Чтение онлайн

Когда он забрался обратно в пещеру, Кит заявил, что ему надоело играть в морпехов.

– А как насчет Бэтмена и Робина? – спросил Тим.

Кит отверг это предложение, вежливо нахмурившись, и предложил:

– Как насчет людей Икс?

Тим даже обрадовался: в саудовских краях он убил кучу времени над комиксами про людей Икс, ожидая, пока наши штурмовики «А-10» впечатают иракцев во влажный песок.

– Тебе нравятся люди Икс? – спросил он.

Кит кивнул:

– А ты кем хочешь быть?

– Росомахой, – ответил Тим. – Если только ты сам не хочешь.

– Можешь быть Росомахой, – согласился Кит. – А я буду Циклопом, ничего?

– Ладно.

Через минуту Тим спросил:

– Циклоп, хочешь есть?

– Еще как хочу, Росомаха.

Тим развернул два энергетических батончика и протянул один мальчику вместе с бутылкой воды. Затем он начал разбирать и чистить винтовку – такое же механическое и успокаивающее занятие для бывшего морпеха, как, скажем, возня в розарии для священника.

Мальчишка умял батончик, выпил немного воды и спросил:

– А давай как будто мы попали в ловушку в пустыне? И плохие парни за нами гонятся? И мы прячемся в этой пещере?

– Давай, – согласился Тим.

В общем-то так оно и было.

Монах собирается сходить за кофе латте и «Экономистом» и посидеть на воздухе, наслаждаясь тем и другим, когда узнает новость о возвращении Бобби Зета.

Пророчество исходит, разумеется, от Полного Улета, недавно выпущенного из психбольницы и теперь разгуливающего по обочинам Тихоокеанского шоссе, неся человечеству благую весть.

Монах – старожил Лагуны, он давным-давно знаком с Полным Улетом и привык к безумным декламациям легенды о Бобби Зете. Он дает Полному Улету доллар и чувствует себя немного неуютно, когда этот полоумный комкает купюру, швыряет ее в канаву и провозглашает: «Кому нужны деньги? Бобби Зет вернулся! Чтобы вновь править своим королевством!»

Эта последняя фраза беспокоит Монаха прежде всего потому, что королевство Бобби, честно говоря, прибрал к рукам он, с тех пор как упомянутый Бобби месяца четыре назад сошел со сцены.

Со сцены или – в буквальном смысле – с экрана, потому что Монах – компьютерный гений, следящий за соблюдением интересов Бобби по всему побережью. У Монаха на жестких дисках, дискетах и оптических дисках хранятся коды, сообщающие о местонахождении греховных доходов – громадного состояния, нажитого на дыме, на гигантских тучах дыма, поднимающегося к небесам из лучших гостиных, патио и ванн Западного побережья.

Монах знает, где зарыто сокровище, да-да, Джим. [31] Более того, он знает всех розничных продавцов и то, что империя Зета, всегда работавшая на переднем крае науки и техники, вот-вот станет полностью электронной.

Конечно, если не считать бумажной наличности, которая припрятана на черный день. Этот черный день, по мнению Монаха, настал, как только Бобби исчез со сцены, сгинув где-то в Юго-Восточной Азии. Монах месяцами пытался подать сигнал, набирал на клавиатуре «Рангун, прием», как радист в военном фильме «Цель – Бирма», который снова и снова посылал в эфир эту фразу. Но Бобби не вышел на связь. Так что спустя некоторое время Монах решил, что его лучший друг Бобби встретил свою печальную судьбу в коварных горах Юго-Восточной Азии – подобно многим другим американским парням, – и, стало быть, теперь его империя принадлежит Монаху. Как и спрятанная для потомков заначка с наличными – в количествах, заставляющих вспомнить Карла Сагана. [32]

Так что Монах, к собственному ясно осознаваемому стыду, испытывает смешанные чувства, когда Полный Улет объявляет о возвращении Бобби.

Такова человеческая натура, размышляет Монах. Первородный грех – само собой, но человек, видимо, склонен к мысли, что если он достаточно долго держит у себя чьи-то деньги, они становятся его собственностью.

Монах знает все про первородный грех, потому что когда-то он был настоящим монахом. Уехал из лагунской школы в Нотр-Дам, поступил в семинарию и окончил ее иезуитским священником. Но даже такой уровень посвящения показался Джеймсу П. Мак-Гойну недостаточным, так что затем он удалился в монастырь в глубине пустыни штата Нью-Мексико, где послушники главным образом копали оросительные каналы, выращивали агаву и поставляли джем из нее на рынок – в тот его сегмент, который занимается продуктами, полезными для здоровья. В один прекрасный день настоятель отвел Джеймса в сторонку: он вспомнил, что тот проходил в Нотр-Дам компьютерные курсы, и попросил его сделать список почтовой рассылки по клиентам.

Хотя Монах еще несколько месяцев и сам не понимал этого, но он постепенно перестал ощущать себя истинным монахом, ибо обрел новую религию – компьютер. Не прошло и двух лет, как святые братья стали поставлять свой вонючий джем в самые разные места – от Нью-Йорка до Амстердама и Санта-Фе. Благодаря Монаху братья даже начали выпускать каталог, информационный бюллетень и сборник рецептов и принялись грести деньги лопатой, а Монах отвечал за подсчет прибыли.

Однажды утром Монах проснулся и посреди безмолвного размышления (а какие еще бывают в монастыре?) осознал, что теряет веру.

Да-да, вот так.

Она неуловима, как утренний туман. Раз – и исчезла, всё, вера его покинула. Тем ранним утром, во время прогулки по пустыне, Монах превратился в Моисея наоборот. Никакого видения пылающего куста, ничего такого. Монах просто бродил, глядя на бурые горы, и вдруг решил, что Бога нет.

Он даже удивился отчасти, почему это не пришло ему в голову раньше.

Он столько лет торчал в этой дыре, копал канавы, жрал дерьмовую еду, соблюдал монашеское безмолвие, отверзая уста лишь для самого необходимого общения и для обычных молитв, – и ради чего? Ради nihil, [33] вот и все. Ни для чего. Nada. [34] Ради великой пустоты.

Вечный фанатик, Монах стал не просто атеистом, а даже нигилистом. Уже днем он покинул братьев и сел в автобус, идущий на запад. Случайно встретился со своим одноклассником Бобби Зетом, и они заговорили о компьютерах. И о списках рассылки.

Так родилось чудовище. Монах влился в торговлю травой с той же самозабвенной страстью, с какой некогда служил Богу. Он создал всемирную систему коммуникаций и бухгалтерии, непроницаемую для простых смертных из ДЕА, ФБР и Интерпола. Единственная сущность, которой Монах боится, – это орден иезуитов: он знает по личному опыту, как они дотошны, однако они слишком заняты собственными вымогательскими операциями, чтобы интересоваться империей Зета.

Империя эта и дала Монаху все, что у него сейчас есть: захватывающую работу, громадный дом в Эмералд-Бей, на утесе, нависающем над синевой Тихого океана, и кажущийся нескончаемым поток денег.

Его денег, а теперь – и денег Бобби.

– Ты его видел? – спрашивает Монах у Полного Улета.

– Здесь, внутри. – Полный Улет показывает себе на голову.

Монах смекает, что подобный источник информации дает бесчисленное множество возможных вариантов, и начинает дышать немного свободнее.