Чтение онлайн

«…я ни черта не понимаю в этом. Некоторые люди ищут ответы, которые хотят услышать, другие борются с собой и терпят. Подобные слабости заставляют меня задумываться, не трачу ли я время зря».

«Крисси, у меня есть фраза, которая помогает мне быть успешным больше, чем что бы то ни было. Так вот – я думаю, выбираю и придерживаюсь решения! ничто не может сбить меня с толку. Ни плохие тренировки, ни плохие соревнования, ни плохое настроение».

«Тим, что бы она ни решила, меня устроит. Но это либо 100 % по-моему, либо никак. Иначе это будет просто бардак и напряжение сожрет ее изнутри. В лучшем случае она будет делать по-своему – или научится исполнять приказы, как нормальный рядовой. Тогда ей не придется пользоваться своим чересчур пытливым умом, чтобы уничтожить свои физические данные, коих у нее в изобилии.

В том же письме он задавался вопросом, мудро ли стремиться к Олимпиаде в следующем олимпийском цикле. Он не был уверен, что я пройду квалификацию, а даже если и пройду, это отберет два года моей карьеры. Я смогу составить другим спортсменам конкуренцию на Гавайях не раньше 2010 года, и кто знает, что может произойти до этого. Если бы мне был 21 год… но мне уже исполнилось 30, и мы должны были определить, к чему у меня есть талант. Он считал, что мое будущее за Half-Ironman. «Если мы все правильно разыграем, – сказал он Тиму, – она уже едет на мир на 70,3 [Half-Ironman]. Затем, в 2008 году, попробуем Гавайи». Тогда я не имела ни малейшего представления, что он подразумевает под Гавайями.

Что было очевидно, так это то, что я бесила Бретта. Я дергалась и переживала из-за каждого промаха во время тренировок, не говоря уже о соревнованиях. Что ж, это письмо было очередной попыткой поставить меня на место. В своем ответе я поблагодарила обоих за «пинок под зад, который был мне так нужен», и пообещала перестать «искать себя» и «устраивать сцены».

В этот момент я полностью доверилась Бретту. Борьба отнимала слишком много сил, а они нужны мне были для будущего. Я все еще не была уверена, но казалось, у Бретта был план. Пришло время поверить ему и пойти за ним, куда бы ни завело это доверие.

Мой первый контакт с Ironman произошел на следующей же неделе. Мне не было страшно. Как ни странно, но у меня внезапно образовалась группа поддержки. Это было в Цюрихе, в конце июня 2007 года. За день до этого я выиграла Zurich Triathlon, гонку на олимпийскую дистанцию. Группа друзей приехала из клуба BRAT, чтобы принять участие в Ironman, и их поддержка подстегнула меня, так же как и присутствие Бретта, стоявшего за боковой линией. Я чувствовала себя сильной, даже плавание прошло отлично, и, несмотря на отказ «Кельвина» работать на низких передачах (опять!) во время первого подъема на Heartbreak Hill, я смогла быстро вырваться вперед на велосипеде. Удерживала лидирующую позицию до конца и выиграла свои четвертые соревнования в качестве профессионала.

Отличные выходные. Меня окружали старые друзья, и я снова могла быть собой – в прекрасном расположении духа, постоянно улыбалась. И я победила! Я могла бы к этому привыкнуть.

Но главным событием был завтрашний Ironman Switzerland. В этом старте приняли участие некоторые мои товарищи по команде. Одной из них была Ребекка Престон. В тот день она выиграла Ironman, пробежав марафон за 3 часа 18 минут, и я помню, что думала: «Но как она это сделала?» Я была в шоке. Так быстро бежать после 115 миль в воде и на велосипеде казалось почти невозможным.

Меня очень взволновала общая атмосфера праздника в честь события, дружбы, боли и радости спортсменов. Я болела на трибуне, как безумно перевозбужденный ребенок.

– Хочешь быть там? – спросил меня Бретт.

– Да! – прокричала я сквозь шум.

Меня не смущала дистанция. В тот момент я даже не представляла себе, насколько конкурентоспособной могу быть. Но Ironman уже захватил и соблазнил меня.

Тогда же стало понятно, что дни «Кельвина» сочтены. Большинство моих последних гонок были омрачены разными поломками, обычно отказом переключаться на малую звездочку. В итоге мне приходилось слишком часто преодолевать подъемы на больших звездах. Хотя это и разбивало мне сердце, пришла пора попрощаться с «железным конем». Он был слишком старым, и от его рамы уже отваливались детали. Мне нужна была модель поновее.

Она у меня появилась благодаря Cervelo, новому спонсору команды, предоставившему новенькую модель Soloist. Моей последней гонкой на «Кельвине» стала ITU Premium European Cup в Холтене, Голландия, где я пришла всего лишь пятой. Плавание было отвратительным. Свой вклад внес и «Кельвин», отказавшийся (теперь уже в последний раз) переключиться на малую звездочку. Спустя неделю я упаковала новый велосипед и поехала с ним во Францию на ITU Long Course World Championships, проходивший в Лорьяне. Я вновь пришла пятой. Cervelo и я пока еще не совсем сроднились. Я будто слышала голос «Кельвина»: «Я же тебя предупреждал…»

Мы сроднились с новым велосипедом на следующих соревнованиях. Это был переходный обряд для нас обоих. Бретт записал меня на Alpe d’Huez Long Course Triathlon 1 августа, и это были самые тяжелые соревнования из тех, в которых я до сих пор участвовала – еще один шаг в направлении Ironman.

Подготовке мешала и травма, которую я получила за три дня до этого. Думаю, что возмездие «Кельвина» было неизбежно, и меня ждало еще одно испытание. Я пыталась снять свой велокомпьютер, чтобы переставить его на Cervelo, в своей обычной манере – с ножом и нетерпением. Рука соскользнула, и я распорола ее от большого до указательного пальца. Местный доктор наложил четыре шва и велел не мочить рану.

Бретт, как обычно, не проявил сочувствия и дал мне совет: «Крисси, ты думаешь, что эти вещи происходят с тобой сами по себе. Это не так. Они случаются из-за того, как ты себя ведешь. Тебе нужно научиться контролировать ситуацию. Думать, прежде чем действовать. Спеши медленно».

Мне показалось, что он решит снять меня с соревнований, но его вердикт был прост и жесток: «Ты участвуешь».

На следующий день я уже тренировалась в бассейне с желтой резиновой перчаткой на руке. А еще через день я ехала через Альпы в машине, взятой напрокат, с Холли, дочерью Бретта, массажисткой команды, и Максин Сиар, австралийской спортсменкой и участницей олимпийской сборной, которая стала членом команды вскоре после меня (и с ней мы быстро подружились). Помню, как ехала по дороге вверх к Альп-д’Юэз и думала: «Господи, даже машине тяжело». Дорога представляет собой серпантин на подъеме в тысячу метров. Нам предстояло проехать его на велосипеде в конце 115-километрового велоэтапа. От волнения мои волосы встали дыбом.

Мы втроем делили квартиру, и я не очень хорошо спала в ночь перед соревнованиями (как это обычно и бывает). В день старта я сняла швы с пораненной руки с помощью кусачек для ногтей и поехала на соревнование с остальными.

Озеро было ледяным, и заплыв мне не очень удался. Правда, когда я села на велосипед, что-то щелкнуло в голове, я вырвалась вперед и увеличивала отрыв, даже когда ехала в гору. Я чувствовала себя такой сильной, и это было здорово! Зрители начали кричать мне, что отрыв все растет. Я помню, как увидела тот самый белый «берлинго» на обочине где-то на 60-м километре, а затем и Бретта. «Ешь! Ешь! Не забывай есть», – кричал он.

Затем случилась неприятность. Точнее, первая из многих. У меня спустило колесо. Я вела с отрывом примерно в 11 минут, но мне пришлось слезть с велосипеда и сменить камеру. К тому времени, как я снова села на велосипед, отрыв сократился до 4 минут.

Затем пришло время второй неприятности. Я уже была на спуске в долину перед последним подъемом к Альп-д’Юэз. В том, что касалось спусков, я была настоящим чайником. Я впервые села на шоссейный велосипед лишь три года назад и все еще считалась новичком. Мне только предстояло освоить уровень контроля и смелости, необходимый для того, чтобы спускаться по шпилькам на большой скорости.