Чтение онлайн

Памятный приезд Ивана Пущина к опальному лицейскому другу. По пути в зимнее Михайловское, проезжая ночью через Остров, он купил три бутылки клико, что и были распиты вместе с Пушкиным. В старом дедовском доме гулко звучали тосты за дружбу, за Лицей, за Русь!

И однажды-таки – исторически достоверный факт! – Пушкин пил за здравие государя. Случилось то 19 февраля 1832 года в особняке на Невском проспекте, где праздновалось открытие книжной лавки Смирдина. Вот как о том событии сообщала читателям газета «Русский инвалид»: «На сей праздник приглашено было до 120 русских писателей… На одном конце стола сидели И.А. Крылов, В.А. Жуковский, А.С. Пушкин, князь П.А. Вяземский… Первый тост Николаю Павловичу (Николаю I – Л.Ч.)… Бокал за здоровье всех живущих ныне Поэтов, Прозаиков, Сочинителей, Переводчиков и Издателей – был последним».

Но есть и более раннее свидетельство: Бенкендорф передаёт государю, что поэт «говорил в Английском клубе с восторгом о Вашем Величестве и понудил лиц, обедавших с ним, пить за здоровье Вашего Величества».

Как-то забылось, что именно Николай I дал Пушкину способ зарабатывать на жизнь поэтическим трудом! Благодаря императору поэт получал государственное жалованье, был допущен к работе в архивах. И не остался неблагодарным: «…Царь… взял меня в службу, т. е. дал мне жалованье и позволил рыться в архивах для составления “Истории Петра I”. Дай Бог здравия царю!»

Не мог Александр Сергеевич покривить душой перед приятелем, сообщая любезному его сердцу Нащокину радостную весть: возглас поэта полон искренней благодарности! Верно, схожей с теми, ныне неведомыми пушкинскими тостами за государя.

Бокалы, поднятые за царя, могли пениться дорогими винами, а значит, и кипрскими. Удивительно, но Пушкин знал о красном вине «Коммандария», отличавшемся медовым вкусом и загадочным ароматом и не менявшем названия в течение… восьми столетий, старейшем в Европе.

Знакомо было Александру Сергеевичу не только вино, но и средневековые пристрастия. Подтверждением тому «Сцены из рыцарских времён»:

Кипрские виноделы готовили его из древнейших сортов винограда: «мавро» и «ксинистери». Впервые чаши с благородным напитком рыцари ордена Тамплиеров поднимали за здоровье бесстрашного Ричарда Львиное Сердце под сводами замка Колосси, близ завоёванного им Лимасола…

Не раз и Пушкину доводилось пригубить драгоценное кипрское вино.

Вина хороши на свободе, но в Михайловском ссыльному поэту до страсти хотелось чего-нибудь покрепче.

«Душа моя, – взывает Пушкин к брату Лёвушке, – горчицы, рому, что-нибудь в уксусе – да книг».

И эти строки тоже адресованы брату из Михайловского: «Пришли мне бумаги почтовой и простой, если вина, так и сыру, не забудь и… витую сталь, пронзающую засмолённую главу бутылки – т. е. штопер».

Милый Лайон, Лёвушка, – вот кто превзошёл брата по своей страсти к водке и винам! И сколько раз приходилось Александру на правах старшего урезонивать младшего братца и давать тому своеобразные уроки!

Вспоминает братца, также шутя, поэт и в письме к жене. Речь в нём идёт о годовалом сыне, любимце поэта, рыжем Сашке:

«Радуюсь, что Сашку от груди отняли, давно бы пора. А что кормилица пьянствовала, отходя ко сну, то это ещё не беда; мальчик привыкнет к вину и будет молодец, во Льва Сергеевича».

Вряд ли все наставления старшего брата – и шуточные, и суровые – пошли впрок гуляке Лёвушке. Вино было и его страстью, и стихией, и поэзией. Когда бокалы искрятся золотом и рубином, можно ли думать о прозаических долгах, которые всё равно оплатит брат Александр!

Весёлые денёчки в Варшаве, где служил в 1830-х Пушкин-младший! Ни в чем не отказывал себе «кудрявый Лайон»: только в одном варшавском ресторанчике за 49 дней было выпито 64 бутылки вина! По сему достойному поводу приятели сочинили шуточную эпитафию на мнимую его кончину:

Знаменитое шампанское сен-пере упоминает Пушкин ранее, в послании к брату из Михайловского:

«Лев был здесь – малый проворный, да жаль, что пьёт, – подсмеивался над братом Пушкин – Он задолжал у вашего Andrieux (петербургского ресторатора – Л.Ч.) 400 рублей и ублудил жену гарнизонного майора. Он воображает, что имение его расстроено и что истощил всю чашу жизни».

Благоразумный Антон Дельвиг (в письме к другу-поэту) укоряет Льва Сергеевича: «Пьёт он, как я заметил, более из тщеславия, нежели из любви к вину. Он толку в вине не знает, пьёт, чтобы перепить других, и я никак не мог убедить его, что это смешно. Ты также молод был, как ныне молод он, сколько из молодечества выпил лишнего?»

Ходили шуточные эпиграммы в адрес Льва Пушкина, так Соболевский «воспел» его, «храброго капитана», не имевшего подчас средств на дорогое шампанское:

Любопытно: выражение «убить француза» означало пригубить стаканчик ерофеича после бокала французского вина. Оттого-то и бравый капитан Пушкин – «истый патриот». Ерофеич считался крепким напитком – семидесяти градусов, а то и боле, – настоянным на травах и кореньях. Название своё получил в честь иркутского цирюльника Ерофеича, вылечившего как-то созданной им горькой настойкой самого графа Алексея Орлова. Доктора рекомендовали пить ерофеич для аппетита по рюмочке-другой перед обедом, но Лев Сергеевич, как видно, тех благих советов не придерживался…