Чтение онлайн

С другой стороны, он лично был знаком с ВСБэшниками, пару раз сам участвовал в «их делах с другими агентами». Никто из них не смог бы провернуть так складно такую операцию с вовлечением «дефекта мнемоконтакта», да еще с реальным уродованием совершенно невинной девчонки… Зачем? Это как надо кому-то перейти дорогу в СБ, чтоб ВСБ ломало и карьеру и личные жизни двух любящих людей… Непохоже на внутренних....Он стал вспоминать своих нынешних и потенциальных врагов. Любые причины, которые могли привести к действиям неких могущественных сил с подобными результатами. Но как он не старался, он не мог вспомнить какие-то формы агрессии в отношении его у своих и не только сотрудников Сб, ВСБ, даже в расформированном ВД. Конечно, у него были лица с кем бы он не пошел «в атаку», с обоюдной неприязнью. Не более того, по его мнению. Если бы он был членом «бригады физического воздействия СБ», аналога СОБР – тогда, да, врагов у них полно. Именно они уже действовали по «наводке» Жака на клиента. Применяя самые жестокие способы и не гнушаясь ни с чем. Пытки, вымогательство, кражи, убийства – этим они профессионально занимались, работая в СБ. Клиентом СБ мог стать любой. И не всегда для этого нужно было совершить противогосударственное деяние. Сб не гнушалось и «частными заказами». Жак знал, что Сб с момента организации дальневосточного отделения, фактически на самостоятельном финансировании. И именно в этом успешная деятельность ДвСБ помогла ей поглотить конкурента – отделения СБ ВД РФ на уровне региона. Годы работы информатором в ВД РФ, а после реорганизации поглощения этой структуры «местной» ДвСБ, куда Жак перешел уже как агент, выработали у него проф убеждение в возможности преступных действий любого человека. Откуда исходило тщательно скрываемое ментальное недоверие к людям. Или как его называли в СМИ “мусорское критическое мышление”. Скрываемое им от всех, кроме Кати… Вспомнив ее, лежащей на носилках, Жак заплакал.

Минина нисколько не задело обвинение Рота его во лжи и мошенничестве с присвоением его средств. Он уже был готов к этому разговору сразу после первого удачного сбыта ему китайских ракушек с затертыми лазерным знаком производителя. В принципе, он был абсолютно уверен, что Рот после первых «подделок» ракушек перестанет с ним сотрудничать еще в первые месяцы. Но Рот был настолько заинтересован в его работе, что раз за разом «проглатывал» его обещания «найти иную ракушку». Хотя он и закатывал разборки «характеристик» и отказывался иной раз оплачивать некоторые «поставки», но, однако, что-то заставляло Рота каждый раз просить Минина продолжать поиски. ..

Сам Минин по началу отнесся к работе по «поиску ракушек» для Рота, как к редкой возможности подзаработать. Ему первый раз в жизни удалось встретить Заказчика, которому требовались ракушки. Не жемчуг, ни моллюски, не перламутр, а именно раковины – коих на побережьях было «больше грязи». Рот безусловно хотел через Минина найти что-то, конкретное, но Минину с большим трудом удалось убедить Рота в оцифровании его критериев поиска в Тех задании. При заключении договора с Ротом Минин и не представлял какой упрямый и несговорчивый окажется Заказчик. Минин впервые встречал человека, с одной стороны явно желающего что-то найти, а с другой яростно скрывающего что. Рот писал свои требования в Техническом задании к договору почти месяц, под постоянным ежедневном прессинге Минина, утверждающего, что без задания невозможно искать «иголку в стоге сена». Получив же Задание, Минин еще больше уверовал в «сумасшествии старика Рота». Он детально рассмотрел полученное техническое задание и сразу же понял, что Рот далек от научной терминологии и едва разбирался в биологии. Тем не менее он описал «требуемую» для него раковину, видимо описывая какой-то образец, но при этом не делая акцент на составе вещества тела раковины, что указывало либо на отсутствии раковины либо на не желании изучить хим состав. Что существенно искажало привычную Минину картину описания. Рот описывал только одну створку раковины, явно считая, вторую зеркальным отображением первой. Что далеко не всегда могло быть. Его центральным критерием было «отсутствие колец или не более 3 колец (наслоений слоев) на клапане (раковине)». Наслоения раковины результат ее роста и, как у деревьев, важнейшая характеристика ее возраста, здоровья. При озвученных в тех задании геометрических размерах «не менее 8,5см в диаметре», —число ее слоев должно быть в несколько раз больше. Еще одним удивительным критерием в поиске Рота был цвет раковины – светло зеленый, как с внутренней, так и с наружной стороны. Это тоже не имеющий аналогов в природе признак. Минин был уверен, что Рот описывал раковину, подвергнутую какой-либо механической или химической очистке. Внутренний слой перламутра у раковин и цветовое отличие от верхнего защитного слоя – это их характерный признак и, отклонение от этого, являлось бы всеобъемлющим генетическим отклонением. Кроме того, заявленная для поиска форма раковины «с выпуклостью чаши не более 3мм» – достаточно точно указывала на искусственное происхождение. Раковина по своей сути служит для защиты моллюска и она не может быть «почти плоской» при диаметре 8,5см. Было бесполезно объяснять Роту, что его критерии ошибочны. Поэтому Минин после получения Тех задания сразу же отправил Роту образец раковины из хранилища лаборатории, кажется, это была местная ракушка, по размеру близкий к описанному. Во всем остальном раковина абсолютно не соответствовала заданию. В своем заключении Минин лаконично описал, что после механического воздействия данная ракушка будет идентичной Ротовским критериям. Он назначил сумасшедшую цену в 500 долларов за эту раковину, надеясь образумить старика. Какова же была радость и недоумение Минина, когда оплата ракушки пришла сразу же после получения ее Ротом. С пометкой «искать еще».

Однако, отосланная через неделю вторая ракушка (из того же склада лаборатории Минина и того же вида) не устроила Рота настолько, что он вызвал Минина к себе в замок и отчитал, за несоблюдение договора. Рот отказался ее оплачивать и потребовал предоставить документы стоимости трат на первую ракушку.

Сначала Минин хотел предоставить Роту справку из своего института, которая бы «железно» оправдывала бы стоимость раковины и лабораторного ее анализа, фактически обошедшиеся Минину бесплатно. Но что бы сделать такую справку, ему бы пришлось делиться с «рядом ответственных лиц», что не хотелось. Договор Рот заключал с Мининым, а не с институтом, что де-факто исключало участие института, поэтому Минин решил предоставить сфабрикованные документы оплаты, своего анализа и иностранные чеки о приобретении и доставке раковины из-за границы. Благо у него были и образцы, спец оборудование и опыт подобных действий, который он приобрел отчитываясь за траты гос средств в командировках и что было совершенно обычным делом на территории РФ. Минин прекрасно понимал, что проверить эти документы «сложно – но можно». Это «клушкам» бухгалтерии института достаточно было лишь наличие «подтверждающих» документов. А Рот мог провести и расследование за столь внушительные суммы. А мог и довольствоваться словами Минина Что в любом случае зависело от степени необходимости Рота в его услугах, в его ракушках и его профессиональном их анализе. Поэтому Минин решил затянуть с предоставлением документов стоимости ракушки, оправдываясь сложностью их получения, одновременно изучая реакцию Заказчика, уже считаемого им «малость сумасшедшим».

Кроме того, Рот жил в городке Северобайкальск, а Минин во Владивостоке – в Дальневосточном Регионе особой экономической зоны (ОЭЗ) РФ. Со времени образования ОЭЗ связи между этими регионами изменились, что особенно отразилось на законодательном уровне. Минин, при заключении договора с Ротом, вставил в Договор особые пункты, фактически не признающие право Рота, как гражданина иного региона, требовать возврата средств за «услуги» Минина. Эти пункты были только в экземпляре Договора Рота, в своем же экземпляре Минин проставил иные пункты – разрешающие Минину требовать компенсации и оплаты «товара и услуг» в любой точке федерации. Минин очень гордился, что ему в очередной раз удалась фишка с подменой понятий в экземплярах договоров Заказчика и своего. С юридической стороны получалось, что Рот обязан был оплачивать ценой устанавливаемой Мининым его услуги, а отнюдь не ракушки «согласно Техническому заданию». Фактически отослав «что-угодно» и снабдив это своим Заключением – Минин выполнял требования Договора. Именно способность Минина «обезопасить» себя и свою организацию, внести любым способом «удобные формулировки» в важные документы и помогла пять лет назад Минину выслужиться со скромной должности лаборанта, сначала Начальником Лаборатории, а затем и начальником сектора исследований двустворчатых моллюсков института. Плюс к своей изворотливости в подготовке документов, Минин был педантичен в работе, что было особо значимо в биологии и химии. Став начальником лаборатории – он заменил большинство старших «засидевшихся» коллег, кому «еще вчера был милым и приветливым молодым человеком» на ассистентов и лаборантов без опыта, но с чертовски большими амбициями. Он сам стал руководить опытами, чего не было еще со времен Союза, и сам выбирать поставку и комплектование лаборатории, отрезав от «государственной» кормушки многочисленных родственников и «друзей» бывших коллег. Это вызвало бурю негодования в научной и «около» среде, тщательно «спонсируемых» лишенными привычных и легких, как воздух, доходов, бывшими пиявками и мздоимцами бюджетных средств. Но Минин смог за короткое время достигнуть хороших результатов, написав ряд высоко оцененных статей «за бугром». В связи с чем, у него вырос реально научный авторитет, его заметили, посыпались зарубежные миллионные контракты для института и вчерашние недруги затаились надолго.

Получив приглашение Рота встретиться воочию в его замке в Северобайкальске, Минин изучил довольно обширную информацию о «новоявленном партнере». Перед заключением Договора он имел справку о Заказчике, как о «частном лице имеющем доход от серебряных приисков, действующий бенефициар китайско-байкальского СП», т.е. типичный мажор, решивший потешить себя очередным «проектиком» по поиску редких и «в перспективе растущих в цене» раковин. Минину уже встречались клиенты, просящие найти Раковины с самым толстым перламутровым слоем, с самым быстрым ростом жемчужин, с самыми толстыми моллюсками и т.д. Всех их интересовали еще советские разработки института в этой сфере. Существующие собственные проекта института сильно уступали в качественном и организационном исполнении, а тем более в географии поиска 50+ летних давности опытов. База СССР до сих пор кормила институт.

Рота не интересовали ни советские, ни российские опыты или разработки, ни какие-либо архивы – от слова совсем. Будто он знал, что искать там нечего. Еще при первом знакомстве и разговоре по телефону с Ротом его смутил возраст Рота – 96 лет. Голос у него был молодой и мыслил он свежо и без старческих зависаний. Минин дополнительно изучил информацию о нем и тот факт, что Рот, по крайней мере, в последние 20 лет ни разу не покидал Северобайкальск, насторожил Минина – он никогда не встречал действительно богатых (а в том,что Рот был богат не вызывало сомнений) и «не выездных клиентов». Если в платном канале проверки контрагентов напрочь отсутствовала информация о трансграничных перемещениях, скрывать которые в современном мире было глупым преступлением, значит Рот либо до сих пор имел запрет на выезд, либо заявленные им данные о себе были искажены. Что уже могло быть причиной правового отказа в исполнении Договора со стороны Минина.

Рот за поставку первой “ракушки” заплатил Минину почти его годовую институтскую зарплату. Вряд ли, он, платя такие огромные деньги Минину, не озаботился о «правильных» данных в договоре, кои легко проверяются. Скорее всего (и эта мысль подтверждалась крайней не заинтересованностью в раскрытии характеристик поиска раковин в Тех задании) Роту вовсе не была нужна «бумажка» в виде договора и он решал свои вопросы «старинным способом» – личным общением и голосовым контролем. Западная деловая культура, преобладающая сейчас в ОЭЗ, требовала фиксации и протоколов любых действий в бизнес отношениях. Порядки времен РФ, когда кланы чиновников административным ресурсом распиливающих гос бюджет еще не полностью были истреблены, и видимо, Рот был одним из таких представителей.

Много лет назад во времена конфронтации Запада и Российской федерации, Запад применил проект «Хаос», создав сверх миниатюрное спец оборудование, под дистанционным излучением которого бетон и сталь разрушались в считанные дни. Тогда по всей РФ огромное количество диверсий и тер актов, субсидированных Западом, по задумке аналитиков США должны были подорвать экономику и доверие населения к властям, обеспечив предпосылки к следующему этапу. Действительно, власти стали контролировать сервисы сообщений, ограничили интернет сообщества, нарастили внутренние силы сдерживания и стали проводить тотальные проверки, больше похожие на армейские учения, при которых целые районы изолировались для досмотров. Население терпело, ведь диверсии были направлены, прежде всего, по общественным местам, больницам, заводам, торговым центрам.

Не достигнув целей проекта «Хаос», заключавшихся в социальной узурпации, ослаблении экономики в связи с диверсиями и выводом основных капиталов бизнес-чиновничьими кланами, а также выезду наиболее его активных и “квалифицированных” кадров – Запад перешел к следующему проекту «Внутренний враг».

Под санкции и национализацию Западными странами попали все капиталы и инвестиции имеющие связи или прямое происхождение из России, как ими провозглашенного «мафиозно-террористического государства». А их владельцев или держателей активов лишали западного гражданства и депортировали обратно в РФ. Депортации подлежали все «русские» с “коррупционно” нажитыми и выведенными из России капиталами, которые дотошно фиксировались Западом, в их специально для этого организованных офшорах. Сначала такие меры касались только Европы и США, затем, под влиянием всеобъемлющей «антимафиозно-коррупционной пропаганды», в которой, уже каждый выходец из России, объявлялся, как минимум, пособником мошенников или террористов, были распространены на весь мир и на все время. Любой капитал, любой счёт на сумму больше 100 тысяч долларов блокировался, считался “коррупционным” и подлежащим многоуровневой проверке. За информацию о сокрытии “русскими” средств или активов были объявлены награды и большие посреднические проценты.

“Русским” называться на Западе очень скоро стало быть “некомфортно”. Но если раньше, было достаточно громогласно отречься от Родины и презреть ее руководство, что стало для отъезжающих обыденной практикой, просто “очередной галочкой” при заполнении теста на получение ВНЖ, – то сейчас требовалось отдать деньги. Все деньги. Пошла охота на богатых “русских” и их скрытые, связанные с ними, оформленные на подставных лиц и фирм счета, активы и заначки в золоте.

Еще недавно эти люди, “заработав” безбедное существование себе и своим поколениям детей, выехали на ПМЖ на так обожаемый ими Запад из так, уже, ненавидимой ими «Рашки». Надеясь, что Запад и Восток ждут этих мажоров и их обслугу, ждут их денежки. Прагматичный же Запад давно просчитал на суперкомпьютерах в социальных программ-моделях, свои действия по отношению к России, ее элите, руководству и народу: сначала Запад создал условия для вывода средств из РФ, купив с потрохами СМИ и блогеров провел видимость блестящей и безоблачной жизни на Западе; затем создал условия для развращения чиновничьего аппарата и обслуживаемого их бизнес сообщества.