Чтение онлайн

Особого размаха эта деятельность достигла в эпоху вседозволенности, когда можно было делать что угодно и с кем угодно. Например, в середине 90-х, в период пребывания жены в больнице, там широко практиковались подобные испытания, нередко заканчивавшиеся трагически.

Оплата осуществлялась под видом грантов, то есть денежных средств, выделяемых на проведение исследований. В то время практически прекратилось финансирование научных работ, и медики воспринимали гранты как манну небесную.

Но задумывались ли они, какой ценой все это добывалось? Да, больным, часто обреченным, гарантировали если не полное исцеление, то существенное улучшение здоровья. А ведь за этими словами стояли лишь первые опыты на лабораторных животных. Вряд ли сами доктора верили в то, что обещали.

Неслучайно в группы испытуемых попадали только иногородние, и, как правило, не имеющие близких родственников. Именно они, бесконечно благодарные судьбе за то, что оказались в столичной больнице, становились подопытными объектами для врачей, которым без всяких сомнений вверяли свою жизнь. Можно ли было подумать, что такие заботливые, такие внимательные доктора вливают в их вены смертельно опасные лекарства без гарантии их положительного воздействия на здоровье? Предварительные испытания на животных дали позитивные результаты. Можно ли сомневаться в успехе?

Но спросите испытателей, ввели бы они подобные препараты родителям, своим родственникам и друзьям? Уверен, вы получите отрицательный ответ. Давний анекдот: «Собака спасла мне жизнь – не пустила врача на порог» все меньше похож на шутку.

Вспоминаю реальный случай. Получая лекарства для очередного сеанса химиотерапии, который должны были проводить жене, обратил внимание на примечание, напечатанное мелким шрифтом. Оно гласило, что попадание данного препарата в мышечную ткань может привести к смертельному исходу.

Врач, к которому я обратился по этому поводу, искренне удивился моему стремлению вникать в тонкости проводимого лечения. Ведь для этого приходилось с помощью платных переводчиков переводить инструкции по применению препаратов с французского и немецкого языков. В то время новые лекарства так быстро поступали в аптеки, что их не успевали снабжать инструкциями на русском языке.

Мое стремление вникнуть в процесс лечения близкого человека не нашло понимания со стороны доктора. Он посчитал, что я подрываю его авторитет, вторгаюсь в недоступную для непрофессионалов область. Тем не менее, согласившись с моими опасениями, он не возражал против замены сомнительного лекарства. К тому же и далеко ходить не нужно было. В коммерческом киоске на первом этаже продавался не менее эффективный, но более безопасный препарат.

Пытаясь исключить всякие случайности в процессе лечения жены, естественно, приходилось останавливаться перед больничным порогом, куда в период проведения процедур вход был запрещен. И беда пришла, откуда не ждали. Медсестра, делавшая один из последних сеансов химиотерапии, вместо вены, а только туда вводятся сильнодействующие препараты, попала в мышечную ткань. Пациентка сразу ощутила сильное жжение в руке и обратилась к медсестре с просьбой прекратить процедуру. В ответ услышала: «Не капризничайте. Я лучше знаю, что и как я делаю».

Преувеличенное самомнение вновь привело к плаченым результатам. Их можно было свести к минимуму, своевременно сделав новокаиновую блокаду. Однако и лечащий врач встал на защиту медсестры, не поверив ощущениям больной. Опять преступная солидарность, опять пренебрежительное отношение к словам пациента.

В итоге – покалеченная рука и тысячи бесполезных извинений горе-эскулапов в стремлении уйти от ответственности. Травма была настолько серьезной, что потребовалась хирургическая операция, а заведующая отделением сама предложила подать в суд на непрофессиональные действия медсестры.

Возвращаясь к проблеме испытания лекарств, скажу, что в тот период времени только в одной из пяти групп результаты оказались положительными. В других – либо резко отрицательными, либо нейтральными. Испытания были проведены, препараты – проверены, деньги – получены. Да вот сказали ли спасибо тем, кто заплатил за это дорогой ценой – ухудшением и так уже подорванного здоровья? А ведь по законам цивилизованных стран они заслуживали не только словесной благодарности. Но это пока не для нас.

Казалось, что кампания по испытанию зарубежных лекарств на гражданах России пошла в последнее время на спад. Но вот новое сообщение из Волгограда, где врачи одной из клиник прививали детям (!) бельгийскую вакцину, проходящую проверку на наличие побочных эффектов. В результате некоторым маленьким пациентам стало плохо. Начата проверка, заведено уголовное дело. Можно смело утверждать, что оно закончится ничем. Уже сейчас, до окончания проверки, надзорные органы утверждают, что заболевания детей не связаны с прививкой, а вызваны их состоянием здоровья.

Почему такое испытание стало возможным, почему на российских детях опробуется иностранная вакцина – эти вопросы даже не ставятся. Видимо, решение о проведении чудовищных экспериментов принято на достаточно высоком уровне. А значит, виноватых не будет.

До какого же морального падения нужно дойти врачам, чтобы решиться на такое, даже если им приказали сделать это сверху? И опять встает вопрос о верности российских медиков клятве Гиппократа. Или ради наживы они уже не способны остановиться ни перед чем?

По свидетельству знающих людей, с которыми приходилось общаться в ходе подготовки этих заметок, в багаже многих «известных» специалистов через «серую» или «темную» таможню плывут в Россию, едут и летят либо устаревшие морально, либо просроченные лекарства, имплантаты зубов, сосудов, суставов и т. п., которые на «условиях доверия» оказываются в организме пациентов. Финал известен – налогоплательщик, оставшийся в живых, должен раскошелиться на содержание семьи, потерявшей кормильца, или инвалида. Где нет прозрачного и понятного обеим сторонам правового поля, там расцветает, как у нас в стране, поле наживы. И здесь, похоже, мы рекордсмены.

По сути дела пациент отдан доктору в качестве объекта личного обогащения. Среди врачей стали цениться мастера бизнеса, в основе которого – нажива на человеческом горе. Многие медицинские работники вовлечены в торговлю контрабандными, «левыми» и другими лекарствами сомнительного происхождения, начиная с БАДов и заканчивая серьезными химиотерапевтическими препаратами для лечения онкологических больных.

В результате профессор, научных трудов которого никто не припомнит, а то и врач со скромным окладом быстро обзаводятся особняками, престижными иномарками и прочими атрибутами принадлежности к элите. За чей, спрашивается, счет?

Вольготно жить главному врачу – некоторые из них стали миллионерами (по крайней мере в Москве). В мутной воде грязных пятен не видно – все серые.

По понятным причинам я не могу раскрыть свои источники информации. Но гарантирую, что об этих фактах мне говорили не только исстрадавшиеся больные, но и вполне успешные профессионалы – медики, которым нередко бывает больно и стыдно за действия коллег. В приведенных оценках нет лишь одного – фантазии, преувеличения, неправды.

И вот какая мысль не выходит из головы. Могла ли прийти идея об испытании иностранных лекарств на гражданах своей страны хоть одному врачу в тех же Объединенных Арабских Эмиратах? Уверен, что нет. И не потому, что у него более высокая зарплата, хотя это тоже немаловажный фактор. В первую очередь из-за неотвратимости сурового наказания за возможный (даже чисто теоретически) ущерб здоровью соотечественников. А у нас ни зарплаты, ни ответственности!