Чтение онлайн

— Так всегда, — сказал он Миллеру. — Зацепка, которая кажется наиболее многообещающей, оказывается пустышкой, а явная пустышка оказывается разгадкой. Это очень расстраивает, парень.

Миллер оставил Метца в коридоре второго этажа и отправился к себе в кабинет.

Рос уже был там.

— Догадываешься?

Миллер хмыкнул.

— Номер социального страхования оказался липой?

— Нет, номер не липа. Он действительно оформлен на имя Майкла Маккалоу, но, по всей видимости, этот Майкл Маккалоу умер в восемьдесят первом году.

— Что?

— Именно. Тысяча девятьсот восемьдесят первый год. Наш сержант Маккалоу, который шестнадцать лет верой и правдой прослужил в полиции и ушел в отставку в две тысячи третьем году, на самом деле мертв уже более двадцати пяти лет.

— Нет, — сказал Миллер. — Быть такого не может. — Он тяжело опустился на стул. — Боже, что происходит? Неужели в этом деле нет ничего, что связано с реально существующими людьми?

Рос покачал головой.

— Я позвонил в телефонную компанию. Там сказали, что такого адреса в их базе нет. Что же касается клиента по имени Майкл Маккалоу, то такой у них был до восемьдесят первого года. Потом он перестал пользоваться их услугами.

— Дай угадаю. Потому что он умер, верно?

— Я могу только предполагать, что это один и тот же тип.

— Святой боже, и что у нас остается?

— Ничего, — ответил Рос тихо. — В сухом остатке у нас ничего нет, Роберт. Дело в том, что каждая ниточка ведет в тупик. Человека не существует. Адрес — липа. Чек телефонной компании подделан, чтобы открыть счет для получения пенсии, которая никогда не начислялась. Ничего из этого не имеет смысла, хотя предполагается, что оно-то как раз должно иметь смысл. И когда смысла нет, ты понимаешь, что кто-то намеренно устроил все так, чтобы история смысла не имела. Ты понимаешь, о чем я?

Миллер кивнул, тяжело вздохнул и закрыл глаза. Помассировав виски пальцами, он сказал:

— Значит, мы вернулись туда, откуда начали.

— Если только что-то не выплывет благодаря фотографии, если только кто-нибудь не узнает парня, если только он действительно как-то связан с Кэтрин Шеридан… Или если он сможет рассказать нам о ней что-нибудь, что дало бы еще одну зацепку.

— Довольно, — сказал Миллер. — Довольно на сегодня. Я собираюсь плюнуть на все и отдохнуть. Передай Метцу, чтобы звонил одному из нас, если что-нибудь появится.

— Конечно. Мне остаться здесь?

— Поезжай домой, — распорядился Миллер. — Но судя по тому, как продвигается дело, не думаю, что мы будем отдыхать долго. Как только Ласситер услышит, что мы разъехались по домам, он тут же начнет требовать, чтобы мы вернулись.

— Я поговорю с Метцем перед уходом, — сказал Рос.

Миллер просидел около получаса, обхватив голову руками. Потом поднялся, ощущая, как усталость тяжелым грузом легла на плечи, вышел из здания и направился к машине. Он не знал, что будет делать. Не хотел об этом думать. Довольно на сегодня.

К тому времени, как Миллер доехал до Черч-стрит, глаза у него буквально слипались.

Хэрриет окликнула его, когда он медленно поднимался по ступенькам.

— Я не спал всю ночь, — сказал ей Миллер. — Я чертовски устал.

— Тогда иди поспи, — сказала она. — Поспи, а после спускайся и поешь чего-нибудь. Ты мне расскажешь, что происходит у тебя в жизни, хорошо?

Миллер улыбнулся и взял ее за руку.

— Иди, — сказала Хэрриет, — а я пока приготовлю тебе поесть.

Войдя в квартиру, Миллер снял пальто и рухнул на стул в гостиной. Он не спрашивал себя, куда движется расследование. Он старался не думать о дурном предчувствии, которое неотступно преследовало его. Он не подвергал сомнению собственную ответственность за смерть Наташи Джойс. Он не задавался вопросом, подвергается ли опасности его жизнь. Он старался не вспоминать, как выглядит Мэрилин Хэммингз и их короткий разговор. Он не думал о Дженнифер Энн Ирвинг, о том, как выглядело ее тело, когда его обнаружили. Как выглядела Наташа Джойс. Словно кто-то затоптал ее до смерти. Внутреннее расследование, бесконечные вопросы, неубедительные ответы, бессонные ночи, газетные статьи, предположения, обвинения…

Миллер ощущал, как мир сжимается вокруг, порождая нечто, что способно его погубить.

Он дурачил себя. Дело Ирвинг, смерть Брендона Томаса — это были мелочи по сравнению с тем, что происходило сейчас.

Было девятнадцать минут седьмого вечера среды, пятнадцатого ноября. Кэтрин Шеридан была мертва уже четверо суток. Наташи Джойс не было в живых всего лишь двадцать шесть часов.

Сотовый разбудил Миллера в четверть девятого вечера. Звонил Эл Рос. Он сказал нечто такое, от чего у Миллера внутри все похолодело. Это было мимолетное ощущение, тем не менее довольно неприятное.

Два часа затишья перед бурей. Ненадолго время для Роберта Миллера замедлилось, и за это он был ему очень благодарен.

* * *

Первое убийство ничем особым мне не запомнилось. По крайней мере, ничем таким, что стоило бы помнить.

Моей первой жертвой стал маленький человек в бежевом костюме. Это случилось двадцать девятого сентября, где-то в девяностых годах. Стояла жара, и у маленького человека в бежевом костюме были темные пятна под мышками. Он потел так сильно, что пот пропитал рубашку и пиджак. Его кислый запах заполнил душный кабинет, в котором человек работал. Все, что я знал, так это то, что он был как-то связан с Альянсом и у него было что-то, чего не должно было быть. Ну, или он знал что-то, чего знать не должен был. Или собирался сказать кому-то что-то, чего не должен был говорить. Это не имело значения.

Манагуа был кошмаром, созданным самими жителями. По всему городу были рассредоточены безопасные дома и номера в гостиницах. Их постоянно меняли. Каждая такая точка использовалась максимум дважды. Платили всегда наличными. Я не говорил по-испански, зато Кэтрин владела этим языком. Названия переиначивались на американский манер. Батахола Норте и Батахола Сюр стали соответственно Северной и Южной Барахолкой. Репарто Хардинес де Манагуа стал просто Садом, Баррио эль Кортихо превратился в Ферму, Баррио Лома Верде был известен как Зеленый Холм, а названия улиц — Писта лис Бризас, Писта Эроэс и Мартирес, Пасео Сальвадор Алленде стали Бризами, Мучениками и Сальвадором. Так было легче запомнить местность, а те, кто не владел английским, не понимали, о чем речь.

Кроме Кэтрин, которая была моим контролером, у меня был директор секции. Его звали Льюис Коттен. Возраст за тридцать, потомственный разведчик, буквально рожденный в ЦРУ, он знал об истории компании больше, чем кто-либо другой, известный мне.

— Билл Кейси планирует в одиночку дать отпор коммунистической империи, — сказал он и хрипло рассмеялся. — Ты знаешь, он служил в Управлении стратегических служб. Еще он был председателем Комиссии по ценным бумагам и биржам. Тертый калач, стреляный воробей. Мой отец раньше играл с ним в гольф. Он говорил, что никогда не встречал большего простака.

У нас с Льюисом Коттеном установились, так сказать, дружественные отношения. Он знал, зачем я был там. Я был всего лишь инструментом. Позже я узнал, что Коттен не был далек от этих игр. Спустя какое-то время он организует покушение на министра иностранных дел Никарагуа Мигеля д’Эското в 1983 году, а в 1984-м займется подготовкой убийства девяти командиров Национального директората сандинистов. Я узнал, что Льюис Коттен до Никарагуа был напрямую связан с покушениями, как удачными, так и неудачными, на жизни многих известных людей. В их число входили руководитель панамской разведки генерал Мануэль Норьега; президент Заира Мобуту Сесе Секо; премьер-министр Ямайки Майкл Мэнли; Каддафи, Хомейни, а также командующий военными силами Марокко генерал Ахмед Длими. В 1985 году, когда я навсегда покинул Никарагуа, с его именем связывали гибель восьмидесяти человек во время покушения на ливанского шиитского лидера шейха Мохаммеда Хуссейна Фадлалла.