Чтение онлайн

Жизнь моя всегда соответствовала имени: она была чужой. Рос я в духоте и скуке. Родители любили позднего ребёнка и держали меня на кипячёной воде и кипячёном воздухе, среди книг, вдали от игр и развлечений. Им, учителям, хотелось вырастить сына великим мыслителем, творцом. Поэтому они меня и уберегали от жизни.

Само собой, я тянулся к грязи с малых лет. Где грязь, там и жизнь! Я рос смирным бунтарём, превращая послушание в форму бунта... впрочем, между ними часто нет разницы.

Прошли годы. Родители давно переведены в лагерь дожития в Нелюдях, мою свободу ничто не ограничивает - снаружи. Но моя жизнь остаётся по-прежнему тихой и пресной. Быть тихоней в век громких голосов и нравственной какофонии - это лучший мятеж.

Работа в архиве кажется мне наиболее подходящей моему характеру. Слежка за прошлым - занятие очень интересное, это своего рода охота за памятью. Выискивать в архивах документы, имеющие отношение к реальности, и исправлять в них неподходящие цензуре факты - занятие очень рискованное. Истина, которую мы конструируем вокруг себя, может в любой момент обрушиться и раздавить нас. Это придаёт особый аромат и шарм работе сотрудника Главархива. Романтично каждый день рисковать своей жизнью ради целостности обмана, который мы зовём цивилизацией!

Я по натуре - игрок, и игрок в высшей степени азартный. Но я не позволяю себе прикасаться к игре без математической гарантии... нет, не выигрыша - наличия смысла в игре. В игре ловца времени есть смысл, это - игра творческая. С детства я повторял, как молитву, одну и ту же фразу: "Завоевать истину нельзя, а я её выиграть хочу". Но другой девиз, тоже игровой, со временем пришёл ему на смену: "Я как карта из колоды - значение своё знаю, а кто мной козыряет, не вижу". Возможно, близкое соприкосновение с материей времени позволит мне понять его механизмы и структуру и понять, кто и во что играет мной".

ПЕРВЫЙ ДИАЛОГ ВО ТЬМЕ

– Как вы думаете... ммм... Александр Люцианович, не слишком ли мы рискнули, доверив престол фактически случайному человеку? Может быть, не стоило доверяться машине в таком важном вопросе?

– Не беспокойтесь, Сарториус. Риск, конечно, здесь есть, но не особо крупный. Передача власти от отца к сыну - это ведь тоже передача случайному человеку. Любого можно подготовить к власти. И мы этого юношу подготовим.

– Не всякого можно подготовить. Наш кандидат - это чистый лист. Не своим умом умён, не своей дурью глуп. Что с него взять? На что он способен?

– На всё... или ни на что. А это, в сущности, одно и то же. Это как раз нам и нужно. Понимаете, мы ставим эксперимент - над Человеком вообще... сможет ли обычный, стерильно чистый юноша принять власть? Не испортит ли она его? И не испортит ли он её? Мы устроим ему такие испытания, что он точно подготовится к роли Цезаря...

– А если во время, когда мы будем его готовить, начнется война? Или революция? Или возникнут еще какие-либо проблемы?

– Тут бояться нечего. Императоры давно ничего в государстве не решают... Всё решаем мы, Ареопаг. В себе мы уверены, с любыми проблемами справимся - на то у нас и Живое золото. Монархом может быть кто угодно, хоть младенец, - а правим мы уже сто лет, и весьма успешно... И еще тысячу лет сможем процарствовать. А этот эксперимент нас, по крайней мере, развлечёт.

– Вас развлечёт, а империю потрясёт... Не верю я в ваши замыслы, Александр Люцианович. Не может быть, чтобы ради забавы вы меняли династию... У вас ведь есть свои планы, тайные, не так ли? Скажите - так?

– Ну, может быть, Сарториус... Всё может быть.

– Вот! Вот вы и сознались. Но каковы они, эти задачи? Я что-то уразуметь не могу...

– Да как вы не понимаете, Сарториус? Всё яснее ясного. Нам нужен слабый, неготовый к правлению человек - чтобы он передал все полномочия в наши руки. Император коронуется, а там мы ему войну устроим, восстание, бунт или ещё как-нибудь напугаем, чтобы у него от мысли о власти руки дрожали, - и он быстро подпишет закон о верховном совете, который мы с нынешним величеством пять лет протолкнуть не могли... И все нити власти будут в наших руках. Всё просто, Сарториус, всё очень просто...

– Согласен, всё элементарно... Как я мог не понять этого. Только устрашение императора надо провести ещё до коронации. Чтобы он заранее сдался... Так надёжнее будет, пожалуй.

– Да, Сарториус, согласен. Придумаем ему испытания, от которых у любого ботаника душа в пятки уйдёт... Здесь вы верную мысль высказали. Вам и поручаю её воплотить в жизнь. За дело, Сарториус, за дело!

ОСЕНЬ ПАТРИАРХОВ

(Из записок Андрея Рублёва)

Закисла природа в Остроге с наступлением вечной планетарной осени, как закисает творог, забытый в плошке. Хмуро, слякотно, волгло за окном и на совести. От хмари заоконной невольно начинаешь тосковать.

Немудрено, что в такую погоду мне захотелось посетить слободу Нелюди, где в лагере дожития обитали мои старики родители. Галяндаев сопровождал меня - без его разрешения мне было бы нельзя увидеть стариков, законом XXI века отрезанных от мира.

Я давно мечтал доказать родителям, что чего-то стою. Отец - неудавшийся литератор - с самых ранних лет пытался вырастить из меня вундеркинда, героя, гения, и пользовался для этого известным средством - ремнём. Увы, популярность этого средства прямо противоположна его эффективности... До сих пор помню, как пьяный отец сидел рядом со мной на диване, навалившись на меня, шестилетнего мальчонку, всем телом, и распевал песни, а я, полураздавленный, задыхаясь, не мог даже попросить его пересесть - дыхания не было... Мама же, с помятыми лицом и тусклыми глазами, сидела напротив и молчала, не смея за меня заступиться.Мать, несчастная, забитая женщина, не способна была ни к каким сильным чувствам, кроме ощущения своей и чужой ненужности. Её единственным развлечением было лечение меня от всевозможных болезней, которые она сама мне и выдумывала.

Само собой, детство моё особенно счастливым назвать было трудно. Я рос смиренным бунтарём, внешне тихим и прилежным мальчиком, втайне мечтающим, чтобы мир, где его не понимают, искупался в крови. Слава богу, что мои мечты выплеснулись в творчестве, а не в разрушительных поступках... Но быть средней успешности архивариусом и средней известности поэтом - это слишком мало для дрянного мальчишки, глядящего в Наполеоны.

Мне хотелось добиться баснословного, неслыханного успеха - и чтобы родители это видели: знай, отец, кто твой сын - гигант, не чета тебе! Знай, мама, кто твой сын - герой, не то что ты!