Чтение онлайн

«— Мамочка! — сказал он и заплакал. — Это правда, что она была пропащая?

— Неправда! — сказала старуха и взглянула на небо. — Я хорошо знала ее, но многое поняла только за последнюю ночь! Хорошая она была женщина! И Господь Бог скажет то же самое, когда примет ее в Царствие Небесное! А люди пусть себе называют ее пропащею!»

Все. Чаша полна до краев.

Запах булочек с корицей и свежемолотого кофе щекотал ноздри: книжный отдел соседствовал с кафетерием. Сегодня на завтрак Мика довольствовался растворимым и галетой, задержавшейся на его кухне вопреки указанному ей сроку годности. Мика был на мели. Проснувшись, он уже знал, что придет именно сюда, и чувствовал, что это почему-то для него важно. По левую руку располагались ряды эзотерической литературы, по правую — поэзия. Что бы она не выбрала, он одинаково хорошо играл как на одном, так и на другом поле. В проходе уже появлялись покупательницы, но студентки его не интересовали: та еще публика — денег нет, и так и норовят забеременеть. Встречаются, конечно, и студентки с деньгами, но к ним» в нагрузку» обычно прилагается отец, пристально наблюдающий и за дочерью, и за собственными капиталами. Наконец появился предмет его ожиданий. За сорок. Дорогие туфли и сумочка (в этом-то уж он разбирается!). «…и умирал у ног ее мужчина… Рембо? Или Рильке? Вот ведь, все на «Р»… Нет, Ремарк — это проза…Взять и того и другого, а потом уже спокойно поискать это стихотворение? Дома уже лежит несколько недавно купленных книг, дожидаясь своей очереди …Теперь бы еще найти, где же мои господа на «Р» среди множества прочих их собратьев по перу…». Мика пришел сюда раньше, поэтому и ориентировался лучше. Он уронил томик стихов Рембо прямо к ее ногам, надеясь при этом, что у дамы хорошее зрение, и она сможет разобрать фамилию автора на обложке. Ее зрение его не подвело, и через несколько минут между ними уже завязалась оживленная беседа. Да, он тоже «болен» поэзией, и это неизлечимо. Неизлечимо настолько, что и сам он пишет стихи. Да, вы могли видеть интервью со мной по местным каналам, но нет, не в этом- в прошлом году. Какие прекрасные аквамарины у вас в кольце! Да, немного разбираюсь. Вы знали, что аквамарины — талисманы для деловых людей? Они развивают красноречие и помогают владельцу одерживать победы. Кристаллы- это ведь тоже поэзия, рожденная когда-то в недрах неведомых звезд. Они меня вдохновляют, как и любая красота. Ведь нужно во всем искать красоту, нет, не ту «красоту», что нам агрессивно навязывают, чтобы сбыть как можно больше товаров и услуг. Красоту сокровенную, скрытую. Нужно устремлять к этому подрастающее поколение. Да, у меня есть некоторые идеи. Проект работы с молодежью. Но, как всегда, проблемы с инвестициями… С удовольствием приму Ваше приглашение. Буду рад представить свои мысли, свое творчество на суд столь прекрасной публике. До встречи!

Новоиспеченный поэт нисколько не волновался по поводу своего предстоящего выступления в клубе «Хариты», куда его так любезно пригласила в качестве «особого» гостя новая знакомая. Микаэль бережно хранил старый выпуск журнала «Иностранная литература», в котором он когда-то обнаружил переводы стихотворений нескольких малоизвестных современных французских поэтов. Некоторые переводы представляли собой «белый стих». В общей сложности их было около пятнадцати, но память Мику до сих пор не подводила. Пришло время познакомить с современной французской поэзией глубокоуважаемую публику, умолчав, правда, что автор — совсем не он. Вперед, к новым знакомствам! Дамы, особенно после сорока, жаждут иллюзий, столкнувшись однажды с пустотой собственной жизни. В таких клубах, как «Хариты», нет двадцатилетних — им еще не нужно смотреть внутрь себя, они расширяются вовне, как пьянящий аромат, завоевывают пространство, демонстрируют себя миру, полные задора и амбиций. С годами все начнет меняться:» У нас с мужем прекрасные отношения. Мы так хорошо друг друга знаем, что понимаем друг друга и без единого слова. Нами столько вместе пройдено, столько пережито!» Но где-то на задворках сознания шевелится подлая мыслишка:» Мы можем за целый вечер не перекинуться и парой слов: мы больше не интересны друг другу, все это просто привычка, общие дети, совместное хозяйство.» И смена прически и гардероба здесь не помогут. Пришло время искать новую себя в себе старой. Его мать сейчас как раз в таком возрасте. Мика невольно воскресил прошлое…Она появлялась всегда неожиданно: в облаке медных волос, тонкая и чувственная, словно с иллюстраций Марселя Нино Пажо к «Дон Кихоту». Приносила с собой запах фиалок «Violettes de Toulouse» и пугала своим смехом тишину в их доме. Мать с силой притягивала Мику к себе, будто желая его впитать, потом отстранялась:

— Дай, посмотрю на тебя! — с интересом вглядывалась в каждую черту его лица, а затем покрывала лоб и щеки легкими быстрыми поцелуями.

— Ты — лучшее, что получилось у меня в жизни! Ты — мое произведение искусства!

Бабушка при этих ее словах мрачнела и уходила на кухню, где потом долго стояла у окна, словно высматривая кого-то на дороге. Может, она размышляла, какое же заклинание наложить на эту проклятую дорогу, чтобы дочь перестала уезжать, и осталась, наконец, с ними. Осталась с Микой. Но такого сильного заклинания не существовало. Она опять исчезала, как исчезает лунный свет с приближением рассвета. Мика просыпался и обнаруживал, что мамина комната пуста, остался только запах фиалок на ее подушке. Видимо опять протрубил какой-то одной ею слышимый рог, заставляя вновь устремиться на поиски «любви всей ее жизни». Когда Мика был совсем мал, бабушка объясняла, что мама уехала в другой город, чтобы заработать там денежек и прислать Мике чудесные подарки, а то и вовсе потом забрать его к себе, когда основательно обустроится. Но со временем, решив, что он уже вполне разумен и может сам разобраться, что же на самом деле происходит, стала просто отмалчиваться: громыхала посудой, принималась ожесточенно тереть столешницу, словно заметив на ней проступившее вдруг лицо дочери и стремясь навсегда стереть ее из их жизни. В последний раз, когда мать вновь объявилась, она прожила дома дольше обычного, и в сердце Микаэля поселилась робкая надежда, что теперь так будет всегда. Это было чудесное время! Они были не разлей вода.» Мы с тобой дружки! — смелась мать, взъерошивая ему волосы. Микаэль даже решился спросить у нее о своем отце.» Знаешь, для творчества нужна свобода. Очень непросто приручить настоящего художника к быту, всей этой обыденности, да и отцовству. Твой отец говорил:»Нет ничего более враждебного искусству, чем «детская коляска в передней». Не думай об этом, и не думай о нем плохо». Мика решил, что тот просто был женат. Они с матерью то и дело что-то обсуждали, спорили, много смеялись и вместе читали, ходили в художественный музей и не обошли своим вниманием местный театр. Было куплено много книг по искусству, и мама забавно передавала истории своего знакомства с разными художниками. Однажды он проснулся словно от чьего-то прикосновения. Было еще рано: солнечные лучи робко начинали проникать в комнату, перекликались ранние птахи, и небо было чистым, без единого облачка. Все словно было озарено любовью. На его столике лежал карандашный набросок: тонкий женский профиль, склоненный над лицом ребенка. Внизу маминой рукой было выведено: «Люблю тебя!»

— Мама! Это ты нарисовала? Здорово! Это правда здорово! — он бросился в ее комнату, но та была пуста. На кухне бабушка крошила что-то с таким видом, словно наконец-то добралась до врага всей своей жизни.

— Бабушка, смотри! Это мне мама нарисовала!

— И что мы с этакой-то красотой делать теперь будем? Может, зад свой голый прикроем? — ответила та с горечью. Денег всегда не хватало, а мама снова уехала. Мика был худеньким и высоким, быстро вырастал из только что, казалось бы, купленной одежды, чем приводил бабушку в отчаяние — нужны были новые траты, дочь же присылала иногда новые книги по искусству, а со временем прекратилось и это. Потом на смену его детской отверженной любви пришел «сложный возраст»: он ненавидел мать за то, что ее нет рядом, а себя за то, что все еще ее ждет, считая это слабостью. Стараясь «держать лицо» даже перед самим собой, холодно постановил, что каждого человека должен кто-то родить, этот закон природы обойти никому еще не удалось. Что ж, его родила «эта женщина». Ну и Бог с ней, забыли. Потом, напившись (дворовая босота праздновала то ли возвращение чьего-то брата из армии, то ли из мест не столь отдаленных, а может и то и другое вместе) орал:» Да пошла ты! Поняла? Пошла ты!» Дворовое общество посчитало, что речь идет о какой-то его подружке, и гудело одобрительно: «Правильно понимает! Суки они все!»

К книгам по искусству Микаэль не охладел, и даже более того — стал посещать художественную школу. Проявившуюся вдруг в нем способность «считывать» других людей, он связал именно с занятием живописью, которая, как он полагал, развила его чувствительность. Мика, словно эмоциональный хамелеон, мог слиться с человеком и безошибочно определить причины того или иного его настроения. Это позволяло ему легко манипулировать другими. Со сверстницами пользоваться этим своим «талантом» он считал ниже своего достоинства, да и особой нужды в этом не было: он был умен, мягок и считал, что женщин, как и детей, нужно баловать. Обладая почти фотографической памятью, хранил в голове «целые архивы», и слыл, по этой причине, интересным собеседником. К тому же Микаэль был высок, хорошо сложен, лицо в обрамлении каштановых кудрей и девичьи ресницы. Из романов он выходил легко, оставаясь с бывшими возлюбленными в прекрасных отношениях, а те пребывали в полной уверенности, что инициаторами расставания были именно они. Зрелые же дамы служили ему источником доходов и жизненных удобств. Ему многое давалось легко, но ни к чему он не испытывал искреннего живого интереса. Во время учебы в художественном институте, куда он поступил после окончания художественной школы, ему встретилось много разных, работающих со страстью, мечтающих стать мастерами и получить поэтому право нарушать уже существующие традиции художников и людей, вращающихся на их орбитах, что оживило его жизнь, но видеть это делом всей своей жизни не хотел. Он словно был отравлен какой-то скукой.

Оправдания себе он не искал. Время от времени просыпалась решимость все в своей жизни изменить и была жива в нем еще до следующего дня, но вот ее будоражащая волна спадала, и к нему возвращалась привычная скука. Виной тому он назначил разочарования своего детства. Иногда Мика представлял, как они с матерью встретятся, и она увидит, что он интересен и нисколько не уступает всей этой художественной братии, ради которой она его, своего сына, когда-то оставила. И вот это произошло. Он узнал мать сразу, хотя с последней их встречи прошла, казалось, целая вечность. Утро выдалось солнечным. Мика собрался было перейти на другую сторону улицы, когда их заметил. Колоритная пара расположилась на скамейке возле цветочного павильона. Дама сидела с прямой спиной бывшей балерины и с напускным равнодушием смотрела в сторону. Маргинального вида субъект нависал над ней, стараясь заглянуть в глаза, и в вытянутой руке держал телефон, из которого доносилась модная песенка. Горлышки пивных бутылок высовывались из черного полиэтиленового пакета. Мика остановился неподалеку, и смог разглядеть их достаточно хорошо. Мать все еще была привлекательна. Эффектное сочетание цвета баклажана и охры в одежде, юбка открывала стройные ноги с прекрасными тонкими щиколотками, облако медного оттенка волос. Но все же это было уже как с некогда дорогим костюмом: на нем все еще задерживаются взгляды, но если присмотреться — кое-где лоснится, а в иных местах и ткань уже подпротерлась. На мужике были спортивные штаны.» А ты не очень-то озадачился, чтоб произвести на нее впечатление. Хотя почему же, буду справедлив: все предусмотрел: цветы даме — целый павильон за спиной, музыка опять же настроение создает, да и место отличное выбрано — центр города, а главный аргумент — в черном пакете, стало быть,»— подумал Мика. Музыка доиграла, и парочка поднялась. Мать снова уходила. Вся эта сентиментальная чушь о «материнском» сердце» не сработала: он был в нескольких метрах от нее, а оно не затрепетало, не вздрогнуло, ничего ей не подсказало. Возможно, им просто не укомплектовали её при сборке. Пешеход с упорством прокладывал свой маршрут из пункта «А» в пункт «В», а по прибытии обнаружил, что его там никто никогда не ждал.

В клубе его уже ожидала Аглая (так звали новую знакомую). До его выступления еще оставалось время, и Микаэль решил осмотреться. Хариты, они же грации. «Блестящая» им была уже встречена, оставались еще «веселая» и «цветущая». В общем-то, концепция понятна: в каждой женщине где-то под множеством нанесенных жизнью слоев песка и ила скрывается богиня.» Ага, рыть и рыть, как до магмы…», — шампанское еще не разносили, и Мика был беспощаден. Первым в программе было заявлено выступление владельца известного в городе ювелирного дома. Он рассказывал об изготовлении форм, в которые потом заливался металл, о чистоте камней и представил свою спутницу: та должна была в соответствии со знаком зодиака подобрать желающим «некие астрологические дислокации минералов». К ней немедленно выстроилась очередь. Следующая приглашенная гостья поведала о магической силе луны, и о любовной магии, связанной с ней:

— «Прекрасное пленяет навсегда. К нему не остываешь. Никогда не впасть ему в ничтожество…» Это из поэмы Джона Китса «Эндимион». Прекрасный юноша Эндимион видит во сне богиню Луны — Селену, и теряет покой. С этих пор он движим лишь одним желанием — найти свою любовь…, — начала она, но вскоре от поэтических образов перешла к практическим советам. — Представьте объект своих воздыханий в потоке лунного света- для этого подходят лишь определенные лунные дни, поэтому предварительно сверьтесь с лунным календарем- соедините себя и его …. После всеобщим вниманием завладели приверженцы аюрведического питания. Они пригласили всех желающих определиться с типами тела. Желающие нашлись. «Ярмарка чудес» продолжалась:

— Возможно, вы слышали средневековую легенду о леди Годиве, которая согласилась проехать обнаженной через весь город, чтоб спасти его горожан от непомерно высоких налогов, и о «любопытном Томе» — портном, ослушавшемся распоряжения сидеть в этот день дома за закрытыми ставнями и ослепшем от увиденного. Оставим сейчас без рассмотрения вопрос о достоверности этой легенды. Здесь важен принцип: показывающий свою наготу за это обязательно что-то получает, зритель же — отдает. Техники комплекса «Сильная лоза» поможет вам накопить энергию. Вы можете выполнять его под музыку, как это делали в древности танцовщицы эротических танцев. Пригласите стать зрителями супругов или партнеров. Раскрепоститесь, узнайте себя, если хотите — ласкайте при выполнении комплекса свое тело, даже доставьте самой себе удовольствие, если почувствуете прилив желания. Главный принцип — мужчина может только наблюдать за вами. Возбуждаясь при виде женского обнаженного тела и ваших эротических движений и не имея возможности к вам прикоснуться, он отдает вам свою силу, свою энергию, Вы же должны быть близкой, но недосягаемой. Это акт целительства — мужчина избавляется от застойных явлений, вы же можете использовать взятую, можно сказать, без боя энергию как для духовного развития, так и для чего-то более материального…, — гибкая девушка продемонстрировала несколько движений.

«Батюшки… Да это никакие не «хариты», это:»Ведьмы в городе!» Спасайся, кто может…», — подумал Мика. Можно «правильно» или еще как-то мудрено питаться, танцевать нагишом, набрасывать аркан из лунного света на ничего не подозревающего о таком вашем коварстве мужчину, делать другие уму непостижимые вещи, и это, несомненно, скрасит ваш досуг. Но счастья не принесет. Он, Микаэль, прекрасно это знал. У него была собственная «картинная галерея», составленная из портретов, точнее из историй, женщин. Все они были на момент их знакомства обеспечены (иначе для него не было бы повода появиться в их жизни), но искалечены в свое время необдуманными словами и поступками самых близких для них людей., подобно тому, как искривляется и начинает расти куда-то в сторону ствол дерева после полученного повреждения. Вера. У Веры была аллергия на собак. В детстве аллергия не давала о себе знать: собак в доме было много. Верина мать была заводчицей, и собаки были ее жизнью и ее радостью. А вот дочь — с детства полноватая, даже не миловидная, вся такая среднестатистическая — от нее она многого не ожидала. В старших классах Вера попросила оплатить ей занятия в студии современного танца, и получила отказ:

— Не смеши народ! Где ты, а где хореография… Ты дома-то передвигаешься, как слон в посудной лавке. Я не собираюсь выбрасывать деньги на ветер. Лучше куплю новую собаку.

А на торжественном вручении аттестатов в выпускном классе, рассматривая оценки Веры, мать громогласно заявила:

— За этим сюда можно было и не приходить!

В ванной прямо напротив двери висело зеркало, и входя, ты сразу встречался со своим отражением. Вера, заходя в ванную, перестала включать свет: то, что она видела, вызывало у нее стыд. Она не хотела это видеть. Мать, заметив такую странность дочери, стала наседать с вопросами, и не добившись объяснений, орала: