Чтение онлайн

В 1965 году первую такую попытку предпринял старший научный сотрудник института истории СССР Александр Некрич. Опубликовавший небольшую по объему книгу «1941 год. 22 июня». Это было новое и смелое слово в историографии войны, отодвигавшее сталинский фактор внезапности с первого на последнее место. А. Некрич был исключен из партии, уволен с работы. Книгу изъяли из библиотек, а автора «выдавили» за кордон – в США.

Вторым, кто попытался внести коррективы в освещение начального периода войны, был генерал, доктор исторических наук, профессор П.А. Жилин. В издательстве «Мысль» вышел только первый завод его монографии «Как фашистская Германия готовила нападение на Советский Союз». Второго автор не дождался. Книга оказалась под запретом. Жилин, прошедший тропы войны от рядового солдата до генерал-лейтенанта, оказался в опале.

В 1965 году после семилетнего домашнего ареста были подготовлены к публикации «Воспоминания и размышления» опального маршала Г.К. Жукова. Ни одно из государственных издательств не взялось опубликовать мемуары Георгия Константиновича. Отрицательные отзывы о рукописи дали маршалы А.А. Гречко, М.В. Захаров, К.С. Москаленко и генерал А.А. Епишев. Дважды Г.К. Жуков обращался к Л.И. Брежневу, последний раз 23 февраля 1968 года. Книга вышла в «доработанном» виде в марте 1969 года!

Трагично закончилась жизнь еще одного видного исследователя истории Великой Отечественной войны, руководителя редакции и одного из авторов пятого тома многотомной «Истории КПСС» Ю.П. Петрова. Макет пятого тома, отправленный в ЦК КПСС, попал под запрет и был рассыпан. Возвратившись домой после головомойки в Отделе науки ЦК, Ю.П. Петров принял изрядную долю снотворного и больше не проснулся. Вторая книга пятого тома, вызвавшая особое раздражение у главного идеолога ЦК М.А. Суслова, вышла в свет в 1980 году, т.е. через 10 лет после трагической смерти Ю.П. Петрова.

В историографии Великой Отечественной войны 1960–1980-е годы характеризуются обилием мемуарных публикаций. Ими были забиты все толстые ведомственные и вневедомственные журналы. Они шли в виде отдельных публикаций. Их оставили на память потомкам почти все видные военачальники, маршалы и генералы. Общеизвестно, что память любого человека избирательна. Лучше помнится хорошее, и не хочется вспоминать о плохом, особенно на закате жизни. Желание войти в историю чистым, снять с себя груз ответственности за гибель не единиц, а тысяч людей. Переложить эту ответственность на кого-нибудь другого в конечном счете вело мемуаристов к фальсификации истории Великой Отечественной войны.

С наступлением в конце 1980-х годов периода гласности положение в историографии Великой Отечественной войны кардинально не изменилось. По-прежнему в исторических исследованиях превалировала тема массового героизма советских людей на фронтах и в тылу ради Великой Победы и скрывалась от народа трагическая сторона войны – гибель в ее горниле 27 миллионов советских людей, лучшей дееспособной части общества.

В 1990-е годы по-прежнему для абсолютного большинства исследователей оставались закрытыми документы архивов. К ним допускались лишь избранные. Там, в секретных хранилищах, скрывалось от народа многое:

1. Более 50 лет советские люди не знали, что 23 августа 1939 года в Москве в узком кругу между Гитлером и Сталиным был совершен раздел Европы – вместе с Пактом о ненападении Молотов и Риббентроп подписали секретный протокол.

2. 17 сентября 1939 года Советский Союз вступил во Вторую мировую на стороне фашистской Германии и оставался ее верным союзником вплоть до утра 22 июня 1941 года.

3. Никакого внезапного нападения фашистской Германии на Советский Союз не было. Военно-политическому руководству СССР еще в марте 1941 года было хорошо известно, что оно состоится. Об этом свидетельствует опубликованный в 1998 году доклад начальника ГРУ Генштаба Красной Армии генерал-лейтенанта Голикова, состоявший из донесений о готовящемся нападении фашистской Германии на Советский Союз. Но вывод он сделал весьма странный: «Слухи и документы, говорящие о неизбежности весной этого года войны против СССР, необходимо расценивать как дезинформацию, исходящую от английской и даже, может быть, от германской разведки» [1]. Ответственность за катастрофические последствия этого вывода вместе с Голиковым должно было бы разделить все военно-политическое руководство страны.

4. От советских людей более полстолетия скрывалось, что к концу 1941 года Красная Армия понесла огромные потери – почти 2 миллиона человек были убиты. И почти столько же попало в плен. Только в Вяземском котле, по сводке германского верховного командования (немцы любят точность), пленных насчитывалось 663 тысячи человек [2, с. 85]. А при прорыве из Вяземского котла у села Богородицкого в «долине смерти» полегло 19 тысяч воинов [2, с. 86].

Публикация архивных документов идет крайне медленно. При подготовке к публикации двухтомника «Документы. 1941 год» ученые отыскали около 10 тысяч документов. Опубликовано же более 600, т.е. 6 % от выявленного. Где гарантии того, что отбор не осуществлен в угоду нынешней политической конъюнктуре?

Из исторических исследований 1990-х годов следует отметить полемически заостренное содержание коллективной монографии «Другая война. 1939–1945». В этой книге «авторы дают ответы на некоторые из наиболее острых, запутанных или сознательно искажавшихся в недавнем прошлом вопросов, касающихся преддверия, хода и итогов войны» [3]. Однако публикация данной книги – лишь начало переосмысления уроков военной поры.

Историкам еще предстоит кропотливая работа по подготовке обстоятельно аргументированных научных трудов, объективно и непредвзято освещающих историю Великой Отечественной войны.

Список литературы

1. Документы. 1941 год. Книга первая. –М., 1998. –С. 780.

2. Самсонов А.М. Москва 1941 год: от трагедии поражений – к великой победе. –М., 1991.

3. Другая война. 1939–1945. –М., 1996. –С. 7.

Если очертить новейшее время прошедшим двадцатилетием, то книги на исторические темы претерпели изменения революционного порядка, вызванные резко возросшим интересом россиян к отечественной истории.

Произошло это в период горбачевской перестройки и гласности. Попытка его команды модернизировать социализм, сделать его демократичным, гуманным закончилась полным провалом.

Но гласность периода горбачевской перестройки привела к буму интереса россиян к отечественной истории, апогей которого пришелся на 1987–1989 годы.

Первыми, кто бросился открывать и закрывать белые пятна в отечественной истории, были публицисты – журналисты, политологи, экономисты и социологи.

Именно в эти годы обнаружилось, что значительная часть сведений исторического характера были ложными, своеобразными мифами, сотворенными в угоду политической конъюнктуре и пристрастиям политических деятелей советского периода.

Под грифом «совершенно секретно» в архивах спецхранах государственных библиотек от исследователей скрывались сотни тысяч документов и книг, которые смогли бы повлиять на более объективное освещение многих проблем Отечественной истории, особенно советского периода, и существенно сократить число «белых пятен».

Вполне естественно, что наибольшее число «белых пятен» оказалось в Отечественной истории советского периода. Именно на этом хронологическом отрезке отечественной истории развернулись жаркие дискуссии в интерпретации важнейших исторических событий, фактов и явлений.

Фактическая отмена цензуры в период горбачевской перестройки и гласности, доступ ученых к ранее секретным документам, материалам и запрещенным публикациям, снятие своеобразного табу на изучение многих узловых и щепетильных проблем отечественной истории создали реальную возможность для удовлетворения резко возросшего интереса россиян к своему историческому прошлому.

Многие советские историки, пережившие своеобразный шок, не смогли сразу же включиться в процесс пересмотра стереотипов интерпретации исторических событий и явлений прошлого. Содержание книг второй половины 80-х годов не отличались особой глубиной научной разработки исторических тем.