Живые! Помните погибших моряков! Книга 2
Шрифт:
Пытаясь оставаться вне политики (мы воюем), Балтийский флот все глубже затягивается в нее.
Трагический случай гибели «Охотника» – маленькая крупица из общей череды неприятностей и катастроф, последовавших в этот сложный для страны и флота год.
Целью данного исследования не является исследование всего периода. Этот период является лишь фоном для описания гибели эскадренного миноносца и далеко не худших людей, показавших пример храбрости и самопожертвования своей жизнью ради спасения жизней своих товарищей.
Можно лишь предположить, что произошло на корабле. Возможно дело было так:
Корабль возвращался в Аренсбург из обхода восточной кромки минных заграждений в Ирбенском проливе 13 сентября 1917 года. До берега и причалов оставалось миль 20. В такое время команда собирается покурить, где-нибудь в заветрии. Матросы и сверхсрочники скорее всего костерили командование минной дивизии, выгнавшей корабль в осенний, холодный сентябрьский день с утра в море. Все хотелось вернуться поскорее. Скоро должен был открыться м. Церель.
«Охотник» вид с ходового мостика. За трубой и в районе кормового мостика видны спасательные шлюпки.
Внезапно раздается сильный взрыв. Все попадали. Взоры на мостик. Там мечется командир – старший лейтенант Фок и запрашивает кочегарки и машинные отделения в трубы связи. Из которых вместо ответа идет дым и слышится треск ломаемых конструкций.
Наконец из машинного отделения вываливается в разорванной рубашке судовой механик лейтенант Бобылев. За ним куча кашляющих в грязных и разорванных робах кочегаров и машинистов. Многие несут на руках раненых. Бобылев на все задрайки задраил за последним люк.
И повернувшись к командиру с болью закричал – Командир.
Все с ужасом прислушиваются к его приговору. Судовой врач Смирнов и его помощник из числа матросов быстро спускаются с сумками с красным крестом перевязывать раненых кочегаров.
– Погибло 12 человек вахты – кричит Бобылев – более 15 ранено, 3 тяжелых. 6 человек не смогли вывести – остались там. Котлы и кочегарки погасили – взрыва не будет. Водонепроницаемая переборка в нос из машинного отделения повреждена взрывом и герметизирована быть не может.
Поставлена линии обороны, но она выдержит не более 15-20 минут. Пробоина слишком большая и заделана или закрыта пластырем быть не может. Вода прибывает слишком быстро. Корабль надо оставлять. Времени осталось максимум 15-20 минут.
Посмотрел на часы и прокричал опять – осталось уже меньше.
– Шлюпки к спуску – скомандовал, посерьезневший и побелевший командир.
Боцманмат и палубные унтер-офицеры бросились выполнять команду командира. Туда же побежали командиры шлюпок мичмана Лисаневич и Лебедев.
– Грузить в первую очередь раненых и молодых матросов – прокричал им вслед командир.
Шлюпки были спущены хорошо подготовленной командой за пару минут. По выстрелам и штормтрапам к ним стали спускаться молодые матросы и передавать раненых, когда шлюпка наполнялась людьми, оставшиеся им просто бросали концы.
– Отходи – рычал на спустившихся в шлюпки строевой боцманмат Сурков. Кто-то увидев, что все офицеры и унтер-офицеры остались на корабле пытался выбраться назад, но в шлюпку бросали концы и течением ее переполненную уносило вдоль борта.
Когда все шлюпки были отправлены, Сурков и стоявшие с ним повернулись в сторону мостика. Там на фоне солнца выделяются фигуры, куривших и о чем-то разговаривавших между собой командира Фока, старшего офицера Огильви и старшего артиллериста Панферова. Они увидев, что смотрят на них, встали по стойке смирно, отдали оставшимся на корабле честь.
– Благодарю за службу! – прокричал старший лейтенант Фок – мы в кают-компанию. Там быстрее, хоть мучатся долго не будешь. Всё с разу и с кораблем.
Палуба уже почти поравнялась с водой. Кто-то из матросов, схватив какие-то деревянные конструкции, прыгали с ними за борт. Но на них не обращали внимания.
– За мной в кают-компанию к офицерам. Там быстрее – скомандовал боцманмат Сурков и усатые унтера и матросы первой статьи, георгиевские кавалеры, молодые только что прибывшие из корпуса мичмана направились за ним.
– Скоро поедем – сказал, дотрагиваясь до дошедшей почти до верхней палубы воды, кто-то из унтеров.
– Куды поедем? – спросил какой-то матросик, идущий за ним.
– Туды – куды надо поедем – со смехом отвечали ему.
Ну а далее видимо по Пикулю.
Времени на все про все было осталось максимум одна – две минуты. Сигарету не выкурить. Только тост произнести в лучшем случае.
Вот, что говорят сухие строки документов, составленных, после гибели корабля:
1. старший лейтенант Фок Владимир Алексеевич – командир, родился в 1878 году, 1905 года выпуска из морского корпуса
2. лейтенант Огильви 3-й Георгий Владимирович – старший офицер, родился 1889 году, 1910 года выпуска
3. лейтенант Панферов Владимир Константинович – старший артиллерист (групповой артиллерист дивизиона), 1891 года рождения Санкт-Петербургской губернии, Лужского уезда, Бутковской волости, 1913 года выпуска, женат, 1 дочь, награжден орденами Святого Станислава, Анны – 4- ой степени с надписью «За храбрость», Анны 3-ей степени с бантами и мечами
4. лейтенант Бобылев Александр Иванович – старший инженер-механик, 1989 года рождения, 1911 года выпуска в звании подпоручика КФИ
5. мичман Лебедев Василий – штурман
6. мичман Лисаневич Михаил – минер, ревизор
7. судовой врач Смирнов Сергей унтер-офицеры:
8. строевой унтер-офицер Афонин Сергей Иванович – Калужская губерния, Мещевский уезд, Кошонская волость, д. Тушенки, призыва 1916 года, женат
9. кочегарный унтер-офицер 2 статьи Бурыкин Дмитрий Андреевич – Орловская губерния, Брянский уезд, Любохонская волость, д. Пастушья, призыва 1914 года. женат