Жизнь без границ. История чемпионки мира по триатлону в формате Ironman
Шрифт:
Ситуация стала хуже, когда я, вылетев из-за поворота, увидела, как навстречу мне несется какой-то джип. Дороги в Alpe d’Huez не перекрывают на время соревнований, и я, как истинный чайник, взяла слишком широкий угол поворота и оказалась лицом к лицу с большим черным внедорожником. У меня не было выбора. Точнее, он был – выбор между смертью и столкновением с дорожным ограждением (которое тоже вполне могло закончиться смертью).
Я выбрала ограждение. За ним был обрыв, но не слишком крутой и лесистый, и у меня был шанс. Я врезалась в ограждение и, когда перелетала через него, потянула велосипед за собой, после чего мы оба приземлились в кусты. Я была в порезах и синяках и к тому же повредила ногу, но это было не смертельно. Руль велосипеда погнулся. Бормоча ругательства, я выпрямила его, снова села на велосипед и отправилась вниз перед последним серьезным подъемом.
Понемногу я начала обгонять своих собратьев по команде, на этот раз парней. Я была в потоке, и километры проносились мимо. После 115 км я прибыла на последний этап, и началась 22-километровая пробежка на высоте 2200 метров. Это было невообразимо. Окружающие тебя горы и долина, стелившаяся внизу, захватывают дух. Это придает тебе силы, сродни эйфории. Прекрасный пейзаж навсегда превратил эти соревнования в одни из моих самых любимых. Нога болела довольно сильно, но я преодолела себя и выиграла соревнование с отрывом 29 минут от следующей спортсменки, на 9-м месте в общем зачете. Если бы не прокол и не авария…
Это был поворотный момент. Я знала, что во мне что-то есть, и понимала, что это – склонность к подобным длинным состязаниям. Дистанция этого соревнования была меньше, чем у Ironman, но из-за сложного рельефа приближалась к нему по времени. И мне это понравилось. Вообще, соревнования на длинные дистанции были мне больше по душе, чем на короткие.
С этого момента я не могла дождаться возможности попробовать себя в Ironman. Поэтому, когда на следующей неделе Бретт спросил меня, хочу ли я поучаствовать, я уже знала ответ.
– Я готова? – спросила я.
– Да, – ответил он.
– Тогда я в игре.
Через три с половиной недели я была на старте Ironman Korea. Он проходил на Чеджу, крошечном островке на юге, где на меня в свое время сошло озарение. Состязание было довольно сложным, в основном из-за жары и влажности. Бретт отправил участников на нашу базу в Таиланде, чтобы мы могли акклиматизироваться. Однако это был разгар сезона дождей. Вода лилась повсюду, даже по ступенькам в бассейн. Разумеется, я поскользнулась, прокатилась от начала до конца бортика на своей костлявой заднице. Агония. Казалось, что мой копчик треснул.
Рентген показал, что это не так, но знание этого не облегчало моей боли. Я долгие часы просидела в тайской больнице в ожидании диагноза, окруженная мужчинами и женщинами с разнообразными и ужасающими болезнями (не хотела бы я вновь там оказаться). За неделю до отъезда я почти не могла ходить и совсем не могла бегать. Я провела два дня, сидя на грелке в спальне. После этого могла плыть и ездить на велосипеде, но не представляла, как буду бежать марафон. Даже сидеть в самолете до Кореи было мучительно.
Бретт был в Лейзине, за тысячи миль. Я описала свое беспокойство в письме и получила типичный ответ:
«мы просто лечим твою спину и никому ничего не говорим. твой мозг должен сконцентрироваться на выздоровлении и поездке в Корею. тебя ждет куча баксов. чуть меньше, чем до того, как ты выпала за ограждение, и еще чуть меньше после падения с лестницы, где ты видела, как падали другие, и даже тренер дважды показал тебе, как это опасно. да, и это не считая нападения с ножом на саму себя.
надеюсь, что ты поняла мою мысль. хватит всех вот этих слов типа бедная я, всех этих совпадений. вбей себе в голову самодисциплину. С тренировками у тебя все отлично, с миром мозгов не слишком. перебори это так же, как и физическую слабость.
ПРИЗНАЙ СЛАБОСТЬ И ТРЕНИРУЙСЯ ДАЛЬШЕ
жизнь – это просто привычка. давай за работу.
Конечно, там не было ни слова о том, что я могу не участвовать в соревнованиях. Я должна была быть на старте, независимо от того, могу ли бежать. Я подчинилась.
Даже без травмы выпускать меня на Ironman спустя всего шесть месяцев после перехода в категорию профессиональных спортсменов было довольно рискованно. Целью всех моих тренировок была олимпийская дистанция. Участники же Ironman, как правило, следовали совсем другой программе. У меня не было опыта в этой дисциплине. Большинство тренеров соперников назвали бы Бретта безумцем, если бы знали. Но я была никем, так что все осталось между нами.
Странным образом травма смягчила давление, которое я ощущала. Я совсем не нервничала. И с того момента, как я залезла в воду, я больше не чувствовала боли в копчике, даже после финиша. Тело творит удивительные вещи.
К сожалению, то же самое нельзя сказать о велосипеде. Я хорошо проплыла и вышла из воды первой среди женщин, что было необычно. Я обожаю плавание, но я никогда не выходила из воды первой. Я не могла поверить, как хорошо все идет.
Затем я села на велосипед. Переднее колесо было напрочь спущено. Бр-р-р-р-р-р-р-р-р-р. Спокойно. Бретт бы велел успокоиться. Это уже случалось. Через семь минут мы снова были на ходу, но уже шестыми. Вместе с «Виджем» (так я назвала своего нового «коня») мы устремились вперед. Через 20 миль мы были уже на втором месте, а через 65 вырвались вперед, обогнав Ребекку. Было тяжело – трасса оказалась более холмистой, чем я ожидала, температура воздуха +37, влажность 95 % – настоящая сауна. Спустя час, проведенный в воде, и 5 часов 17 минут на велосипеде я отлепилась от седла. Оставался только марафон.
Я сказала про сауну? Забудьте. Теперь я бежала в духовке. Стартовый пистолет выстрелил в 7 утра, а теперь наступило время обеда. Бежать нужно было три круга вверх и вниз по свежеуложенному шоссе. Оно было холмистым, от асфальта шел жар, как от сковородки. Нигде не было тени. Ни деревьев, ничего. Это был ад, изнурительная битва. Люди падали пачками, волочились, как пьяные, отчаянно пытаясь закончить гонку, в которой оставалось бежать еще много миль.
Но я чувствовала себя хорошо. Я устала в районе отметки 17 миль, но к 22-й миле у меня открылось второе дыхание (или четвертое, или пятое). Как бы жестоко это ни звучало, было что-то странно вдохновляющее в падающих на обочине спортсменах, многие из которых были настоящими профессионалами. Они действительно боролись. А я нет. Конечно, мне было больно. После соревнования мои ноги словно побывали на поле военных действий (и вы не захотели взглянуть на них даже на секунду). Но я никогда не сомневалась, что закончу гонку, и закончу ее хорошо.
Я пересекла финишную линию с итоговым временем 9 часов 54 минут и не могла поверить, что выиграла. Точнее, я бы никогда не поверила в это до начала состязания. Но, по правде говоря, в Ironman не бывает случайностей, и я знала, что если я не сломаюсь, то выиграю. Девушка, занявшая второе место, отстала от меня больше чем на 50 минут. В общем зачете я оказалась седьмой.
Призом стали 20 тысяч долларов и место на World Ironman Championships в Коне, Гавайи, – итог всех состязаний Ironman. Чемпионат должен был состояться через семь недель, в октябре. Я позвонила Бретту на финише и сказала, что выиграла.
– Молодец, детка.
– Они предложили мне место в Коне. Соглашаться?
– Почему бы и нет? Мы возьмем его, если захотим.
– Оно стоит 500 долларов.
– Бери.
На следующий день в отеле Лотте на Чеджу прошла обязательная вечеринка. Я снова была в приятном для меня месте и позволила себе расслабиться. Больше никакого делового костюма и правительственных бумаг. Теперь только Ironman и сон на полу дешевой квартирки с двумя соратниками по команде. Но я чувствовала себя куда более счастливой.