Чтение онлайн

Взрослые ученики, с точки зрения Тоу, это, как правило, люди, достигшие самоактуализации (современные психологи считают это наивысшим проявлением человеческого существования). Главное здесь то, что абсолютно здорового человека всегда отличает жадное любопытство и стремление учиться всю жизнь.

Итак, давайте познакомимся с несколькими автодидактами, которыми мог бы гордиться Алан Тоу.

Марк Санборн – консультант, бывший президент Международной ассоциации лекторов и убежденный приверженец самосовершенствования. «Лидеры разрабатывают свои собственные образовательные программы, – пишет он на своем сайте. – Почти все наше официальное образование было предопределено для нас кем-то другим. Мы мало что могли добавить, если вообще могли, к тому, что изучали. Возможно, в колледже вам предлагали факультативные курсы, но выбор был ограничен рамками утвержденной учебной программы. Теперь, когда мы стали взрослыми, мы контролируем поток приходящих к нам знаний. Мы сами решаем, что будем изучать и сколько времени хотим этому посвящать. Это означает, что нам нужно самим составлять учебное расписание. Мало кто следует официальной программе обучения».

Корнелиус Хиршберг был скромным продавцом из Нью-Йорка. Он написал о жизни, наполненной новыми знаниями, которую сам для себя создал, читая классиков западной литературы: «Взрослая, крайне занятая жизнь не помеха для того, чтобы получить настоящее свободное образование». В метро, по пути на работу и обратно, в течение сорока пяти лет Хиршберг «проглатывал» одну за одной книги по истории, языку, математике, философии, литературе, астрономии, физике и музыке. Он подсчитал, что за то время, пока работал, он посвятил серьезному чтению двадцать тысяч часов и прочел столько, сколько требуется, чтобы получить пять дипломов об окончании колледжа. «Я увяз в бизнесе, меня затянула рутина, заела скука, – писал он, – но я уступаю жизни лишь настолько, насколько это необходимо. Все остальное время я живу в свое удовольствие… Я хочу познакомиться с самыми умными людьми в мире, остро мыслить и испытывать удовольствия столько, сколько смогу, и настолько сильно, насколько смогу». Чтобы запечатлеть на бумаге свой опыт, в 1960 году Хиршберг написал книгу под названием «Бесценный дар». Сейчас этой книги нет в продаже, но если вы найдете где-нибудь старый экземпляр, хватайте его – не пожалеете!

Эрик Хоффер (приблизительно 1902–1983) был портовым грузчиком, но стал писателем. Его родители – немецкие эмигранты – причина, по которой в возрасте пяти лет Эрик уже мог читать и по-немецки, и по-английски, несмотря на то, что не ходил в школу. Когда ему исполнилось семь, мать, держа сына на руках, упала с лестницы. Ребенок потерял зрение, а мать погибла. Необъяснимым образом зрение вернулось, когда Хофферу исполнилось пятнадцать. Боясь снова ослепнуть, он стал читать и читал так долго и так много, сколько могли выдержать глаза. Зрение восстановилось, но Хоффер продолжал читать с той же жадностью, что и прежде. После смерти отца юноша жил на грани нищеты, подрабатывая сезонным рабочим – благодаря чему изъездил все побережье Калифорнии и, когда выдавалась возможность, посещал местные библиотеки. Даже начав работать портовым грузчиком, он продолжал читать, несмотря на то, что ему приходилось ежедневно тяжко трудиться, разгружая корабли. Ему удалось прочитать больше книг, чем многим академикам, и очень может быть, что он самый начитанный человек современности – благодаря самообразованию.

Когда Хоффер начал писать, его работы с восторгом встретили и ученые, и неспециалисты. В 1941 году, в письме к Маргарет Андерсон, помощнику редактора журнала «Взаимопонимание» [62] , Хоффер сообщал: «Я писал на товарных станциях в ожидании груза, в полях – в ожидании грузовика». Его называли философом, и как философ Хоффер очень дорожил своей независимостью от «академичности». Он считал себя одним из тех, кому дана свобода говорить правду, не страшась гнева начальника, издателя, главы отдела или совета директоров. Избегая основного академического направления, он смог избежать и тесных рамок общепринятых точек зрения.

То, что Хоффер не получил университетского образования, несомненно, способствовало самостоятельности его суждений. В неизменной кепке и темно-зеленой, с набитыми ручками и блокнотами, оттопыренными карманами, куртке «Filson» он был истинной иконой стиля. Он прошел путь от бездомного и необразованного нищего до признанного философа, кавалера президентской медали Свободы, книги которого читают во всем мире.

Его жизнь подтверждает основную аксиому независимой науки: сила разума значит в нашем обществе гораздо больше, чем мы полагаем. «Каждый интеллектуал думает, что талант, гений – редкие исключения, – писал он в своем произведении „Истинно верующий“, ставшем настоящим бестселлером. – Но это не так. Талант и гениальность всегда равномерно распределялись по необъятной шкале нашей истории». Жизнь разума доступна всем, и Эрик Хоффер это блестяще доказал. Нужно только сделать свой выбор.

Академическая наука – это та сфера, где рождаются, разрастаются и множатся «специализированные области». Войны за территорию вспыхивают потому, что территория для того и существует, чтобы ее защищать. Если вы, например, профессор математики и вы не хотите, чтобы в вашу область вторгалась археология? Это может быть опасным для мирного сосуществования археологии и математики. А если вы профессор литературы и не хотите, чтобы на вашу территорию пробралась зоология? А если вы преподаватель живописи? Вы позволите музыкантам подвизаться в сфере вашей компетенции? Это оскорбляет вас как специалиста?

Скорее всего, подобное вторжение происходит ненамеренно, поскольку узкие рамки академической науки прочно установлены и давно укоренились, но основополагающая истина заключается в том, что все знания, в конечном счете, взаимосвязаны.

Специализированные области – это искусственные инструкции. Они существуют потому, что служат практической цели – организовать мир таким образом, чтобы различные предметные области знаний можно было изучать, а затем преподавать. К сожалению, узкие специализированные области воспринимаются как реально существующие теми студентами, к которым еще не пришло озарение, и они не поняли, что мир состоит не из отдельных узких областей, а из их переплетения и взаимосвязей – как в лабиринте Ариадны. Например, история – это дисциплина, которая легко и очевидно пересекает границы замкнутых областей науки. Если вы изучаете историю Второй мировой войны, разве возможно игнорировать науку, когда вы начинаете говорить об атомной бомбе? Литература исследует природу человека, но это не что иное, как вторжение в область психологии. Занятия в школе бизнеса неизменно включают математику. К сожалению, мы просто не отваживаемся думать об образовании как о своего рода перекрестном опылении в области знания.

Стивен Дж. Гулд, выдающийся палеонтолог, выступал за разрушение границ специализированных областей, поскольку подозревал, что так необходимые ему научные методы можно отыскать в другой закрытой области знания, вне зоны его досягаемости. И был прав – он смог сделать некоторые открытия в палеонтологии только после того, как понял, что ответы на вопросы эволюции иногда следует искать в области гуманитарных наук.

Кстати, он был единственным среди прославленных гарвардских ученых, кто приветствовал самообразование. Одного из своих приятелей как независимого ученого он заставил изучать историю развития науки, отправиться в паломничество, побывать в доме-музее Дарвина в Англии, покупать антикварные книги по истории естествознания и посещать Британский музей. Этот приятель – Ричард Милнер – в результате написал «Энциклопедию эволюции»; сегодня он признанный эксперт в этой области.

Другой знаменитый автодидакт, Алан Уотс (1915–1973) больше известен тем, что популяризировал на Западе труды азиатских философов. Он часто говорил, что его миссия – выстроить мост между древностью и современностью, между Востоком и Западом, между культурой и природой. Некоторые считали его человеком непредсказуемым и даже опасным, поскольку он говорил о необходимости «оставить разум, чтобы прийти к чувствам». После того, как в 1936 году была опубликована его первая книга «Дух дзен», Уотс написал еще много книг о высшем сознании, личной идентичности и о природе реальности. Но его увлечения были весьма разнообразными. Он восхищался жителями Калифорнии, простой гармонией их жизни, тем, с какой любовью они строили дома, разводили сады, плотничали. Не только воспитание детей, образование, юриспруденция и технологии занимали его ум, но и такие тонкие материи, как искусство и кулинария, тоже казались ему заманчивыми. «Культурное обновление, – говорил он, – приходит тогда, когда смешиваются абсолютно разные культуры». Уотс был популярным в среде американской интеллигенции 1950–1960-х годов, но не в среде ученых. Некоторые профессоры презрительно фыркали, заявляя, что Уотс не может быть настоящим исследователем восточной философии, поскольку у него нет соответствующего образования. Они говорили: «Алан Уотс преподает не восточную философию, а философию Алана Уотса». На это Уотс отвечал: «Об ученых, которых интересуют регалии и звания и не интересует удовольствие, существуют великолепные анекдоты». Позже, возможно, подражая Хантеру Томпсону, Уотс увлекся экспериментами с наркотиками. Комментируя свое пристрастие к наркотикам, он заявил, что принимать наркотик «все равно, что зарядить всю вселенную в пистолет и выстрелить себе в голову». Позже он мог бы сказать о наркотиках другое: «Если вы услышали первый звоночек – нажмите на „сброс“ и повесьте трубку».

Галлатэновская школа индивидуального обучения – очень необычный колледж при Нью-Йоркском университете; здесь принято, чтобы студенты последних курсов сами составляли для себя расписание занятий, максимально учитывающее их интересы. Галлатэновская школа была создана для того, чтобы отвечать потребностям уникальных студентов – целеустремленных, дисциплинированных и творческих. Сегодня многие выпускники этого учебного заведения – состоявшиеся профессионалы с большим жизненным опытом. Руководство университета всегда понимало, что они хотят получить наибольшую личную свободу в выборе индивидуального пути обучения. Возможно, вы тоже захотите позаимствовать частицу опыта Галлатэновской школы.

Как сказано в университетском бюллетене: «Студенты сами выбирают, на чем они хотят сосредоточиться, составляют программу курса в соответствии с конкретной темой, деятельностью, периодом времени или частью света. Потом они составляют „Интеллектуальную автобиографию“, описывающую направление интересов и желаемого обучения и включают все это в свой индивидуальный план дальнейшей учебы». Для студентов это представляет собой еще и возможность поразмышлять над тем, какую личную ценность имеет для них то, чему они учатся, и решить, какая область академической науки наиболее им интересна и заслуживает их внимания. Они могут выбрать для себя особую сферу исследований, в которой будут учитываться такие, например, пункты, как тема, географическая область, период, метод, профессия, событие, персоналии, мультидисциплинарный поиск или междисциплинарное исследование. Такой алгоритм может оказаться очень полезным для неординарно мыслящих автодидактов при составлении персональной программы исследования.