Жизнь №2
Шрифт:
В мыслях вдруг совершенно неожиданно всплыли совершенно дурацкие слова, сказанные мне старой женщиной, с которой когда-то давным-давно мне изменил тот, кто после целовал мои колени, говоря мне слова любви. Она сказала следующее: “Геральт был из благородной породы мужчин… Но дослушайте меня до конца и поймёте, что я уже сполна заплатила за то, как поступила с вашей прекрасной семьёй…”. Прекрасной… Она назвала нашу семью прекрасной… Вот только не было у меня семьи. Оказывается, никогда не было. Только муляж, до отказа набитый ложью. Всё моё окружение было ложным, чужим, ни капельки не родным – мной пользовались и пользовались, а когда я стала непригодна для использования, меня решили утилизировать. Вот и вся история моей жизни. Жалкая, страшная, горькая…
Я не заметила, в какой именно момент я расплакалась. Поняла, что плачу, когда Гранд вдруг обнял меня. Я позволила ему сделать это. Но ничего не почувствовала. Однако он продолжил обнимать… В конце концов я перестала плакать, хотя боль еще долго не унималась. Кажется, мою грудную клетку сжимало даже во сне, а может быть это просто лежащий рядом с моим новым телом и старой душой Гранд обнимал меня. Не знаю. Однако ночь была тяжелой. Таких ночей в моей прошлой жизни было всего две: первая ночь после потери Шона и первая ночь после потери Геральта. И как я не поняла, что этой ночью я теряю того, кого мне нельзя было терять так рано? Нет, я не поняла, пока не потеряла.
Глава 63
Утром у дома Уолтеров стояла карета скорой помощи. Не знаю, сколько она простояла незамеченной, однако Гранд заметил её перед завтраком: у меня не было настроения готовить, так что он с Рокки вызвались сделать для меня тосты с маслом.
Мы выбежали из дома все вчетвером. Еще не было и девяти часов утра, день был пасмурный, под ногами лежали бурые иголки хвои, серость и сепия перемешались, отчего в итоге картина получилась практически кинематографичной – я как будто видела себя со стороны, бегущей в компании внучки, являющейся моей ровесницей, и двух парней, фактически младших меня на пятьдесят лет, но биологически старших меня на целое десятилетие. Бред стал практически осязаем, когда я увидела, как люди в белых халатах грузят в карету скорой помощи чьё-то накрытое белой простыней тело… Увидев Джимми плачущим на крыльце дома, я поняла, кто именно накрыт простыней. Прежде чем мне успели сообщить имя погибшей, я затормозила так резко, что бурые хвойные иголки под моими ногами разлетелись в стороны, словно колючие брызги потустороннего мира. А увидела я их полёт лишь потому, что сама летела к ним – я на бегу потеряла сознание…
Коппола умерла во сне. Ушла из жизни по причине преклонного возраста. Легла спать и не проснулась. Были серьёзные основания считать причиной её смерти остановку сердца. Вскрытие не производилось, так как она умерла в глубоком возрасте, в собственной постели, и была найдена родственником спустя несколько часов после наступления смерти. Одна только вероятность того, что она могла скончаться из-за эмоционального потрясения, которое было спровоцировано моим появлением в её жизни, да ещё в столь юном облике, приводила меня в отчаяние, уверенно толкающее меня в сторону депрессии. Я была на грани апатии и было лишь две причины, которые заставляли меня продолжать бороться с самой собой и своими ужасами: Рокки и Гранд. И еще, наверное, Ронан, ведь он поддерживал Рокки.
На похоронах, кроме меня, Рокки и Джимми больше никого не было – семья Рэндольфа не смогла приехать по причине нелётной погоды, разбушевавшейся в Европе, а Ронана и Гранда я предпочла оставить ждать нас в машине. И хотя они оба сопротивлялись, я ясно дала понять, что не хочу втягивать их в это… Я думала, что выдержу и не заплачу. Но неожиданно расплакался Джимми: взрослый мужчина пятидесяти четырех лет плакал как ребёнок, утирая осунувшееся лицо дрожащими ладошками. Мы обнялись и немного поплакали вместе, после чего Рокки разъединила нас, с целью присоединить меня к себе – видимо, она считала, что мне будет проще рядом с тем, кто держит себя в руках, но она совсем не подумала о Джимми… Как же он теперь совсем один?..
Джимми не стал оставаться в домике Уолтеров. Разбитый горем и заметно осунувшийся всей своей фигурой, он попрощался с нами сразу после похорон, сказав, что уезжает в Аллентаун. Мы обменялись номерами телефонов, он сказал, что будет рад, если я не позабуду о своём двоюродном дяде и приеду к нему в гости… На этом завершилось моё знакомство со своей биологической семьёй. По крайней мере, я так считала конкретно в этот день.
Вечером Гранд отпаивал меня настойкой из летних ягод. Я заснула на диване под пледом, после полуночи он перенёс меня в постель… Весь следующий день я была похожа на привидение – ходила закутанная в серый плед по залитому серостью дому и, пытаясь осмыслить всю свою первую жизнь, никак не могла рассмотреть смысла в своей второй жизни. Братья что-то резали в мастерской, Рокки что-то печатала в своём ноутбуке – я попросила их дать мне время, чтобы побыть наедине с собой.
Вечером произошло странное: посмотревшись в зеркало, я увидела на своей голове белый волосок. Седой волос моментально вогнал меня в панику – я всерьёз едва не пережила паническую атаку, благо в этот момент в комнату вошел Гранд.
– Что с тобой? – наверняка прочитав в моих глазах ужас, он мгновенно бросился ко мне.
– Это седой волос! – я вытянула вперед свой длинный волос, не вырывая его. – Седой волос, Гранд! Что это значит?! Это значит, что я снова старею?!
– Мы все стареем…
– Я постарею за одно мгновение?! Как за одно мгновение обернулась молодой! Как в фильмах ужасов…
– Рашель… Рашель, – он схватил меня за плечи. – Этого не будет, ясно? У тебя второй шанс, понимаешь? Ты проживешь еще одну жизнь… – очевидно, он прочел в моих глазах неверие, потому что в следующую секунду отпустил мои плечи и, пригнувшись ко мне, провел указательным пальцем по своему правому виску. – Вот, посмотри… Где-то здесь… Видишь? У меня уже появилась пара седых волосков. А ведь мне только тридцать. Мы вместе состаримся.
– Что?.. – я не поняла.
– Мы вместе состаримся. Давай? Давай ты станешь моей женой.
Я ничего не ответила на предложение Гранда стать его женой. Но это предложение неожиданно вернуло меня к жизни. И еще помог испуг перед тем, что я могу лишиться своего бесценного второго шанса в одно мгновение ока, как и обрела его. Поэтому я решила для начала понаблюдать за своей сединой. Если бы она продолжила разрастаться, а моё лицо начало бы выдавать появление морщин, одним утром Рокки, Гранд и Ронан проснулись бы в доме, в котором не осталось бы меня – я ушла бы не прощаясь, как ушла из своей первой жизни. Но шло время, больше одного седого волоса на моей голове так и не появилось, и моя кожа продолжала оставаться упругой, так что на горизонте как будто снова начал брезжить луч тёплой надежды на светлое будущее. Так в очередной день оставшись наедине с собой, я решила наконец разобрать свой чемодан. Для того чтобы перебрать его, потому что я на подсознательном уровне, отчетливо того не сознавая, начала планировать путешествие – я хотела бы съездить на какие-нибудь горячие острова, вынырнуть из серости и погреться на солнышке…
В чемодане я нашла коробочку из-под вакцины Боффорта. Повертев её в руках, я открыла её и начала рассматривать пустые ячейки из-под шприца и капсул с вакцинами. И вдруг мне в голову пришла идея дернуть вкладыш, обшитый черным бархатом. Стоило мне это сделать, как я неожиданно увидела белый лист, на котором была запечатлена всего пара фраз: “О человеке можно судить по тому, как он ведет себя с теми, кто ничем не может быть ему полезен, а также с теми, кто не может дать ему сдачи. Поэтому суждению я сделал тебя своей наследницей”.
Перевернув записку, я поняла, что передо мной полноценное письмо:
“Аккуратно разломай вкладыш и найдешь в нем формулу ценного лекарства. Речь не о вакцине, способной перемотать время. Эта вакцина была способна и на иное – лечение любой болезни, включая зависимости. Я удалил из формулы данные, способные омолаживать организм – оставил только лечение. Исключил из формулы возврат человека к молодости, потому что человеку ни к чему жить дольше определенного для него свыше и установленного природой времени. У тебя есть выбор: запатентуй эту формулу на своё имя, запусти производство лекарства и спаси миллионы жизней, или избавься от этого открытия, способного уничтожить человечность и человечество. Уверен, что если кто-то и может сделать правильный выбор, так это владелец доброго сердца.