, вблизи дорожек, на самых видных местах располагались могилы самых уважаемых и самых обеспеченных горожан, а на окраинах покоились простые люди. Сразу на площадке у входа, будто эстрада в ресторане, выделялась эффектная могила, облицованная дорогим мрамором с претенциозной скульптурой. Здесь, по слухам, спал мирным сном какой-то кровавый бандит. Ходить по кладбищу было интересно и занимательно. Могилы были оформлены в зависимости от вкусов и материальных возможностей родственников покойных. Некоторые даже представляли собой художественную ценность – над ними поработали талантливые, а порою даже профессиональные архитекторы и скульпторы.

В этот утренний час кладбище ещё пустовало. Здесь не было никого: ни похоронных процессий, оплакивающих покойников, ни посетителей, навещающих дорогие могилы, ни могильщиков, копающих ямы, ни уборщиков, которые мели бы сор. Только листва опадала на мраморные надгробья, забивалась в решётки оградок, шелестела под ногами и была почему-то похожа на милость.

Кашеедов и Басистый пришли сюда не любоваться красотами природы или произведениями искусства, они не обратили внимания на всё это нисколько. Скорым ходом молодые люди достигли противоположной окраины кладбища и никого не увидели. Монастырский комплекс отделяла от кладбища узкая грунтовая дорога, засаженная кустарником. Попасть в церковь можно было, не заходя на тщательно охраняемую территорию монастыря.

Друзья увидели небольшую группу людей, которые толпились у входа. Кашеедов потянул приятеля внутрь церкви. В окна пробивался белый свет, мерцали свечи. В центре зала стоял гроб, а возле него несколько человек – близких умершего. Стало ясно, что здесь готовятся к отпеванию покойника. Священник пока не вышел к собравшимся, лишь две пожилые монахини бродили по залу, поправляя свечи, где-то подтирая, что-то убирая.

– Вот он! – шепнул Кашеедов Басистому, кивая на гроб с покойником. – Действуем!

Сердце у Аркадия дрогнуло. Одно дело говорить вообще, строить планы, другое реализовать на практике. Всё как-то слишком быстро получилось, он не успел обдумать, решить для себя: морально ли это, хорошо ли? А Васька торопил:

– Давай, давай!

«Если микстура не подействует, то никому хуже не будет, – решил Аркадий. – Если подействует, то человек оживёт и принесёт много пользы остальным, а уж как обрадуются родные!» Действительно, очень важно бывает идейно обосновать свои поступки. Будет правильное идейное обоснование, тогда спокойно можно всякие безобразия творить.

Друзья приблизились к гробу. Аркадий стал внимательно разглядывать присутствующих: самого покойника – тщедушного мужичка с острым носом, его вдову – отёчную маленькую женщину в чёрном платочке, заплаканную старушку, наверное, мать, каких-то мужчин, наверное, коллеги, профсоюз с работы. В это время Василий, ничтоже сумняшеся, вытащил из-за пазухи бутылку, откупорил, отодвинул в сторонку вдову и нагло сбрызнул эликсиром лицо, и особенно губы покойнику.

Возмущённая вдова вскрикнула дрожащим от возмущения голосом:

– Да что ты делаешь? Уберите его! Это какой-то идиот!

– Уходи по-хорошему! Ты кто такой? Уходи!

Мужики оттеснили Кашеедова в сторонку, но совсем из церкви он не вышел, наблюдая за происходящим издали.

Аркадий на минуту отвлёкся на друга, но потом вспомнил, что они проводят эксперимент, вытащил планшет и включил режим видеозаписи, как оказалось, вовремя. Басистый рассудил, что видео, несомненно, когда-нибудь пригодится в качестве документального свидетельства подлинности и эффективности лекарства.

– Хулиганы! Что вы творите, бесстыдники? Да что же это делается! – заголосили две монахини, которых привлёк шум.

Аркадий держал камеру твёрдой рукой. Вдова вытащила из сумочки носовой платок и стала вытирать покойнику испачканное лицо. Вдруг она резко вскрикнула, потому что покойник вдруг широко распахнул глаза. Женщина схватилась за сердце, а покойник широко вращал глазами, недоумённо изучая лики, глядящие на него со стен и потолка и мерцающие в зыбких отблесках свечей. Покойник явно не понимал, где он и что с ним.

Ноги у вдовы подкосились, её подхватила стоящая рядом старушка.

Покойник громко откашлялся, потом сел и оглядел присутствующих.

– Сыночек! – старушка оставила вдову и кинулась к нему с объятиями.

– Ирод! Ты живой! – неожиданно для всех громко крикнула бывшая вдова, ставшая снова женой. – Да сколько же ты меня будешь мучить, проклятый!

Она разрыдалась, между всхлипами приговаривая:

– Алкаш несчастный, даже сдохнуть как все люди не можешь!

– А я чё? Я ничё, – оправдывался покойник.