Чтение онлайн

Сколько раз Наташа думала о том, чтобы покончить с подобной жизнью! Она думала об этом постоянно, особенно после того, как Хлои рассказала, что кто-то назвал ее шлюхой-наркоманкой: «Что такое шлюха-наркоманка, мама?» Нельзя называть пятилетнего ребенка шлюхой-наркоманкой!

И что в результате? В результате оказалось, что Дэррил не был для нее всем. Как бы сильно Наташа его ни любила и какой бы глупой эта любовь ни была, она знала, что его представления о мире неверны. Она не жила, словно животное. Она не жила в грязи и дерьме, в убогих комнатушках, заваленных крадеными телевизорами, игровыми приставками и покрытыми жиром пакетами с едой навынос. Здесь не было сыро, не пахло мочой, рвотой и смертью. В коридорах дома ее мечты не было слышно, как харкают больные туберкулезом старики и кричат от колик нежеланные новорожденные. Возможно, ее презирали и ненавидели, как Дэррил и хотел, чтобы она думала. Но она так не думала. Во всяком случае, не всегда.

У нее была девятилетняя дочка. Ее звали Хлои. Она не была нежеланной и неухоженной. Ее не звали Делиция, Лакейша или Шенайнелекванда.

Отец Хлои умер. Его звали Дэррил Кинг. Он был безумен, но Наташа любила его: поначалу отчаянно, без оглядки, но и потом, когда все пошло наперекосяк, продолжала любить, надеясь, что все станет как прежде. Она любила Дэррила достаточно сильно, чтобы подарить ему ребенка, а позже, когда наступили тяжелые времена, — чтобы быть рядом, когда у него прыгало давление и была гипервентиляция, когда он потел и исходил рвотой, когда ему казалось, что у него под кожей ползают жуки. Она выдержала все: его паранойю, эйфорию, депрессию, ликование, панику, психоз, припадки.

Она любила его достаточно сильно, чтобы сделать все возможное, только бы он прекратил принимать наркотики.

Но зависимость была сильнее любви и верности. Он забрал все, что у них было, даже то, что им не принадлежало.

Однажды Дэррил покинул их. Его не было два дня.

Наташа знала, что в один прекрасный день он уйдет и не вернется.

Она знала, что в жизни ты убегаешь от того, что тебе не нужно, пытаясь держаться поближе к тому, что тебе необходимо. Ты либо упорствуешь в своем стремлении, либо принимаешь то, что люди думают о тебе, и приходишь к выводу, что не способен измениться.

Дэррил так и поступил: он стал тем, кем, как считали окружающие, он должен быть. Неудачником. Подонком. Черным наркоманом.

Газета заставила Наташу вспомнить все. Это лицо на первой странице «Пост»… Наташа не хотела, чтобы эта женщина оказалась той, которая приходила к ней в поисках Дэррила. Она была хорошо одета, вела себя очень вежливо. Она пришла с каким-то мужчиной. Он жевал жвачку и молчал. Когда они уходили, он дал ей двадцать баксов для Хлои. Наташа думала, что они легавые. Но это было не так. Говорила только женщина. Она казалась нормальной. Хотя и испуганной. Она назвала свое имя. Наташа не помнила его, но была уверена, что она представилась иначе, не Кэтрин Шеридан. А теперь какой-то псих, прозванный Ленточным Убийцей, лишил ее жизни. Говорят, это его четвертая жертва. Одно Наташа Джойс знала наверняка. Она знала, что убийца был белым.

А что, если окажется, что это именно та женщина? Она на нее похожа. Похожа. И только-то. Многие люди на кого-то похожи.

Но интуиция подсказывала ей, что это не так. Интуиция или шестое чувство, называйте, как вам угодно.

Хлои увидела это лицо в газете и не колебалась ни секунды.

Наташа посмотрела на дочь и подумала: «Я должна забрать тебя отсюда. Забрать любой ценой. Ты не должна прожить мою жизнь. Ни мою, ни Дэррила, ни ту, которую, как считают напуганные белые из Джорджтауна, ты заслуживаешь. Я сделаю все, что нужно».

Что-то вроде того. У нее уже возникали подобные мысли, но на этот раз Наташа была уверена, что надо что-то делать, причем как можно быстрее.

Она снова вспомнила Дэррила. «Кем бы ты ни был, в какое бы дерьмо ни влез, твоя дочь, наша дочь заслуживает лучшего. Что думаешь, ты, конченый, обдолбанный, черномазый неудачник? О боже, Дэррил, я ведь так любила тебя! Видя, как ты рассыпаешься на глазах, я испробовала все. Я отдала все, что могла. А потом я решила, что смогу все забыть. Я не хотела знать, что случилось. Я сделала вид, что все дерьмо осталось позади. Но это не так. Правда, что проблемы, с которыми ты отказываешься иметь дело сейчас, однажды тебя отыщут».

Потом она снова посмотрела на газету: «Чертова сука! И почему тебя угораздило быть убитой каким-то конченым ублюдком?!»

Она подумала и решила, что не стоит ждать, пока перепуганная мисс Антробус позвонит легавым и начнет рассказывать им басни. Эта мисс, горячо любящая Иисуса, вполне может так поступить. Наташа поняла, что ей придется самой позвонить в полицию и сказать, что она, возможно, знает кое-что об этом деле.

Наташе Джойс было двадцать девять лет. Отец Хлои умер пятью годами раньше. Какой бы ни была его жизнь, ей пришлось наблюдать, как наркотики медленно уничтожают его изнутри. Теперь к ней домой снова придет полиция. Если мисс Антробус уже позвонила, то полиция нагрянет довольно скоро. Они захотят узнать, откуда Хлои знает женщину из газеты. Наташа никогда не умела врать. Она скажет, что кто-то приходил, чтобы поговорить с Дэррилом Кингом. Потом они захотят узнать, в чем был замешан Дэррил Кинг, откуда он знал эту мертвую женщину. Наташа ответит, что не уверена, что это именно та женщина. Они увидят по ее глазам, что она не хочет впутываться в эту историю. Наташа не хотела ничего знать пятью годами раньше и не желала ничего знать теперь. Но что-то внутри подсказывало, что, если она поймет хотя бы часть из того, что произошло пять лет назад, ей станет легче. И не потому, что это будет хорошая новость. Когда Дэррил подсел на героин, хорошие новости прекратились. Просто это должно принести ей облегчение. Тогда было сумасшедшее время, действительно безумное, но это была ее жизнь. Жизнь, которая подарила ей Хлои. Этой причины было достаточно, чтобы она захотела разобраться в этой истории. Почему? Да потому что тогда она сможет рассказать Хлои правду. Когда Хлои станет достаточно взрослой, чтобы понять, она, возможно, сможет посмотреть ей в глаза и сказать, что ее отец был не совсем конченым человеком. Что он был личностью. Что он сделал по крайней мере одно доброе дело. Возможно, эти люди были хорошими. Возможно, они хотели помочь Дэррилу. А может, он помогал им. Возможно, он даже хотел изменить что-то в своей жизни, и эти люди пытались сделать так, чтобы ему это удалось.

Не исключено, что все это неправда.

Возможно, они были всего лишь козырными тузами с Капитолийского холма, которые приехали в трущобы толкнуть немного дури. А потом эту женщину убили. Эту Кэтрин Шеридан. И если это она искала Дэррила, то, возможно, ее убил тот парень, который ее сопровождал. Возможно, они поспорили из-за чего-то и он избил ее до полусмерти, а потом задушил. Возможно, и других тоже убил он. А может, он убил ее так, чтобы все подумали на Ленточного Убийцу.

Это было бы умно.

Наташа знала, что ей придется позвонить в полицию, сказать им, как ее зовут и где она живет, рассказать, что Кэтрин Шеридан искала Дэррила Кинга пять лет назад, что, возможно, существует какая-то связь.

Ей придется рассказать, как Дэррил Кинг исчез, а потом его нашли мертвым. Она до сих пор не знает, что же случилось.

Наташа взяла газету, оторвала первый лист и швырнула его в раковину. Потом взяла зажигалку, подожгла его и смотрела, как он чернеет и сморщивается.

Газетный лист горел от краев к центру — медленно, неумолимо, распространяя неприятный запах.

Наконец исчезло лицо женщины. Последней частью ее лица, пожираемого пламенем, были холодные, безжизненные глаза. Глаза, которые глядели на Наташу Джойс, словно Наташа была как-то замешана в ее смерти.

Глава 6

Роберт Миллер и Эл Рос стояли в зале пиццерии недалеко от пересечения Эм-стрит и Джанкшн. Миллер полагал, что Рос провел бы время с большей пользой для дела, если бы занялся всеми файлами и отчетами по предыдущим трем убийствам, но обход и опрос свидетелей всегда должен был проводиться двумя детективами. Доказательная база должна была быть создана в любом случае.

Менеджер оказался молодым человеком. На вид ему было не более двадцати трех или двадцати четырех лет. У него было приятное лицо, честный взгляд и аккуратно подстриженные светлые волосы.

— Привет, — поздоровался он и улыбнулся.

— Вы Сэм? — спросил Миллер.

— Да, я Сэм. — Он посмотрел на каждого из них по очереди. — Это вы звонили, да?

Миллер показал жетон.

— Вчера вечером, где-то без пятнадцати шесть, был сделан заказ и доставлен в дом на Коламбия-стрит около шести.