Чтение онлайн

Сразу после революции вышел Декрет СНК в 1920 году, где отменили суды и тюремное заключение для несовершеннолетних, но уже в 1926 г статья 12 УК РСФСР вновь разрешила судить детей с 12-летнего возраста за кражу, насилие, увечья и убийства. Вот и сестрёнка в 14-ти летнем возрасте попала под эту раздачу. Через два года вышла из колонии, идти некуда, на работу не берут, везде отворот поворот и в конце концов опять воровская малина, наглое ворьё, неизменные пьянки и новый срок. Перед самой войной вновь кража по-крупному, вновь приличный срок и, как водится, в воровской иерархии, превратилась в авторитетную «жучку».

–– Сейчас у нас их кличут «воровайками».

Тётя Шура открыла семейный альбом и показала фото своей сестры. Фото было довольно старое и на фото был запечатлена девочка лет десяти. Еле уловимые черты сходства с тётей Шурой я уловил сразу, но никак не мог связать всё то, что мне рассказала тётя Шура, а главное, какое отношение к этому имею я.

–– Ну и… – не выдержав такого длинного вступления, я нетерпеливо заёрзал на кресле, – что дальше то?

–– Дальше? Она огорошила меня неожиданным известием, что у неё где-то есть взрослая дочь, моя племянница, но где она сейчас она не знает.

–– Глаша, у меня есть дочь, которая родилась в 1928 году в Тайшете, – плача, заявила Тамара, – где она сейчас и что с ней я не знаю. Я её ещё маленькую, отдала на воспитание нашему дяде, младшему брату отца, Зотову Ивану Прохоровичу, а сама продолжила свою бедовую жизнь. Как я позже узнала всю деревню и нашего дядю с его семьёй расстреляли немцы в начале зимы 1941 года в Курской области, и я окончательно потеряла все следы дочери.

–– Что, ты родила её в 16 лет? С ума сойти! – поразилась я, – и где она сейчас?

–– Я не знаю, Глаша найди её и не выпускай из виду, у тебя старые связи с чекистами, какой-никакой авторитет, деньги наконец, она всё-таки твоя родная племянница.

–– И ты больше не пыталась найти её и от безнадёги руки опустила? Напрасно, искать её мы будем вместе. Но, судьба предполагает, а Бог располагает. Меня в 1955 году и всех политических этапом отправили из Амурлага в Краслаг, а сестру в Тайшет. Больше до 1957 года я её не видела. После освобождения в 1960 году я начала по крупицам собирать всю информацию о сестре и моей племяннице, в то время – это делать было очень трудно, МКГБ умела хранить тайны. Не знаю, как это назвать, то ли провидение, то ли невероятные стечение обстоятельств, но после освобождения, я случайно узнала от подруги детства, что с ней в Тайшете отбывала срок девушка с похожей фамилией, но только её полное имя было Екатерина Ивановна Зотова, уроженка Курской области.

–– Нашли и что? Это была ваша сестра?

–– Не торопи события, юноша. После такого известия, я с новыми силами начала активно искать свою сестру. Безрезультатно потратив на поиски своей сестры более трёх лет, я уже хотела прекратить поиски, но помог случай. Помотавшись по Восточной Сибири в поисках сестры и её ребёнка, я, при пересадке на вокзале Иркутска, неожиданно встретила свою подругу детства, которая только что освободилась из женского лагеря в Тайшете. Таких совпадений не бывает, уже третий раз я слышу про Тайшет! Интуиция мне подсказывала, что поиски надо начинать именно с Тайшета, но, после страшного рассказа моей подруги детства, я прекратила происки.

В 1923 году мы вместе с подругой детства бежали из детского приюта, вместе крали, беспризорничали и скитались по просторам России. На радостях я пригласила подругу в привокзальный ресторан, чтобы отметить столь значимую для них встречу. Выпили по маленькой, потом ещё по одной, разговорились, поплакали, вспоминая детство, потом перешли на взаимоотношение полов, проклиная неверных мужчин, политику и Елизавета, так звали мою подругу, рассказала трагическую историю, которая произошла в Тайшете с одной молодой зечкой, она, спасая своего ребенка, пожертвовала своей жизнью.

Может быть я не предала бы этому рассказу большого значения, мало ли девушек погибло в те лихие годы, но, когда я услышала вновь имя Зотова Екатерина Ивановна, то чуть не потеряла сознание. Эта девушка вероятней всего была моей племянницей, возраст, имя, фамилия неимоверно совпадали и после расспросов выяснилась, что это действительно это моя племянница и она мамка, так на воровской фене именовали женщин, родивших в лагере ребёнка.

В канун нового 1953 года, у Екатерины, завязался нешуточный роман с местным режимником, красавцем грузином – «кумом», как его здесь называли и неожиданно забеременела. К концу года она родила в Тайшете ребёнка. Роды прошли благополучно, мальчишка родился здоровый, но крикливый и с незначительным дефицитом массы тела. Имя отца ребёнка так и осталось неизвестным, подруга, помявшись, сказала, что это кто-то из администрации лагеря, но его имя Екатерина назвать отказалась и хранила молчание вплоть до трагического случая.

Лишь однажды, один единственный раз, в минуту редкого откровения, она с надрывом в голосе пожаловалась ей, – Елизавета, милая, даже находясь в этом нечеловеческом аду, я уже догадывалась, что у меня осталось очень мало времени и с годами мне, до умопомраченья, до боли в сердце, мне, молодой женщине, не познавшим себя в достойном материнстве, хотелось горячей любви, хотелось о ком-то заботиться и до безумия захотелось ребёнка – существа, самого родного и близкого, который продолжит мой род и за которого мне не жаль будет отдать жизнь. Они обнялись и вдруг, как по команде, эти две, не сломленные невзгодами, стальные духом девушки, навзрыд заплакали. В лагере Елизавета её всегда поддерживала и при случае, всегда помогала скудными продуктами.

В те суровые дни, когда на улице метёт сумасшедшая пурга и мороз выше пятидесяти, на работу их не водили и все узницы, запертые в бараках, вспоминали своих детей, семью и свою жизнь на воле. Разоткровенничалась и Катя, она, задумчиво теребя ватную подушку, оглядываясь по сторонам, с горечью произнесла, – Знаешь Лиза, – страшно не родить, страшно подумать, что ждёт этого ребёнка в будущем. Теоретически, отбыв срок, я имею право забрать своего ребёнка, при условии, что ребёнку не исполнилось три года на момент освобождения матери. Но это теоретически, а в действительности, после трёх лет ребёнка у меня изымут и отправят в детский дом, в какой – мне об этом никогда не сообщат. Меня скорее всего, после рождения ребёнка, как правило, лишат родительских прав, и даже отбыв срок, я не смогу восстановить свои материнские права. Условия в детдомах сейчас очень ужасные: дети умирают от голода и холода.

–– Катюша, мне не надо рассказывать, что такое детдома в СССР, – обняла подругу Елизавета, – я сама, пару десятков лет назад, испытала это на себе, правда, я не была рождённой в неволе, но мне хорошо известны судьбы детей, рождённых за колючей проволокой. Дальнейшая жизнь у этих детей складывается тяжело и непредсказуемо. Детей врагов народа, круглых сирот в детдомах не жалуют, ежедневно избивают, отбирают у них еду, а ночами насилуют, не взирая на возраст. Да что я тебе рассказываю, мы с тобой сами прошли в детдомах эти круги ада.

–– Нет Елизавета, самое страшное не это, в детдомах будут методично ломать ребёнка идеологически и грубо ломая через колено, будут крушить неокрепшую психику и настраивать против нас, якобы не путёвых родителей. По прибытию в детдом сразу поменяют фамилию, заставят отказаться прилюдно и осудить родителей, внушая, что они были врагами советской власти. Если малыши – эти ещё не до конца поймут это, но вот школьникам будет совсем тяжко, им настоятельно будут рекомендовать забыть своих родителей, сторониться их, испытывать стыд и нетерпимость и даже ненавидеть – ведь вождь советского народа никогда не ошибается. Лиза, если со мной что-нибудь случится, дай слово, что ты моего ребёнка не бросишь и найдёшь его где бы он не был? Елизавета такое слово дала.