Живой ум. Преодоление ментальных, эмоциональных и профессиональных ограничений
Шрифт:
Сейчас вы стоите на пороге того, чтобы самому решать, как использовать ваш потенциал. Помните: вам не нужно бесконечное время и идеальные условия, чтобы ваш ум стал живым и сильным в результате перекрестного тренинга. А если вы опсимат (человек, который учится и в старости), тем более хорошо. Эстель Рейнер (мать актера и режиссера Роберта Рейнера и жена актера и режиссера Карла Рейнера), умершая в девяносто четыре года, свою карьеру джазовой певицы начала – верите? – в шестьдесят пять. Она записала семь альбомов, выступала в клубах по всему Нью-Йорку и Лос-Анджелесу. Один из передовых издателей, Макс Шустер, советует молодым: «Сразу выбирайте предмет, концепцию, великое имя, идею или историческое событие, в котором вы в результате сможете стать первейшими в мире экспертами». Это хороший совет, если вы решили стать специалистом. Я бы добавила к совету Шустера еще одну рекомендацию: неважно, сколько вам лет, добавьте к статусу специалиста огромное количество увлечений во множестве областей, которые не имеют очевидной связи с вашей специальностью.
Итак, настало время разбудить ваш ум, каким бы ни было это время. Используйте в качестве модели, скажем, Ассоциацию еврейской молодежи на 92-й улице в Нью-Йорке как пример выбора, доступного для трудолюбивого разностороннего человека. Я бы хотела стать человеческим воплощением этого места: оплота физического, интеллектуального и духовного здоровья. Этого было бы достаточно, но они известны еще и тем, что приглашают на встречи выдающихся людей, чья деятельность связана с самыми разными сферами жизни. Недавние лекции из этого бесконечного перечня включали встречи с Мартой Грэхэм, Йо-Йо Ма [76] , И. М. Пеем [77] , Биллом Гейтсом, Михаилом Горбачевым, Глорией Стрейнем [78] , Джимми Картером, Кофи Аннаном, Томасом Келлером, Марио Куомо [79] , Джеральдин Ферраро [80] , Робертом Крулвичем [81] , Джойс Кэрол Оутс [82] , Аланом Дершовичем [83] и многими другими. Все в этом центре говорит об интеллектуальном, эмоциональном, психологическом, физическом, духовном и культурном здоровье. Он предоставляет массу притягательных возможностей для любознательных людей: лекции и семинары, посвященные политическим и текущим событиям, культуре и идеям, бизнесу и финансам, искусству и развлечениям, науке и научным открытиям, воспитанию детей, музыки, поэзии, танцам, здоровью, спорту, гуманитарным наукам, языкам, литературе, сказкам, графике, живописи, керамике, скульптуре, мультипликации, деньгам, кулинарии, вину и путешествиям. Если существует организация, которая стремилась бы сделать все, чтобы быть практически всем для всех, и достигла бы в этом успеха, то она – перед вами. Миссия на 92-й улице создает новые грани многогранного мира.
76
Американский виолончелист китайского происхождения.
77
Бэй Юймин (также Пей, Й. М.) – американский архитектор китайского происхождения, один из пяти первых лауреатов Притцкеровской премии.
78
Известная американская феминистка, создатель журнала Ms.
79
Губернатор штата Нью-Йорк с 1983 по 1994 годы.
80
Конгрессмен, ставшая первой женщиной-кандидатом в вице-президенты США от демократической партии.
81
Журналист телевидения и радио.
82
Американская писательница, прозаик, поэт, драматург, критик.
83
Известный американский юрист, профессор права.
Уверенно идите туда, куда ведут вас мечты. Настало время начать жить той жизнью, которую вы всегда себе представляли.
Развивайте хищный интеллект
Джон Лео, знаменитый журналист и корреспондент «U.S News&World Report» – знаток практики применения кодовых слов и эвфемизмов в журналистике. Например:
• «игривая» означает «шлюха»;
• «постоянно растущий» (например политик) – «болван»;
• тот, кто выступает «наиболее эффективно перед небольшими группами» – не в состоянии произнести достойную речь;
• человек, «обладающий большим жизненным опытом» – выходит в тираж;
• «бойкий» – подразумевает «гиперактивный»;
• «тихий» – значит «робкий, как мышь»;
• «воинственный» – мягкое определение для фанатика;
• назвать кого-то «непреклонным» – тактичный способ сказать, что он упрям как баран;
• «наделенный разнообразными талантами» означает «бездарь».
Список эвфемизмов, придуманный Лео, меня развеселил, и, чем больше он задевает меня за живое, тем забавнее.
Это интересный парадокс: узкие области, разветвляясь, распадаются на еще более узкие области специализации и приобретают другое значение. Растворяются межнациональные различия, географические барьеры проницаемы как никогда, мы заимствуем друг у друга все, что хотим: едим любую еду, носим любую одежду, говорим на любых языках, наслаждаемся любым искусством, играем любую музыку. Пестрое смешение, которое раньше можно было встретить только в Нью-Йорке, постепенно становится отличительной чертой всех больших городов, с их быстро растущими этническими сообществами и какофонией самобытных культурных явлений. Остается ждать их гармоничного сближения.
Почему бы не присвоить чужие лавры? Непримиримое противоречие между специализацией и универсальностью существует, только если вы рассматриваете его как таковое. В действительности, конечной целью – финалом – является объединение системного мышления универсала с упрощенным мышлением специалиста: таково мое личное мнение о том, как должно происходить гармоничное слияние. Тонкая ирония, скрытая в этой книге, заключается в том, что вы, увлекшись программой всестороннего самосовершенствования, можете открыть и исследовать свое истинное призвание, настоящую специальность – специальность, о которой вы, возможно, так ничего бы и не узнали, если бы не переворошили все мироздание.
Конечно, универсалы и специалисты не должны свирепо смотреть друг на друга, стоя по разные стороны изгороди, опутанной колючей проволокой, как смертельные враги. Они должны уважать сильные стороны друг друга и даже делать эти сильные стороны частью собственного мировоззрения. Это именно тот тип мирного договора, который нам нужен, так что мы не станем возводить железный занавес или развязывать холодную войну между двумя лагерями. В современном мире требуется синтез или симбиоз между теми, кто видит большую картину и проводит взаимосвязи, и теми, кто видит узкую картину и одержим деталями. Нам нужен не половинчатый компромисс по принципу «и нашим и вашим», а гармоничное воссоединение двух великих путей – комплементарность по принципу «инь-ян». Поэтому лучшие люди нового Возрождения могут отбросить в сторону способность видеть вещи на тысячи футов вокруг, чтобы заглянуть в корень проблем. Это великая награда: создать ум, который настолько пластичен, что вы можете по своему желанию обращаться к системному мышлению универсала и упрощенному мышлению специалиста, выбирая соответствующую тактику, когда того требует ситуация. Другими словами, я бы хотела, чтобы все использовали и микроскоп, и лупу. Ранее в этой книге я назвала такой переменный подход «витрувианской способностью» – в честь Витрувианского человека – Леонардо да Винчи. Этот «третий путь» дает вам еще одно дополнительное преимущество, а разве нам не нужна любая помощь, которую мы только можем получить?
Путь Прометея
Уолт Уитмэн сказал: «Я велик. Я вмещаю множества». Для меня это означает не бояться противоречить самому себе, свободно интересоваться всем, чем угодно, не опасаясь непостоянства. Недавно я написала короткий рассказ, который удивил меня, когда обрел законченную форму. Мне показалось, что он противоречит теме этой книги. Однако потом я поняла, что он дополняет мою книгу, так же как дополняют друг друга инь и ян, и как дополняют друг друга универсалы и специалисты, и как дополняют друг друга физическая сила и сила ума. Да, даже скользящие по водной глади водомерки должны однажды погрузиться глубже, и один из таких случаев – посещение музея искусств. Но прежде чем говорить обо мне, прочтите памятное эссе, написанное покойным ныне журналистом «Washington Post» Артом Бачлдом.
Общеизвестно, что в Лувре есть только три вещи, которые стоит посмотреть. Это Венера Милосская, Крылатая Ника и Мона Лиза. А все остальное – сплошное барахло. Многие годы туристы приезжают сюда, чтобы увидеть эти три произведения, а потом спешат вон, чтобы успеть походить по парижским магазинам.
До Второй мировой войны рекорд прохождения Лувра составлял семь минут и тридцать секунд и принадлежал человеку, известному как «Шведское ядро». После войны один англичанин, под предводительством жены-валлийки проделал то же самое ровно за семь минут, и очень скоро все стали говорить о «Лувре за шесть минут». Поэтому в 1950 году молодой Питер Стоун прибыл в Лувр как-то в воскресенье – в этот день вход был бесплатным – и под аплодисменты многотысячной толпы обежал вокруг Венеры Милосской, потом ринулся наверх – к Крылатой Нике, а после – вниз, к Моне Лизе. Питер бросил знаменитую ремарку: «Я знаю парня, у которого есть оригинал», прыгнул в поджидавшее его такси и умчался. Питер сделал это за пять минут и пятьдесят шесть секунд – рекорд, который ни один из туристов не смог побить, показав лучшее время с учетом идеальных условий, гладких полов, превосходного освещения и при отсутствии ветра.
Стоя во внутреннем дворе дворца, среди таких же как и я закаленных ветеранов, я вспомнил пятидесятые и подумал: «В том, что касается осмотра достопримечательностей, нам нет равных».
А теперь мой отрывок о посещении музея, с точки зрения слишком поверхностного верхогляда.
Учитывая то, как я люблю скользить по жизни, срезая только верхний слой, перескакивая с одного на другое, вам будет нетрудно представить, что мои хождения по музеям больше напоминают занятия аэробикой. Арт Бачлд в этом меня превзошел, рассказав о гонке по Лувру за рекордные шесть минут. Он описал, как от Моны Лизы посетители бегут к другим знаменитым шедеврам музея, показывая «лучшее время с учетом идеальных условий, гладких полов, превосходного освещения и при отсутствии ветра».
Я сама – опытный посетитель музеев. Я со свистом проношусь по экспозициям, привычно бросая короткий и порой недоуменный взгляд на каждый экспонат. Знаменитые произведения я могу разглядывать чуть дольше, притормозив на несколько секунд – из уважения к прославленным авторам, но, по большому счету, я всегда использовала (крайне неудовлетворительный) беспорядочный подход.
Во время недавней поездки в Айова-Сити я размышляла о хаотичных полотнах легендарного художника Джексона Поллока под названием «Фрески». Я подумала о грубияне Анди Руни из телепередачи «60 минут», который сделал памятный сюжет, осуждающий сложный и непонятный поллоковский стиль в современном искусстве. Потом я подумала о кинофильме, посвященном творчеству Поллока, где роль маэстро играл Эд Харрис, и вспомнила сцену: Поллак разбрызгивает краску по полотну. С каким самозабвением он это делает!
Я думаю о сочинительстве – моей единственной форме искусства – и о том, что я работаю совсем иначе. К тому моменту, когда мои книги выходят из печати, в них не остается никаких случайных мазков, ничего, что заставило бы меня сомневаться, по принципу «пан или пропал». Каждое слово, мысль и запятая тщательно продуманы, даже подвергнуты строгому суду.
Работы Поллока ошеломили меня. Они напоминали неловкие первые наброски, не предназначенные для посторонних глаз.
В то время, на курсах, где я занималась, нас попросили посвящать десять минут сосредоточенного внимания произведению искусства, которое заставляет нас чувствовать себя неуютно. Почти все картины в этом музее оставили меня безразличной. Я остановилась на одной, которая изображала пару средних лет, предположительно, супругов. Мужчина возвышался над женщиной, руки его были растопырены, ноги растопырены, пальцы растопырены, даже брови – и те наперекосяк. Его взгляд был суровым, насмешка и презрение сквозило во всем. Его верхняя губа была вздернута еще более надменно, чем у метродотеля в шикарном ресторане. Наверное, не без причины художник-американец Джеймс Личи (1902–2001) решил выделить уши мужчины жирными красными мазками.
Жена красноухого мужчины с картины была его воплощенной противоположностью. Ее уши не горели ярким пурпуром. Брови не были задраны. Действительно, в ней не было ничего, что было бы наперекосяк – ни в ее лице, ни в ее позе. Если что-то в ней и было наперекосяк, то, наверное, она это скрывала, потому что разве не все мы наперекосяк в каком-то смысле?
Возможно, художник подразумевает, что мы не такие, какими кажемся. Может быть, у жены острый язык, и уши мужа пылают от ее оскорблений, несмотря на тот факт, что с виду она – вся такая белая и пушистая.
Постепенно в моей душе что-то зашевелилось. Чем дольше я смотрела на это произведение искусства, тем более остро я его чувствовала. Без эмоций, спокойно, но я начала понимать или, по крайней мере, начала задаваться вопросами, а это уже – начало диалога с художником. Я впервые усомнилась в том, что поверхностный взгляд – идеальная жизненная тактика. Хотя никто и не думал критиковать мой подход к жизни, я увидела, что скольжение по поверхности иногда требует противоположности: погружения на глубину.
Сейчас в моей душе все спокойно. Я скучаю по «моей» картине и очень хочу прийти к ней еще раз, встретиться с ней как со старым другом. В следующий раз, когда я приду к ней, я хочу понять, есть ли в ней намек на радость, уловить ее мельчайший проблеск – в глазах этой загадочной пары.
Этот поучительный маленький опыт показал мне дорогу к свету, в том, что касается хождения по музеям. Я обнаружила, что внимательно рассматривать по десять минут два-три произведения гораздо более интересно, чем пронестись по музею с быстротой молнии в моей обычной поверхностной манере.
Можно представить это по-другому: если попытаться съесть каждое блюдо на шведском столе, потом обязательно заболеешь. К тому же потом ты, скорее всего, не вспомнишь вкус ни одного блюда. Все смешается – и на тарелке, и в голове. Лучше обдуманно попробовать несколько блюд и составить о них уверенное мнение – будь то паштет или Поллок.
Так что, как выяснилось, я ближе к Уолту Уитмэну, чем я думала: я действительно содержу множества. И я, убежденный верхогляд, обнаружила, что размышляю о том, что срезать только самую верхушку – не обязательно лучшая и универсальная техника, например, для похода в музей, как в этом случае. Спросите себя, к каким аспектам вашей жизни лучше применить гештальт-подход универсала, а к каким – гештальт-подход специалиста.
Мозаичный императив
Это началось: все больше людей в своем взгляде на мир вооружаются и широкоугольным, и фокусным объективом. Как противовес гегемонии специалистов, эта тенденция обнадеживает. Вселенной постепенно завладевает дефис. Мы видим актеров, которые еще и сценаристы-режиссеры, певцов-художников, художников-режиссеров и спортсменов-дизайнеров. Уничижительное определение из 1960-х «полиморфная перверсия» в нашу эпоху превратилась в «полиморфное разнообразие».