Чтение онлайн

Есть люди, которым это хорошо известно. Это можно найти в Интернете. И особого ума, чтобы понять это, не надо. Во всемогущей Всемирной паутине можно найти сотню различных способов скрыть преступление. Обычной белизной можно убрать отпечатки пальцев, слюну, сперму, ДНК. Ради бога, надевайте перчатки, но не кожаные или лайковые! Надевайте латексные перчатки, как это делает доктор, какой-нибудь хирург или стоматолог. Их несложно раздобыть. И стоят они почти ничего. Не надевайте собственную обувь. Купите новые кеды. Дешевые. Не отправляйтесь убивать людей в кроссовках «Найк» за три сотни баксов, потому что все физические объекты имеют две основные характеристики: общую и индивидуальную. Дешевые кеды имеют общую характеристику. Это массовый продукт. Их нашлепали уже целые миллионы, и, по существу, они все одинаковы. Чем дороже кеды, чем необычнее их подошва, тем у меньшего количества людей они есть. Прежде чем выходить на улицу, проверьте подошвы. К подошвам обычно пристают разные вещи. Волокна ковра, кусочки дерьма на полу, мусор из вашего дома. Как я уже говорил, все это совсем не сложно. Некоторые объекты, например автомобильные покрышки, имеют как базовые, так и индивидуальные характеристики. К общим относятся форма покрышки, конфигурация протектора. Потом уже идут различные элементы и углы износа в зависимости от типа автомобиля, с которым использовалась данная покрышка, и от типа местности, которую этот автомобиль пересекал. Данные факторы могут создавать уникальные черты, которые присущи одному автомобилю, одному водителю. Это ваши индивидуальные характеристики. Смотрите сериал по телевизору? Я имею в виду «CSI. Место преступления». Складывается впечатление, что у них все схвачено. Да черта с два! Просто нужно быть осторожным. Не забывайте о здравом смысле. Продумайте все. Не надо ничего усложнять. Чем сильнее вы все усложните, тем больше шансов, что что-то пойдет не так. Суть в том, чтобы продумать все от конца к началу. Понимаете, о чем я? Посмотрите на результат дела, как его увидит кто-то со стороны. И, скорее всего, в этом случае вы вспомните, что выкурили сигарету, стоя на углу, и швырнули окурок в кусты, вспомните обертку от жвачки, на которой так хорошо сохраняются отпечатки пальцев… Улавливаете мою мысль? Понимаете, от чего я отталкиваюсь?

Если не хотите крови, душите. Задавите до смерти. Нет лучшего оружия, чем собственные руки. Потом исчезните. Сделайте это быстро, потому что если не найдут вас, то не найдут и орудие убийства.

Я мог бы провести семинар. Как вы считаете, дорогие друзья и соседи? Провести семинар в университете Джорджа Вашингтона на тему «Нанесение увечий и убийство», аудитория 101.

Отличная мыслишка.

Глава 2

«Жизнь становится намного сложнее, если ты знаешь, что должен быть мертв».

Похоже на строчку из песни. В этой фразе присутствовал определенный ритм, из-за которого ее невозможно было забыть. Она появилась где-то на задворках сознания Миллера и неотступно преследовала его. Она напоминала ему тупоносую пулю двадцать второго калибра, которую часто использовала мафия. У такой пули хватает ударной силы, чтобы пробить череп, но недостаточно ее, чтобы вылететь с другой стороны, и пуля летает внутри черепа, отскакивая от стенок, превращая мозги бедняги в куриный суп. Такая мысль пришла Миллеру в голову, и ему захотелось побыстрее забыть об этом. Он вспомнил об умершей девочке, которая покинула его, о внутреннем расследовании, о газетчиках. Он вспомнил обо всем этом, как вспоминал последние три месяца. Он пытался представить все эти воспоминания как несущественные и не стоящие внимания. Миллер сидел в кабинете капитана Фрэнка Ласситера из второго участка города Вашингтон. Он сосредоточил внимание на том, что видел в доме Шеридан накануне вечером, и терпеливо ждал дальнейшего развития событий.

Ласситер буквально ворвался в кабинет, громко хлопнул дверью и повалился на стул. Покачал головой и нахмурился. Открыл было рот, чтобы что-то сказать, но в последний момент передумал.

— Ты знаешь, что это, не так ли?

— Вы имеете в виду серийного убийцу или конкретно эту женщину? — спросил Миллер.

Ласситер нахмурил брови и покачал головой.

— Это худшее развитие событий, какое только можно вообразить, вот что это.

— Мы полагаем, что есть связь с…

Ласситер оборвал его на полуслове.

— Мы ничего не полагаем. У меня еще нет данных от судмедэкспертизы. Нет отчета коронера. У меня есть убитая женщина, вторая в рамках юрисдикции этого участка, а поскольку еще два подобных убийства произошло вне данного участка, поскольку вся эта дрянная, запутанная система не более чем куча бюрократического дерьма, у меня нет ничего, за что можно было бы зацепиться. Все, что я знаю, так это то, что шеф полиции позвонил мне сегодня в семь утра и сообщил, что теперь все это дело переходит ко мне, что лучше бы мне подключить к нему надежных людей, что лучше бы его раскрыть… Ну, ты понял, верно?

Миллер скептически усмехнулся.

— Такие дела, — подытожил Ласситер.

— Такие дела, — словно эхо отозвался Миллер.

— Так что это за дурацкая история с переводом из отдела убийств?

— Я не знаю, капитан, что за дурацкая история с переводом из отдела убийств.

— Сарказм? Мне не нужен сарказм, детектив. Так ты нас покидаешь?

— Я не знаю. Я полагал…

Внезапно Ласситер рассмеялся.

— Полагал что? Это мертвые люди, вот и все. Поэтому отдел и занимается убийствами. — Он положил руки на подлокотники, словно собираясь встать, и внимательно посмотрел на Миллера. — Что-то ты неважно выглядишь, — заметил он.

— Просто устал.

— Все еще побаливает?

Миллер отрицательно покачал головой.

— Синяки, вывих плеча, ничего серьезного.

— Физиотерапию делал?

— Даже больше, чем надо.

Ласситер кивнул.

Миллер почувствовал, что сейчас будет.

— То есть тебя прогнали сквозь строй, да? Ты знаешь, сколько раз мое имя мелькало в газетах?

Миллер пожал плечами.

— Я тоже не знаю, но часто. Слишком, черт подери, часто! Чертовы стервятники! Кружат над трупами и клюют их, — Ласситер покачал головой. — К черту! Мы не о том говорим. — Он встал и подошел к окну. — Я, кстати, вашей парочкой недоволен, — сообщил он. — За то, что ушли вчера вечером. Я читал твой рапорт. Сколько вы там пробыли? Полчаса?

— Судмедэксперты… — ответил Миллер. — Это было новое место преступления, мы просто путались у них под ногами. Мы обошли прилегающие дома, но ничего важного не выяснили. — Он помолчал. — И мы были там не полчаса, мы там проторчали почти три часа.

— Три дома, Роберт. Три дурацких дома! Да брось ты! Только одна вещь выводит меня из себя — отсутствие профессионализма. Я могу терпеть постоянное нытье о расписании, низком окладе, переработках, о том, что не хватает времени, чтобы побыть с женами, детьми, кошками, собаками и любовницами, но когда дело доходит до наплевательского отношения к работе…

— Понял, — перебил его Миллер.

— Тебе уже говорили такое раньше, верно?

— Было дело, — согласился Миллер. — Пару раз.

— И что ты собираешься делать, черт побери? Уволиться? Или переводиться?

— Я не знаю. Я прикинул, что нужно подождать до конца месяца. Может, после Рождества что-нибудь и решу.

— Ты мне нужен для этого дела.

Миллер промолчал.

— Шеф хочет повесить все это на нас. Все четыре убийства. Пока у нас нет доказательств, что это дело рук одного человека. Из твоего рапорта следует, что такое возможно, но мне не нужны предположения, их я использовать не могу. Удушение, избиение, история с биркой, да все это… Похоже, что это один убийца, да?

— Похоже, что так.

— Как звали первую? Мозли?

— Да, Маргарет Мозли. Это было в марте.

— Это было твое дело?

— Не совсем. Я прибыл туда первым просто потому, что был на смене, — пояснил Миллер. — Думаю, в конце концов дело попало к Метцу.

— Нет, я припоминаю, что случилось: Метц собирался взять его, но не взял. В результате оно пошло в третий участок.

— Надо понимать так, что этим делом полгорода занимается?

Ласситер криво усмехнулся.

— Да ты даже не представляешь себе масштаб!

— Тогда почему решили повесить все на нас? На второй участок?

Ласситер пожал плечами.

— Первое убийство было совершено на нашей территории, второе — в юрисдикции четвертого участка, третье — шестого участка, а четвертое — снова у нас. У нас два из четырех. Шеф любит нас, а может, ненавидит. Боже, я не знаю! Он хочет, чтобы мы этим занялись, были связующим звеном по четырем делам. Эта история стала большой проблемой. Он хочет, чтобы все убийства проходили в рамках одного расследования. В этом есть смысл. До сегодняшнего дня этим занимались — а честно говоря, почти не занимались — три различных участка. Газетчики вцепились в эту историю мертвой хваткой. Мы так и предполагали. Возможно, шеф думает, что после всего того дерьма, которое ты взбаламутил, мы сможем восстановить нашу репутацию, разобравшись в этом деле.