Чтение онлайн

Никто не мог бы этого предположить, видя, как она сидит совершенно прямо, скрестив руки; она удивительно владела собой.

– А теперь я счастлив вам сообщить, что мы получили назад все ваши деньги!
– воскликнул Трэдлс, сияя от радости.

– Не поздравляйте, пусть никто не поздравляет!
– вскричала бабушка. Как же это произошло, сэр?

– Вы думали, что эти деньги присвоил мистер Уикфилд?
– спросил Трэдлс.

– Конечно, - ответила бабушка.
– И потому мне нетрудно было молчать. Агнес, не говори мне ни слова!

– А на самом деле облигации были проданы на основании полученной от вас общей доверенности. Едва ли стоит говорить, кем они были проданы и кто подписал документ. Затем этот негодяй заявил мистеру Уикфилду и сумел это доказать цифрами, что распорядился указанной суммой (получив общие указания мистера Уикфилда, как он говорил) для того, чтобы покрыть другие недостачи и скрыть затруднительное положение фирмы. А потом мистер Уикфилд, совершенно беспомощный в его руках, якобы уплачивая вам проценты на капитал, которого, как он знал, не существует, стал, несчастный, соучастником мошенничества.

– И в конце концов обвинил самого себя, - перебила бабушка, - и написал мне сумасшедшее письмо, признал себя виновным в грабеже и в неслыханных преступлениях! В ответ на это я как-то утром пришла к нему, потребовала свечу, сожгла письмо, а ему заявила, что если он когда-нибудь сможет загладить вину перед собой и передо мной, пусть это сделает, а если не сможет, пусть заботится о своих делах ради дочери... Если кто скажет мне хоть слово, я уйду!

Мы молчали. Агнес закрыла лицо руками.

– Значит, мой друг, - после паузы продолжала бабушка, - вы в самом деле заставили его вернуть деньги?

– Мистер Микобер так припер его к стене, и когда Хип опровергал одно доказательство, приводил столько новых, что тот не смог увильнуть. А самым замечательным мне кажется то, что эту сумму он украл не столько из жадности, которая, правда, у него непомерна, сколько из ненависти к Копперфилду. Он прямо так и сказал. Сказал, что готов заплатить столько же, лишь бы только навредить Копперфилду.

– Скажите пожалуйста!
– Тут бабушка задумчиво нахмурила брови и взглянула на Агнес.
– А что с ним сталось?

– Не знаю, - ответил Трэдлс.
– Он уехал вместе с матерью, которая все время причитала, умоляла и винилась. Они уехали ночной лондонской каретой, и больше ничего я о нем не знаю. Разве только то, что, уезжая, он держал себя нагло и не скрывал свою ненависть ко мне.

Должно быть, он считал, что всем обязан мне не меньше, чем мистеру Микоберу. Это я считаю комплиментом - так я ему и объявил.

– А как вы думаете, Трэдлс, у него есть деньги?
– спросил я.

– Ох, да! Думаю, что есть, - ответил Трэдлс, насупившись и покачивая головой.
– Не тем, так другим способом он, конечно, прикарманил немалую толику. Но если вы проследите, Копперфилд, его путь, вы убедитесь, что деньги никогда не отвратят такого человека от зла. Он воплощенное лицемерие и к любой цели будет идти кривой дорогой. Это его единственное вознаграждение за то, что внешне он вынужден себя обуздывать. К любой цели он ползет, пресмыкаясь, и каждое препятствие кажется ему огромным. Потому он и ненавидит всякого, кто, без какого бы то ни было злого умысла, оказывается между ним и его целью. И в любой момент, даже без малейшего на то основания, может избрать еще более кривой путь. Чтобы это понять, следует только поразмыслить, как он себя здесь вел.

– Это какое-то чудовище подлости, - сказала бабушка.

– Право, не знаю, - задумчиво проговорил Трэдлс.
– Многие могут стать подлецами, если только захотят.

– Ну, а теперь перейдем к мистеру Микоберу, - сказала бабушка.

– С удовольствием!
– заулыбавшись, сказал Трэдлс.
– Еще раз я должен сказать, что восхищаюсь мистером Микобером. Если бы не его терпение и настойчивость, нам не удалось бы сделать ничего заслуживающего внимания. А если мы представим себе, какую цену он мог бы потребовать от Урии Хипа за свое молчание, нам станет ясно, что мистер Микобер добивался только справедливости, одной справедливости.

– Совершенно верно, - сказал я.

– Сколько же мы ему предложим?
– спросила бабушка.

– Ох! Прежде чем к этому перейти, - сказал Трэдлс, слегка смущенный, должен вам сообщить, что я счел благоразумным в этой незаконной проверке сложных дел - а проверка эта совершенно незаконная с начала до конца! обойти два пункта, ибо не в силах был охватить всего разом, это долговые расписки, выданные Урии Хипу мистером Микобером по получении авансов...

– Ну что ж, их надо погасить, - сказала бабушка.

– Совершенно верно, но я не знаю, когда их могут подать ко взысканию, а также, где эти расписки, - вытаращив глаза, сказал Трэдлс, - и предчувствую, что мистера Микобера до его отъезда будут постоянно арестовывать или накладывать арест на его имущество.

– Тогда надо будет его каждый раз освобождать или снимать арест с имущества, - заметила бабушка.
– На какую сумму они выданы?

– Мистер Микобер по всей форме заносил в книгу эти сделки - он называет это "сделками", - смеясь, ответил Трэдлс, - и подвел общий итог: сто три фунта пять шиллингов.

– Сколько же мы ему дадим, включая эту сумму?
– спросила бабушка. Агнес, дорогая, мы поговорим с вами потом о вашей доле. Ну, сколько же мы дадим? Пятьсот фунтов?

На этот вопрос мы с Трэдлсом ответили вместе. Мы оба порекомендовали ограничиться небольшой суммой наличными и уплатой по исполнительным листам Урии Хипа, когда они поступят. Мы предложили также оплатить проезд всего семейства, экипировку и дать на дорогу сто фунтов, а с мистером Микобером заключить соглашение о возврате полученных им денег, ибо для него будет весьма полезно сознавать свою ответственность. К этому я добавил, что сообщу мистеру Пегготи, на которого можно полагаться, необходимые сведения о мистере Микобере, и что мистер Пегготи мог бы потом ему передать от нас еще сотню фунтов. Предложил я также заинтересовать мистера Микобера судьбой мистера Пегготи, сообщив ему историю последнего в тех пределах, в каких это будет сочтено разумным и целесообразным, и, таким образом, побудить их обоих помогать друг другу для их общей пользы. Все это мы обсудили, и, забегая вперед, я должен сказать, что вскоре после нашего обсуждения установились прекрасные отношения и полное согласие между теми, о ком мы говорили.

Трэдлс снова поглядел с беспокойством на бабушку и я напомнил ему, что он хотел коснуться еще второго, последнего, пункта.

– Прошу прощенья, Копперфилд, у вас и у вашей бабушки, если я затрону один, очень болезненный, вопрос, но, боюсь, я это должен сделать, нерешительно сказал Трэдлс, - и о нем необходимо вам напомнить. В тот день, когда мистер Микобер выступил с памятным разоблачением, Урия Хип угрожающе намекнул на супруга вашей... бабушки.

Не изменяя позы, - она сидела все так же прямо, внешне спокойная, бабушка кивнула головой.