Чтение онлайн

Мальчишка больше не хихикал. Он плакал.

– Все в порядке?

– Нога болит.

Тим с трудом отделился от байка, осторожно поднял мальчика и опустил на землю. Достал из мотоцикла фонарь, закатал штанину и увидел кровь на его ноге. Царапины, ничего, кажется, не сломано. Мальчик успокоился и только шмыгнул носом:

– Все нормально.

– Ты храбрый парень.

Мальчишка улыбнулся.

Тим вынул из мотоцикла вещи. Свернул одеяло, перебросил через плечо, достал бутылки «Эвиана». Дал одну мальчику.

– Спорим, я первый допью, – улыбнулся Тим.

Мальчишка принял пари и начал глотать. Тим подгадал так, чтобы мальчик обошел его совсем на чуть-чуть.

– Хочешь, сыграем в одну игру? – спросил Тим.

– Очень хочу. В какую?

– Знаешь, что такое морпех?

– Это какие-то солдаты, да?

– Больше так не говори, парень, – предупредил Тим. – Морпех – не солдат. Солдаты – армейская отрыжка. Морпех – самый крутой, самый мощный, самый лучший боец всех времен и народов. Хочешь поиграть в морпехов?

– Да.

– Хорошо. Мы с тобой будем пару дней играть в морпехов, у нас будет секретная экспедиция. Мы не должны дать другим парням нас найти. Понятно?

– Понятно.

– Ты готов?

– Готов.

– Придется походить пешком.

– Ладно.

Тим столкнул мотоцикл с края обрыва, туда, где оранжевое свечение меркло, делаясь кроваво-красным.

– Пошли, – сказал он.

На западе он различил очертания гор. Если они смогут перебраться через эти горы, то вырвутся на свободу. И они пустились в путь.

Минут через десять Тим глянул на мальчишку. Лицо такое усталое, лучше будет, если Тим его понесет. Он подхватил ребенка и усадил на плечи. Парень был не тяжелее полностью нагруженного армейского рюкзака.

– Как-как уж тебя зовут? – спросил Тим, потому что опять забыл.

– Кит, – ответил мальчишка. – А тебя?

– Зови меня Бобби, – сказал Тим.

Он шел быстрым шагом: хотел до восхода солнца подойти к тем горам как можно ближе.

Брайан Кэрвье бушевал.

Да и страх хватал его за яйца: у него в руках был Бобби Зет, а он дал ему уйти.

– Найди его, – приказал он Джонсону.

Джонсон стоял в гостиной, держа шляпу в руке на старомодный манер, но вовсе не из уважения. От края шляпы у него на лбу, там, где редеющие волосы начали седеть, осталась красная полоса. Он глядел на Брайана молча, однако его вид говорил сам за себя. А говорил он вот что: «Слушай, ты, жирный педик, тут вокруг – огроменная пустыня, если ты этого, конечно, не знаешь, лысый голубь!»

Брайан прекрасно все понял, даже то, что касалось голубей и педиков, и ответил на непроизнесенные слова:

– Бобби – серфер, который толкает траву. Он слабак. Он не знает пустыни. Это ему не побережье.

– Этой ночью он неплохо справился, – заметил Джонсон – он уже видел трупы и обломки.

– Ночью нет солнца, – сухо бросил Брайан.

Джонсон улыбнулся, услышав эту потрясающую новость.

– В это время года не очень-то жарко, – только и сказал он.

– Все равно пустыня есть пустыня! – взвизгнул Брайан.

А Толстяк не отличит пустыни от простыни, думал Джонсон. Живет в пустыне, а солнце ненавидит. Все время напяливает большие шляпы и старушечьи платья, прячется от солнца. Почти весь день торчит в доме, смотрит кино. Черно-белое кино про пустыню. Оттуда Толстяк все и знает про пустыню, больше он ничего про нее не знает.

– Я его поймаю, – пообещал Джонсон. Не потому что пустыня, не потому что парень – слабак, а потому что парень тащит с собой пацана. А раз так, у него ничего не выйдет.

– Видно, ему женщина что-то рассказала, – добавил Джонсон.

– Да что ты говоришь?! Вот уж никогда бы не догада-ался! – ехидно протянул Брайан.

Зачем я слушаю этот язвительный треп? – спросил себя Джонсон и заметил, сокрушенно качая головой:

– Дон Уэртеро будет очень-очень несчастным идальго.

И увидел, как Брайан покрывается мурашками. Жирное тело начало мелко-мелко дрожать. Так бывает, когда на пески набегает тень.

Брайан до чертиков боится дона Уэртеро, вот в чем штука.

– Найди его, – захныкал Брайан.

– Двое моих ребят его выслеживают, – ответил Джонсон. – А я собираюсь наведаться в город, к Рохасу.

– Рохас наверняка пьян.

– Наверняка, – согласился Джонсон.

Пьяный или трезвый – не имеет значения, думал Джонсон. Рохас может отыскать муху на восьми десятках акров дерьма.

– А как насчет женщины? – поинтересовался Джонсон.

– Женщиной я займусь сам, – произнес Брайан.

Улыбка Джонсона говорила: «Ну да, первым делом». Но он не раскрыл рта и надел шляпу.

– Мне он нужен живой, – напомнил Брайан.

Джонсон не забыл, ведь это-то и есть самое паршивое во всей истории. Трудно поймать такого парня, особенно если он знает, что ты не можешь рисковать и палить по нему с большого расстояния. Да, в пустыне можно завалить человека издали. Плоская местность, ни ветерка. Но поймать его, дотянуться до него и притащить обратно, как загулявшего теленка весной, – это совсем другое дело.

– А как насчет мальчика? – осведомился Джонсон.

– Что – насчет мальчика?

– Он вам тоже нужен живой?

– Мне он вообще не нужен, – отрезал Брайан.

У Джонсона вертелось на языке возражение, но он сдержался.

– Ребенка убивать не стану, – заявил Джонсон.

Брайан пожал плечами:

– Рохас станет.

Рохас-то станет, мысленно согласился Джонсон. Рохас готов поубивать все живое.

Брайан смотрел, как долговязая фигура Джонсона, нагнувшись, ныряла в проем арабской арки. Он ненавидел этого здоровенного ковбоя, прямо видеть не мог, как тот корчит из себя Гэри Купера в «Красавчике Джесте», и если бы Джонсон не был ему нужен для управления всем этим заведением, он бы тут же рассчитал ублюдка. Но Джонсон ему нужен, к тому же впереди, черт побери, явно маячат серьезные неприятности, так что сейчас нет времени перетряхивать состав персонала.