Чтение онлайн

Дипломатическая катастрофа началась с гибели Карла Двенадцатого. Неугомонный король был убит в Норвегии, под Фредрикстеном, и некоторые утверждали, что роковая пуля прилетела из шведских траншей. Получив известие об этом, я не ждал будущих несчастий, предполагая в наследниках Карла больше миролюбия.

Но пришла почта из Парижа, и ощутимо запахло бедой. Открылся заговор против регента. Замешаны оказались испанский посол князь Челламаре, дюк де Ришелье, кардинал Мельхиор де Полиньяк и другие знатные персоны. Политические следствия впрямую касались нас.

О плане Альберони-Гёрца я знал, и даже некоторым образом участвовал в нем при самом начале, послужив курьером от государя к английскому претенденту. Готовилась коалиция Испании, Франции, Швеции и России - то, что последние две державы сначала надлежало помирить, а в Париже произвести переворот, не казалось инициаторам чрезмерно трудным. Следующим шагом задумывали восстание шотландских горцев, поддержанное совместным русско-шведским десантом, и победоносный марш на Лондон для восстановления на престоле Стюартов. После этого весь талант принца Евгения оказался бы недостаточным для противостояния превосходящей мощи: император был бы принужден согласиться с любыми условиями, которые продиктуют ему новые хозяева Европы.

Этим планам внезапно нанесли двойной удар. Девятого декабря - аресты в Париже. Одиннадцатого числа (по новому стилю) - пуля в висок королю.

Версией о случайном выстреле пусть пробавляются легковерные. Она, конечно, красива: король-воин благородно погибает на поле брани, наследники ни при чем, честь королевской фамилии не подлежит сомнению. Но поверить в чудесное совпадение... Проделайте опыт: выйдите на крыльцо с заряженным ружьем, крепко зажмурьте глаза и выпалите в небо. Оцените вероятность, что к вашим ногам упадет застреленная утка. Оценили? А СРАЗУ ДВЕ?

Две страны были выбиты из предполагаемой коалиции, Франция и Швеция. Практически в один момент: путь самого быстрого курьера от Парижа до Христиании займет не меньше недели. Скорее можно предположить, что некие силы заранее подготовили одновременную атаку в двух местах - и провели с безупречной согласованностью. Очень чисто провели, не оставив следа. Остается путем логических заключений вычислять, что за смутные тени маячили за спиной королевского шурина. С этой персоной более-менее ясно.

Фридрих Гессенский - сын того старого ландграфа, что в замке Вайсенштайн торговал вечным двигателем. Засидевшийся в принцах интриган, готовый на любую низость, чтобы добыть корону, и утвердивший таки на шведском троне собственную задницу, весьма неизящно подвинув безгранично любящую его супругу. Могли английские (или все же французские?) рыцари плаща и кинжала пренебречь такой фигурой в окружении Карла? Если да - гнать их со службы поганой метлой!

А сам меткий выстрел народная молва приписала подполковнику Сигье, французу по рождению и одному из приближенных Фридриха. Что настоящим занятием сего господина было шпионство, ни для кого не секрет: он даже в Санкт-Петербург впоследствии приезжал шпионить за герцогом Голштинским, ближайшим династическим соперником гессенца.

В Париже раскрытие заговора произвело громадный эффект. Негодованию Филиппа Орлеанского не было границ: отбросив колебания, Франция с барабанным боем и развернутыми знаменами вступила в противуиспанский лагерь. Шведы, напротив, забыли об иностранной политике, предавшись пьянящему сладострастию мести.

Все обиды и притеснения, учиненные покойным королем и не могущие, по статусу обидчика, быть отомщены непосредственно, пали на голову министра Гёрца. Напрасно несчастный твердил, что только исполнял приказы - озверевшие от королевского тиранства подданные возложили вину на него и при великом ликовании казнили. Проект мирного трактата предали гласности. В нем нашлось много интересного для европейских монархов.

Король Георг обнаружил, что Петр обещал Карлу Двенадцатому вспомогательное войско для возвращения Бремена. Август, в угоду подданным выказавший прошлый год враждебность русским и православию, вознегодовал, что его собирались заменить Станиславом Лещинским. Император был крайне раздражен планами передела владений в северной Германии. Эти трое вступили в союз, по внешности оборонительный, но могущий стать наступательным в мгновение ока. Как стало известно позже, тайными статьями договора было условлено заключить Россию в старые границы, чтобы отнять у нее всякое влияние на европейские дела. Английский и цесарский послы в Константинополе дружно принялись науськивать против нас побитых Евгением Савойским турок. Теперь от меня требовалось удесятерить осторожность и думать не о наступательных действиях, а о защите своих пределов, буде османы поддадутся на льстивые речи.

Еще опаснее было бы прямое вмешательство Четверного альянса в шведскую войну, к чему в Европе обнаруживалась все возрастающая склонность. Вражда к Испании соединила все важнейшие державы, а после неминуемого поражения испанцев должен был прийти наш черед. Как встарь, когда русские попытки утвердиться на Балтийском море вооружали против окруженной врагами страны превосходящие неприятельские силы и приносили ей конфузии да разорение. Тучи сгущались, напряжение возрастало с каждым месяцем. Как будто вновь я на палубе обреченной скампавеи, легкий 'вздох Зефира' дыханием смерти гонит холодок по хребту, и в медленном неумолимом движении разворачивается бортом вражеский линейный корабль.

Что остается в таком случае делать?! Инспектировать и учить войска! За последние мирные годы, при постоянных задержках жалованья, не только ландмилицкие, но и квартирующие в губернии армейские полки изрядно омужичились: завели стада и посевы, коим уделяли предпочтительное внимание против строевых экзерциций. До своего отпуска я всячески способствовал сему вопиющему нарушению регулярства, и теперь тоже глядел на него сквозь пальцы. Лучше так, чем умирать с голоду. По крайней мере, нехватка хлеба нам больше не грозила. И еще: солдаты, по-крестьянски сроднившиеся со здешней землей, в оборонительной войне стояли бы за нее крепче. Но обновить воинские умения стоило. Закрывая глаза на присущую ветеранам легкую разболтанность строя, я не жалел пороха для упражнения в стрельбе.

Когда лед растаял, начались изыскания по части подводных мин. Апраксин не обманул: в Азовском флоте нашелся большой избыток негодных к плаванию судов. Полдюжины совсем ветхих начали ломать на дрова для демонстрации миролюбия, как только прибыл с пустяковой депешей турецкий чауш - понятно, на самом деле приехал шпионить. С отбытием турка работы приостановили. Загремели взрывы, проламывая потемневшие от времени борта. Опыты на подгнивших корпусах с большим сомнением могли считаться представительными, морские офицеры взирали скептически и были вполне удовлетворены, когда прошуршал слух о полной моей неудаче. Это я его пустил: среди них добрая треть англичан. Зачем доводить до сведения Royal Navy, что мне удалось исправить ошибку Дреббеля? В потрепанной записной книжке таилась главная добыча: четкая зависимость пробивной силы заряда от веса пороха и глубины погружения. Зная сие, добиваться совершенства в деталях можно хоть на сельском пруду.

Если бы Абрахам Станьян, британский посол при Порте, преуспел в развязывании войны - предмет первой турецкой атаки был бы совершенно ясен. Таванский городок, кость в горле неприятеля, в шестидесяти верстах от Перекопа и в полутора сотнях - от Очакова, прекрасная операционная база на оба направления. Как прошлый раз, судьбу кампании решали бы коммуникации, сиречь господство на нижнем Днепре. Действия легкой кавалерии в окрестных степях стали бы фоном главного противоборства; заблаговременное разорение Кубани обещало нам некоторое преимущество в этом жанре.