ЖИВОЙ МЕЧ, или Этюд о Счастье.
Шрифт:
Молодой человек с неудовольствием поморщился:
«Я написал сцену искушения моего комического персонажа вовсе не для того, чтобы извлекать из нее сложную мораль. У моей пиесы вся философия на поверхности. Хотя ты помнишь, учитель, что сказал новоявленный Диоген в ответ на высказанное предложение получить все золото мира неважно какой ценой, а потом бесцельно сжечь свою жизнь в удовольствиях? Чем так жить – лучше сразу умереть, и сейчас это и мои слова:
67
[67] Здесь и далее фрагменты III и IV сцен пьесы А. Сен-Жюста «Арлекин Диоген» в моем переводе.
«Превосходно, под этими словами подписался бы и Руссо. Ну, а женщины? Ты до сих пор любишь одну. Представь, если бы они все были такие, как Перетта, которая на коленях умоляла Арлекина:
Моя жестокость ввергла, очень жаль, Тебя в неимоверную печаль! То для меня – ужаснейшая весть! Не знала, что любовь такая есть! Ты был так пылко страстью увлечен! И вдруг внезапно – в бочку заточен. Ах, брось же на Перетту нежный взгляд! Тогда пойду с тобой и в рай и ад! Моя любовь заполнит все вокруг! Забудь, что было… Сжалься, милый друг!»«Женщины не стоят ни мира, ни даже одной-единственной великой души. Ни одна женщина, ни все вместе взятые. Мой Арлекин проявил мудрость, ответив женщине словами Александра Великого: «Не заслоняй мне солнце!» – с горечью сказал молодой человек:
Так женщина нас ловит на крючок! Что есть любовь? Фривольный пустячок! Любовь обычные лишь чтут мужи, А сердце мудреца любви бежит. От Истины лишь может отвлекать И ничего взамен не может дать: Нас увлекает сладкою игрой Для обладанья только лишь Одной… Любовь сердец великих далека, Пуста, беспечна, страшно коротка. Лишь миг прошел – и нет ее, гляди! – Не заслоняй мне солнце, прочь иди!»«Тогда блеранкурскому Диогену осталось предложить только одно – трон Императора Луны, – с усмешкой произнес голос:
Вас, Государь, я, наконец, нашел. Представлюсь: Ваших подданных посол. Трон бросив Императора Луны, Вы ввергли в горе жителей страны. Правленье Ваше – Век был Золотой. Но Вы исчезли, трон стоит пустой. Вы управляли мудро много лет, Лунян от войн спасая и от бед. Не удручайте скорбью Ваш народ, Он только Вас на лунном троне ждет!»«Теперь я сам вижу – не очень хорошие это стихи… Но если бы трон императора Луны существовал на самом деле, а не в царстве аллегории, он не был бы мне нужен. Потому что я уже ответил:
Ах, если б власти я себе желал! Я не от вас – я от себя бежал. Величье власти – лишь ничтожный прах! Стоит трон самый лучший на костях, Вкруг – раболепье, преступленье, боль. Профессии нет хуже, чем король! Себя и душу надобно продать, Империей чтоб вашей управлять… Я выбираю меньшее из зол: Останусь в бочке, господин Посол…А если бы этот трон существовал, как и любой другой, то я предпочел бы остаться в своей блеранкурской бочке, чем утверждать свою власть через преступление».
«Разве? – сухо спросил голос. – А как же то пожелание стать «Королем Земли»? Это тоже аллегория?
Мне мысли странные на миг пришли: Свершилось чудо – я Король Земли!» –задумчиво-вопросительно начал голос, и Антоний был вынужден быстро перехватить:
«Но что б я сделал, если бы им был? Народ нужду бы навсегда забыл! Гонимым всем я стал бы, как отец! Неправой власти бы настал конец! Но прежде чем вселить в злодеев страх, Зло и добро я взвесил б на весах! Малейший чтобы покарать порок И даже равнодушным дать урок! Настигла богача б моя рука За то, что притесняет бедняка! Я всю преступность выжег бы дотла! Лишь добродетель мне была б мила! И пусть враги грозили б мне сильней, Ходил бы без охраны средь людей, Хранящий Правду и хранимый ей…»«Значит, все-таки власть не так уж и плоха, если в ее силах помочь добродетели и выжечь преступление?» – с насмешкою спросил голос.
Но молодой человек, покачивая головой, повторил:
«Что я хочу, гражданин Руссо? Может быть, только победы нашей Революции. А может быть, и власти – да! Но не власти короля. Власти, чтобы изменить этот мир, ведь он действительно заслуживает изменения… И если бы…»
«Я слушаю…»
68
[68] Сен-Жюст А. Органт, III песня.
«И если бы ко мне вдруг, как к святому Антонию, которого тоже искушали в пустыне бесы, явился тот, кто может дать мне ответ, как изменить этот мир, я бы отдал за это все. Нет, не душу, – я не боюсь за свое бессмертие, ибо не может быть обращен в ничто тот, кто жил, не думая о себе, кто принес в жертву личное счастье ради общего счастья, – и разве Бог не увидел бы это? – но в любое мгновение я отдал бы за возможность получить ответ, как изменить мир, свою жизнь».
«Наверное, так и будет: и если революция, с которой ты хочешь слиться, пожертвовав всем, будет непобедима, ты тоже не будешь знать поражений, я предрекаю это, но сколько у тебя будет времени? Если это время будет кратко? А ну как то, что ты хочешь изменить, изменить невозможно? Согласен ли ты отдать за свою кратковременную победу или за эту свою ошибку все, что ты сказал? Свою жизнь и свою душу?»
Молодой человек заколебался. Он опустил, а потом снова поднял голову. Ответа не требовалось. Вокруг было уже совсем темно, и только ветер шелестел в старых пожухлых листьях.
(На этом рукопись обрывается…)
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
ОГОНЬ
Человек, почувствовавший себя способным сотворить себе новый характер благодаря чуждым его натуре обстоятельствам, не может избежать впадения в заблуждение; заблуждение же есть порождающая причина всех преступлений, равно как и всех ошибок.