Чтение онлайн

Исчезает за окном. Муромец торопливо освежает спальню, ложится под одеяло. Пауза.

МУРОМЕЦ. Нет, ну, сколько можно?.. Каждый день вот так, уйдёт в ванную – не дождёшься. Плевать бы на пупырышки. Дорога ложка к обеду… Тут и… душа упадёт, пока придёт. Стоит под душем или в ванне плавает, в пене… И уже скрипит, как кочан. Как молодой, налитой кочан, по шесть копеек за килограмм по отпускной цене… Нет, ну это невозможно! Её мама!.. То есть моя тёща, этот смертельный Яд, и то энергичнее. В таком возрасте!.. Откуда что и берётся. Затащила утром в сквер – едва отбился. (Вспоминает, передёргивается.) Уедем, говорит, в Бангладеш. Там президент знакомый, всё устроит. На слонах будем кататься!.. Послушать, так у неё знакомых президентов полмира!.. Ну, теперь всё. Прости, Господи! Ты же видел, что творит твоя рабыня. Ни в какие ворота… Пошли ей смерть легкую! Прими в свои кущи…

Заглядывает под одеяло, удивлён. Лезет рукой, что-то ищет. Вытаскивает грушу-клизму, швыряет.

Нет, наша медицина почище китайской будет! У них хоть иголки в пятки, а тут голова болит – клизму ставят… Какая связь?.. Нет, ну сколько можно? Уже и спать хочется… Пойти за ней, что ли? Опять увлеклась… водными процедурами… Заодно и спинку намылить…

Встаёт, осторожно крадётся тёмным коридором к ванной комнате, откуда падает свет. Открывает дверь… За пластиковой ширмой – театр теней. Женщина, склонившись, моется… Муромец слушает, затем озирается и заходит в ванную. Пауза. Потом женские восклицания, игривые повизгивания. И сытое, довольное урчание котяры.

Из кухни появляется Моника с маской из свежей клубники на лице, заглядывает в ванную. Не сразу.

МОНИКА. Вот как?!. Ах ты, старый кобель!

Из ванной выходит МУРОМЕЦ с намыленной мочалкой в руке. Сталкивается с женой – шарахается, кричит.

Муромец в ужасе смотрит то в ванную, то на Монику, машет руками, хлопает ртом. Из ванной выглядывает ПАНИ ЯДВИГА.

ПАНИ ЯДВИГА (безвинно). Ой, а кто это был?.. Моника, это ты была? Кто мне спинку тёр? Ах, какие нежные руки, а какая… мочалка!

МОНИКА. Твой зять! Видишь, стоит с… мочалкой… Извращенец!

ПАНИ ЯДВИГА. Зять?.. Неужели это вы, сударь?.. Не узнала! Но тёрли хорошо, со вкусом… Сударь, а вы блудник!

МОНИКА (грозно). Он, развратник!

МУРОМЕЦ (пришёл в себя, бросил мочалку). Я думал – ты!.. Я ошибся!

МОНИКА. Он ошибся! Теперь ясно, почему на маму упал.

МУРОМЕЦ. Упал? Я не падал! Я обознался!

МОНИКА. На теплоходе упал! В круизе!

МУРОМЕЦ. Я там случайно! Сила инерции. «Милиционер Гвоздев» сел на рифы!

ПАНИ ЯДВИГА. Сел на мель! А он упал! Совершенно случайно. Ах, вы, баловник!

МОНИКА. А здесь кто сел… на рифы?

МУРОМЕЦ. Моника! Я тебя ждал. Терял… надежды!.. И пошёл за тобой.

МОНИКА. И перепутал с мамой?

МУРОМЕЦ. Вы же одинаковые, посмотри! Две капли воды!

МОНИКА. Мы – одинаковые?! Это мы одинаковые?.. Для тебя все женщины одинаковые! Маньяк!

МУРОМЕЦ. На тебе только гипса нет. А если надеть и ещё намылить, так по телосложению, по формам… Не отличить…

ПАНИ ЯДВИГА. Ах, какой маньяк! Меня вот за эти места ка-ак схватил! Спинку потру! А ручонки шаловливые…

МОНИКА (плачет). Не отличить… Променял меня, молодую девушку, на старуху. Перепутал он!.. Я заметила, после круиза ты сильно изменился… Чтобы позволять себе такие банные шалости, надо быть… Ну хотя бы министром юстиции! А ты кто?.. Ты теперь никто…

ПАНИ ЯДВИГА. А вы кто, сударь?..

МУРОМЕЦ. Ты должна быть в ванной… А ты в маске!.. И ещё там вода лилась! А она же искажает действительность. Она же как лупа! Закон физики. Преломление лучей.

МОНИКА. Тем более, если лупа! Должен был рассмотреть… У него молоденькая жена, а он к тёще пристаёт!

ПАНИ ЯДВИГА. Пристаёт! Ах, как он пристаёт. Как банный лист!

МУРОМЕЦ (в крайнем отчаянии). Да не приставал я! Моника! Жена моя! (Становится на колени.) Ну, как я могу к этой… с этим Ядом? Побаловать хотел, подурачиться… С тобой! С тобой! Спинку потереть… Ну, не отличаю я намыленных женщин! Сорок штук поставь – не узнаю, все скользкие, как змеи. Да ещё мыло-то – хозяйственное! В глаза попало, дерёт – ничего не вижу!

МОНИКА. Мылишь чем попало! И вообще, живём за чертой бедности. За рубеж поедем! В апартаменты!.. У самого на приличное мыло средств не хватает!

МУРОМЕЦ. Ещё бы я тёщу мылил дорогим мылом!

ПАНИ ЯДВИГА. Ещё бы! Тёщу мылил. Только дорогим!

МУРОМЕЦ. Замолчите, мама! Какой вас чёрт занёс в ванную?! И ещё там пены напустили, пару! Моника, я как увидел, меня сразу в пот бросило, в жар. Ну как в бане!

МОНИКА. С лёгким паром, дорогой! (Даёт пощёчину, убегает.)

ПАНИ ЯДВИГА. Соблазнитель вы мой! (Трепетно бьёт по второй щеке.) В следующий раз не делайте таких глупостей. Дон Жуан! Казанова! Ах, вы мой растлитель!

Исчезает следом за дочерью. Муромец в состоянии шока бредёт в одну сторону, в другую, потом заскакивает в спальню, запирается, переводит дух, сползает по стене. Затемнение.

ПАНИ ЯДВИГА в своей постели. Глубокая ночь. Медленно отворяется окно, влезает КВАСНИКОВ в маске-чулке, крадётся к кровати. Надевает перчатки, достаёт пистолет, заметно волнуется. Приставляет к голове тёщи, отворачивается, затыкает одно ухо… Нет, выстрелить не может, да и нельзя. Переводит дух, вытирает пот. Озирается – чем? Несёт торшер, выбирает позицию, размахивается, готов нанести удар, но попадает по люстре. Звон и грохот. Отскакивает в угол. Торшер висит на люстре, а Квасников лежит на полу, озирается – нет, всё тихо. Отрывает шнур от торшера, идёт к постели, крестится и набрасывает петлю на шею тёщи. Душит изо всех сил, пыхтит – вроде готова…

Пятится к стене, переводит дух, убирает следы преступления. Затем на четвереньках возвращается к постели, смотрит – отшатывается, страшно. Крадётся к окну, но замечает иконы в углу. Набожно становится на колени, крестится. Шёпотом, пальцы веером.

КВАСНИКОВ. Господи, прости! В натуре… Первый раз в жизни… И последний! Гадом буду… Ну я тебе потом в церкви баксов отстегну! Без балды… Свечей наставлю – только прости! Она старая была. Скоро сама бы загнулась. В чём и душа-то держалась у неё, Господи? Божий одуванчик. Ну, век воли не видать! Ну?.. Ты же не прокурор, Бог! Помилуй, а? И воздам! Нормально воздам, без обиды.

На этой молитве пани Ядвига медленно встаёт с постели, в белом рубище, идёт к Квасникову как привидение. Кладёт руки на плечи, ощупывает, стягивает маску с головы. Тот замирает с поднятой для креста рукой.

ПАНИ ЯДВИГА. Мужчина… Настоящий… Думала, приснилось. Так жарко обнимал! Ах, как обнимал… Чуть гипс не изломал…

Квасников медленно оборачивается к ней, кричит дурниной, отползает, заслоняясь руками. Пани Ядвига завлекающе.

Что вы кричите, дурачок? Напугались? Так обнимали, теперь кричите… Я же вас узнала. Узнала! Вы мне сегодня спинку терли. Ах, шалун! Теперь я вам потру!