Жизнь Хамелеона. Наблюдатель
Шрифт:
– Да, мама.
– Ну, тогда пойдем, – Хамелеон снова взял мальчика за руку. – А когда мама придет, ты ей не говори, что видел монстра, ладно?
– А почему? – спросил мальчик шёпотом.
– Потому, что она будет ругаться, если узнает, что ты знаешь про монстров, – так же шепотом ответил Стас. «Что за чушь я несу!»
– Не буду, – ответил мальчик.
Стоя на обочине около светофора, Стас обратил внимание на девушку, с интересом рассматривающую его спину.
– Крутая нашивка, правда? – спросил он с улыбкой. Девушка со смущением отвернулась.
– Зел ёный, – ребенок дернул Стаса за рукав, указывая на светофор.
– Какой ты умный мальчик, – сказал Стас и повел малыша через дорогу. Он чувствовал, что у него начинает кружиться голова и по всему телу разливается усталость. Драка с гулем давала о себе знать.
– Я устал, – сказал мальчик, когда они проходили мимо площади.
– Осталось совсем недалеко, скоро я тебя доведу, и ты сможешь отдохнуть, – ответил Стас. Он чувствовал, что начинает задыхаться. «У тебя пробито легкое», – сообщил спокойный голос в голове.
– Ладно, – ответил мальчик обиженным голосом.
– Дима, я тоже устал, – начал оправдываться Стас. – Драка с монстрами отнимает много сил.
Мальчик поднял на него глаза и улыбнулся. Всю дорогу они шли молча, мальчик сжимал ладонь Стаса, внимательно разглядывая прохожих. Когда они дошли до детского сада, им навстречу тут же выбежала растрепанная женщина средних лет.
– Дима! Ну, где ты был? Мы тебя уже обыскались… – осознав, что мальчика за руку кто-то держит, она перевела подозрительный взгляд на потрепанного Стаса. – А вы кем будете, молодой человек?
– Это Стас! – радостно ответил Дима, не выпуская руку наблюдателя.
– Я встретил его на улице. Мальчик сказал, что заблудился и попросил отвести его сюда.
После слов Стаса подозрительности во взгляде женщины не уменьшилось.
– Ладно, Дима, пойдем, а то скоро придёт твоя мама, – она резко выдернула руку малыша из ладони Стаса. Зайдя на территорию садика, мальчик оглянулся и помахал наблюдателю свободной рукой, на что юноша ответил тем же.
«Плюс один», – прокомментировал Голос.
«О чём ты?»
«Узнаем в будущем».
Домой Стас добирался дворами. Еще был день, но на юношу мало кто обращал внимание, окружающие спешили по своим делам. Так устроен мир: если ты спешишь, тебе нет никакого дела до другого человека, даже если он будет истекать кровью, а тем более, если будет просить помощи. Мир жесток, и мы стараемся ему соответствовать.
Когда Стас поднимался по лестнице своего общежития, он удивился, насколько высокими были ступени, и как тяжело открывалась массивная железная дверь. Старушка-консьержка проводила его угрюмым взглядом до лестничного пролета, пробурчав что-то про наркоманов. Медленно поднимаясь по лестнице, держась за стены и цепляясь за перила, Стас считал ступени, стараясь отрешиться от боли и мутнеющего сознания. Поднявшись до своего этажа, он попытался глубоко вздохнуть, но боль тут же сдавила грудь.
«Не хотелось бы помереть в первый день работы», – подумал он, подходя к двери. Ключ предательски застрял в кармане, и никак не хотел даваться в руки.
За его спиной скрипнули половицы, и когда наблюдатель оглянулся, он увидел Лену, сжимавшую в руках большую красную сумку с белым крестом.
– Что слу…? – Лена не договорила, уставившись на рану на груди Стаса.
– Ничего страшного, – Стас попытался улыбнуться, но, судя по выражению лица девушки, его попытка провалилась. – Слегка поранился.
– Строй из себя героя перед другими, мальчишка, – сказала девушка, забрав у него ключ. – Что случилось?
Пока Стас думал, как рассказать о происшествии, Лена открыла дверь и завела его в комнату.
– Ну, так что? Я жду, – усадив Стаса на кровать, она принялась снимать с него куртку.
– Гуль хотел убить ребёнка, я ему помешал. Всё.
– Да уж, подробней некуда. Подними руки, – Лена взялась за край его футболки и осторожно начала ее снимать. Когда дело было сделано, она присвистнула.
– Что там? – спросил Стас.
– Так что конкретно произошло? А хотя… Умеешь терпеть боль? – спросила она, раскрыв сумку. В ответ Стас неопределенно пожал плечами. – Хм, с чего начнем? С раны на спине или на груди?
– Это одна рана, – ответил Стас.
– Ты ведь пошутил, верно? – Лена хотела верить в свой вопрос, но взгляд Стаса говорил однозначно о том, что это было правдой. – И чем он тебя так?
– Ну, я напоролся на ветку, – сказал Стас.
– На ветку, – повторила Лена с сомнением. Забравшись на кровать позади Стаса, она склонилась над раной в спине. – Это была явно не тоненькая веточка, – заключила девушка. – У меня тут рука пролезет… Ну что ж, будем тебя спасать.
***
– … я не знаю, – это был голос Лены.
– Я бы сказал, что он безрассудный дурак, но это не так, – прозвучал голос Виктора. – Это серьезно?
– Очень. Пробито лёгкое, разворочены три ребра…
– Он выживет, – ответил Виктор. Странно, его голос звучал как-то особенно мягко, будто он кого-то успокаивал. – Иди на работу, я сам с ним посижу.
– Справишься? Спасибо, – голос Лены дрогнул
Когда дверь захлопнулась, послышались осторожные шаги. Стас открыл глаза и увидел темный силуэт на фоне окна.
– Я же предупреждал, не геройствуй, – Виктор присел на корточки напротив постели так, что его глаза оказались напротив глаз Хамелеона. Он глубоко вздохнул, – ты ведь мог погибнуть… Ладно, не отвечай. Я знаю, как тебе сейчас больно. Да, ты герой, но все равно, ты поступил опрометчиво.
Виктор поднялся и встал напротив окна, сложив руки за спиной.
– Но ведь я спас мальчика… О, Боже! А если гуль….
– Нет, – перебил его Виктор. – Мальчик вне опасности. Гуль мертв, – Виктор развернулся и посмотрел Стасу в глаза. – Ты должен был его убить.
– Да, но…
– Никаких «но». Он нарушил правило, переступил запретную черту. Не стоит так смотреть на меня. Знаешь, я видел то время, когда люди думали, что вправе решать, кому жить, а кому умереть совершенно без разбора. Они убивали бездумно. Они сами придумывали, кто прав, а кто виноват, кто сверхчеловек, а кто – всего лишь отбросы, которые следует уничтожить. Они убивали направо и налево, разбивали семьи, рушили города. Тогда погибали тысячи, сотни тысяч невинных, миллионы. Но мы делаем все, чтобы этого избежать. Ты еще совсем молод, но скоро ты сам все поймешь. Не сегодня, не завтра, но скоро.