Жизнь Фениксов
Шрифт:
– Что не так с этим господином, что ты решила взять его фамилию?
С Владленом Кира училась на одном курсе. Зима выдалась теплой, и родители пригласили их поехать за город – «одной большой дружной семьей». Напившись ароматного чайку со смородиновым листом, а кое-кто присовокупил к нему и собственного изготовления наливочку, решили прогуляться за реку – в лес. Зимой река замерзала. Отец с приятелем шли впереди – прокладывали всем путь. Кира с Владленом приотстали. Нетронутый снег вспыхивал, искрился, изгибался причудливой каймой на ветвях деревьев. Лапы огромных елей , укрытые снегом, походили на крылья заснувших белых птиц.
– Красота-то какая! «Солнце зимнее ли мещет на него свой луч косой- в нем ничто не затрепещет, он весь вспыхнет и заблещет ослепительной красой!»– Кире казалось, что в ней тоже все искрится. Все было таким торжественным, величественным , словно застывший в снежных кристаллах хорал.
– Постой…,– Владлен стал торопливо расстегивать на ней полушубочек . Запустил руки ей под свитер. – Давай сейчас, прям на снегу…
– Перестань. Ты с ума сошел? Сейчас кто-нибудь увидит,– слышно было, как где-то рядом перекликаются другие участники прогулки.
– Это только заводит…
– Мы за городом. Если ты заметил – снег и холодно!
– Мы же не будем это на полчаса растягивать: по – быстренькому, ничего с тобой не успеет случиться, – пытался стащить с нее «походную амуницию».
– Прекрати!
Он разозлился и толкнул ее в снег, потом развернулся и зашагал прочь. Вскоре Владлен скрылся за деревьями, а она так и осталась сидеть среди этого белого спокойствия, не предав его чистоты. До самого возвращения в город они не разговаривали. Вскоре одногруппница пригласила всех на свой день рождения. У Киры не было настроения, и она решила от приглашения отказаться. Но потом передумала, и все же пошла, припоздав. Это воистину был вечер неожиданностей: и для Киры, переставшей наконец после этого вечера снова и снова задавать себе вопрос, правильно ли она повела себя в лесу, и для Владлена, которого Кира застала с другой девушкой.
– А чего ты теперь от меня хочешь? Ты сама себя наказала! – нимало не смущаясь заявил её без пяти минут муж.
«Раны» затянулись, и Кира вновь была счастлива. Ее новый избранник, глотнув, вероятно, вместо чего-то более общепринятого, «сыворотки правды», поведал, как 31 декабря, за несколько часов до наступления Нового года, он и его приятель- сосед вывели на прогулку собак, и встретили во дворе владельца дога, который тоже решил выгулять своего питомца. Приятели уже были подшофе, и, куражась, натравили на дога своих псов – мол , такому гиганту не составит труда справиться сразу с двумя. Несчастного разорвали. До Нового года оставались считанные часы, где-то ставили на стол «оливье» и охлаждали шампанское, а хозяин дога рыдал над своей собакой. Человек оплакивал своего друга. Под бой курантов у него случился инфаркт.
– Я не могу больше заставить себя с ним общаться. Боюсь даже представить, что еще он может о себе рассказать, – добавила в заключение рассказа Кира.
Был еще доцент, или кто-то в этом роде, в общем, гарантированный интеллект. Знакомство начиналось забавно. Кира везла знакомой оставшуюся после Кости готовальню, и измерительный циркуль, покинув предназначенное для него в футляре место, нещадно впился стоявшему рядом мужчине в ногу : автобус был переполнен и представлял собой спрессованную биомассу.
– Позвольте, но вы меня чем-то колете.
Кира вину не признавала. Они вышли на одной остановке.
– Перестаньте меня преследовать!
– Да ничего подобного! Я живу здесь, недалеко от остановки , и сейчас иду к себе домой!
На Кире же были чулки, крепившиеся к коже силиконовыми полосками. Один из них предательски скатался в валик и навернулся на голенище сапога.
– Представляешь, этот тип предложил меня «покараулить», пока я «все улажу»!
– Ржал?
– Просто не мог остановиться!
– Финал?
– Мы идем смотреть работы какого-то известного фотографа, и мне еще нужно все об этом фотографе прочитать, чтоб не разочаровать спутника.
В отношениях Киры и «доцента» был один …нюанс, и звали его Вера. Вера и «доцент» были в прошлом сокурсниками, а ныне коллегами и хорошими друзьями . Вера часто бывала у них дома, и тогда велись оживленные обсуждения, а то и споры.
Кире в них места не было.
– Ты понимаешь, я чувствую себя при этом лишней. Они совершенно не обращают на меня внимания. Я приношу, уношу чай, произвожу шум, но меня никто не замечает .
– А ты попробуй понять, о чем они дискутируют. Попытайся высказать какое-нибудь суждение.
– Я – уже…
– И?
– Они удивляются: начинают искать, откуда идет звук.
В конце концов Кира от «доцента» ушла.
– Ты знаешь, может быть ,я не права. Может быть, это правильная , очень гуманная модель отношений между двумя, и это очень хорошо, что он всегда погружен во что-то «свое», не эмоционален, не замечает, что со мной и как я… Ведь когда люди очень близки, смерть, например, одного из них приносит боль и страдания другому. А так я исчезну однажды из его жизни, а он и не заметит сразу, все будет как и прежде, как всегда было заведено в его жизни. Может быть, через месяц заметит мое отсутствие и подумает:» Не слишком ли долго она гостит у своей родни? Наверное, уже всем там этим докучает ». И начнет меня искать, но и тогда сильно не расстроится – он ведь уже привык к моему отсутствию. Это ведь хорошо – я не причиню ему боль…
«Доцент» позвонил через три дня Кириного отсутствия, и поинтересовался , не сообщала ли , случайно, Кира о своих планах.
– Ну хоть не через месяц,– заметила Саня и повесила трубку.
В последний раз Кира звонила ей в начале апреля, переписывались же они постоянно.
– Помнишь, я как-то писала тебе про некого Алика? Мне сегодня звонили и спрашивали , не известно ли мне что-нибудь о его местонахождении…. Кажется, я некоторым образом виновна в его исчезновении : я ведь провела ритуал…
– Какой-такой ритуал? Ты пугаешь меня сейчас…
–Нет, на самом деле я никаких специальных ритуалов, конечно, не знаю. Просто я представила, как выношу его к мусорным бакам. И он после этого пропал…
– Да ты опасная женщина, Кира!
Саня позвонила Леве, и попросила что-нибудь разузнать об Алике. Оказалось, что «жертва ритуала» увлекся девицей, с коей познакомился в ночном заведении, и, не успев как следует протрезветь, отправился сопроводить ее в родные пенаты на скором поезде. Костер страсти они всю дорогу поддерживали алкоголем из вагона-ресторана ,так что к моменту прибытия в пункт назначения Алик готов был жениться. Переступив порог дома своей зазнобы, он понял , что все эти годы за ним неусыпно следило око Неумолимого Судьи: за накрытым к приезду дорогих гостей столом сидела многочисленная родня во главе с «чудилой из Нижнего Тагила», братом невесты по совместительству. В свою бытность «наперсточником», Алик с сотоварищами выманили у того все заработанные за время работы «на вахте» деньги. Мужик умолял «войти в положение» и «быть людьми», пытался даже пустить в ход кулаки, но тщетно. Войти в положение они тогда не захотели, а ограничились нанесением телесных повреждений средней тяжести и напутствием: мол для такого «чудилы с Нижнего Тагила» , как он, это- судьба.
– Ну, он хоть живой, этот Алик?
– Он… выздоравливает.
В аэропорту города Н ее встретил Миша, водитель Льва, в машине сидел его подчиненный, Алексей, кажется. Он всю дорогу украдкой разглядывал ее в зеркало заднего вида:» Кто она Льву Алексеевичу? Тощая, среднего роста. Очки эти черные в пол-лица – не поймешь, сколько ей? Около тридцати? Больше? Так себе, в общем-то…С нынешней феминой Льва Алексеевича нечего даже и сравнивать.»
– Александра Васильевна! Лев Алексеевич просил Вам ключи передать – будете жить у него, если не возражаете.