Чтение онлайн

— А если серьёзно, — поморщился Ван. — Что делать?

— И ты туда же, друг Чернышевский. Что делать — сухари сушить, — задумчиво буркнул Сидор. — Не вижу проблем. Как только кто-то дёргается в мою сторону, в любой форме, в любом виде, я его убиваю. Без всякой дуэли, без всяких правил. И запомни, это не моя проблема, это проблема моей охраны.

Пойми, Ван. Я не собираюсь ни с кем сражаться, ни в каких дуэлях участвовать, и кому-либо чего-либо доказывать. Поэтому, косой взгляд в мою сторону — и он труп. Как я стреляю, ты знаешь. Как стреляют парни из нашей охраны, ты также знаешь прекрасно. И я не собираюсь рисковать собственной шкурой из-за ваших бредней и каких-то там внутренних правил.

— Не получится, — мотнул башкой ящер. — Ты номинальный глава клана ящеров, они свободные ящеры и любой из них имеет право бросить тебе вызов, и ты должен этот вызов принять. Иначе сами члены твоего клана должны будут тебя убить, как опозорившего честь клана.

— Хренасе, — задумчиво хмыкнул Сидор. — А как тогда насчёт нашей прежней договорённости не лезть в дела друг друга и никому ничего не навязывать? Я не лезу в ваши дела, а вы не лезете в мои, вместе мы делаем одно дело, пытаемся выжить в этом неласковом мире. Кто пытается нас убить — наши враги. Твои враги — мои враги, мои враги — твои враги. Как быть с этим?

— Уж эти рабы точно такой клятвы тебе не давали, — невозмутимо отозвался ящер. — Так что с них взятки гладки. Как только ты их освобождаешь, они выстроятся в очередь с намерением тебя убить.

— Нет проблем, — равнодушно пожал Сидор плечами. — Тогда никого не освобождаем и вообще с рабами не связываемся. Пусть везут их обратно.

— Самое простое решение — не всегда самое верное, — поморщился ящер. — Нам нужны рабочие, а кого-либо другого вместо этих, я здесь вообще не вижу. Может, всё ж попробуем предварительно поговорить? Может, рискнём?

— Пробуй, — столь же равнодушно пожал Сидор плечами. — Хочешь — возись, не хочешь — не возить. Ты вольный человек, можешь делать что хочешь. Меня это больше не интересует. Всё что я хотел, я тебе уже сказал. Косой взгляд, попытка нападения — пуля в лоб. И никаких дуэлей. И больше ни меня, ни Димона ничего не интересует.

Попытайся почётче донести этот конкретный момент до своих ящеров, пока нас не будет. И главное объясни своим, что никто с ними церемониться не намерен. Постарайся внушить самым непримиримым, что церемониться ни с кем мы не намерены. У нас на свою жизнь свои планы, и приносить их в жертву вашим замшелым догмам мы не будем. Ни я, ни Димон, ни отсутствующая здесь Машка, тоже назначенный вами клановый вождь, ни в малейшей степени толерантностью не страдаем. Не понимают русского языка, поймут, хлебнув морской водички вволю. Так всем и передай. Игры в одни ворота не получится.

Надо будет казнить всех, казним всех. И ничто меня не остановит. Уж в этом, поверь мне, никто с твоими рабами церемониться не будет, какими бы они ни были в прошлом прекрасными специалистами. Угроза жизни есть угроза жизни. Ответные санкции будут самыми жестокими.

— Всё? Проблема решена?

— Ну-у-у-у, — замялся ящер. — Если ТАК подходить к решению этой проблемы, то, думаю, проблема решаема. Во всяком случае, есть надежда на то.

Ненадолго задумавшись, Ван пожал плечами.

— Ты знаешь, Сидор, мне идея твоя даже нравится. Почему бы нет. Что мы теряем? В худшем случае четыре с половиной тысячи золотых. Жаль, конечно, но попробовать стоит. Может кто-то из них окажется вменяемым. Согласен? — вопросительно глянул он на Сидора.

— Согласен, — скупо улыбнулся Сидор. — Хрен с тобой. Раз ты так радеешь за своих, тебе тогда с ними и возиться. Так что это правильно, что ты тут остаёшься.

Вот только выкупать мы никого сейчас не будем. Решим по итогам экспедиции в верховья Мутной. Может эта проблема вообще отпадёт.

— Не понял, — мотнул башкой ящер.

— Всё просто. Будет у нас понимание того, как мы разбираемся с наносами в заливе, тогда покупаем рабов со всеми последующими заморочками, как только что говорили. Не будет чёткого понимания — никого мы не покупаем и ни с какими рабами не связываемся. Потому как нафиг нам эта головная боль не нужна.

— И тогда ты сам-сам-сам. Хочешь — выкупай, хочешь — не выкупай. Мы к твоим делам отношения не имеем. Это — чисто твоё. А мы с Димоном этот вопрос снимем с повестки дня вообще, за полной ненадобностью. Такая постановка вопроса тебя устроит?

— По возвращению? — ещё более хмуро глянул на него Ван.

— Через месяц.

— Годится, — тяжело вздохнул Ван. — Не очень здорово, но…. Возвращайся и будем решать.

— Значит, решили, — согласно кивнул головой Сидор.

Со вздохом поднявшись, ящер направился к двери.

— Стой! На всякий случай. Сколько тебе надо времени на подготовку ГУЛАГА: столбы, колючка, бараки?

Ван замер возле входной двери, обдумывая вопрос.

— Шевели извилинами, — поторопил его мыслительный процесс Сидор.

— День, два, минимум.

— Вот и хорошо, за месяц пока нас с Димоном не будет, успеешь место подготовить. Так хозяевам рабов и скажешь. Через месяц вернёмся к этому вопросу. Согласны — работаем. Нет, пошли на фиг.

Вроде всё, — пожал Сидор плечами.

— Всё, так всё, — согласно кивнул ящер. Взявшись уже за ручку входной двери, Ван застыл у порога.

— Месяц? — вопросительно глянул он на Сидора.

— Месяц, — согласно кивнул тот. — А Димона я, пожалуй, тоже возьму с собой. К верховьям Мутной вдвоём прокатимся, поностальгируем. Побережье подождёт. Ибо — не фиг. Надоело одному везде мотаться. Надоело!

— А побережье? С ним как? — понимающе ухмыльнулся Ван.

— Да провались оно.

В таком простом, для романтически настроенной души самом обычном слове "экспедиция", всегда есть нечто заманчивое и привлекательное, нечто будоражащее кровь и зовущее куда-то вдаль неугомонные романтические души.

Экспедиция — как много в этом слове романтики для неопытной души, для того, кто не был там ни разу. А для понимающего прагматика — суровая проза: пот, грязь, сбитые в кровь, гудящие ноги и выпитые озверевшим комарьём и гнусом вёдра твоей крови. И ещё работа с утра до ночи — тяжёлый, непрекращающийся из дня в день однообразный, выматывающий труд. И непреходящая тупая усталость, преследующая каждый Божий день несчастного имярек такого-то. Ведь он не простой беззаботный путешествующий бездельник, тупо глазеющий по сторонам с пустым любопытством, якобы наслаждающийся прекрасными видами дикой природы. Нет, этот прагматик работает, и до окрестных красот ему нужды нет.

Дальше обычно в подобных описаниях шла длинная череда грубых матерных эпитетов, конкретизирующих твоё состояние конкретно на тот момент.

И всё равно, тот, кто хоть раз в жизни вернулся из какого-нибудь глухого угла, спустя всего лишь пару месяцев неудержимо тянет обратно.

Так и с Сидором. Только вырвавшись в эту поездку, он понял, насколько же всё ему в этом приморском городе обрыдло и как же он устал от навалившихся на него проблем. И с замком этим, и с покупкой рабов, с которыми вроде бы как понятно что делать, но о-очень не хочется, и с городом этим приморским …, чтоб он провалился. И самое главное, что ни фига ему это было не надо, возня вся эта мышиная. Всё то у него есть. Ну куда он опять лезет то, неугомонная натура….