Чтение онлайн

А вся остальная компания так же активно начала беспокоиться. Вся, кроме меня. Я жую кровяную колбаску, слизываю сок с пальцев, и чуть не млею от удовольствия. Опасность ситуации доходит до меня в самую последнюю очередь. Похоже, Крант был настолько голодный, что вся его хваленая невозмутимость куда-то подевалась. Нортор явно хочет ням-ням и глазет на своего нутера. Мол, нельзя же так издеваться: и корма лишил, и кормишься в моем присутствии.

А глаза у Кранта красным уже поблёскивают.

Блин, и как я дожил до сегодняшнего вечера? С таким-то чувством самосохранения! Наверно, я очень везучий сукин сын.

— Крант, ко мне! — сунул ему блюдо с охотничьей колбасой. — Держи!

Оберегатель подозрительно на всех посмотрел. Но блюдо взял. Одной рукой.

— Садись, ешь. Малек за тебя подежурит. Немного. Правда, Малек?

— Слышу и слушаюсь, господин!

Крант спорить не стал. Сел рядом со мной, начал есть. Маленькими кусочками. Тщательно пережевывая. И подливку вылизал. До последней капли. Не замечал раньше, что у него такой длинный черный язык.

— Спасибо, нутер.

— На здоровье. Вина хочешь?

— Если есть тифура…

— Эй, красненькое у нас осталось?

Поискали и быстро нашли.

Пока Крант допивал, мои гости вежливо прощались и уходили. И никого не качало. Умеют люди пить. Сколько приняли, и пьяных нет.

А вот Кранта на разговоры потянуло. После одной-то чаши…

Странные сказки у норторов есть. Страшные. Об умирающем мире и гаснущем солнце. А еще о чудовищах, что рождаются под этим солнце, и убивают всё живое. И о норторах, что уходят от чудовищ всё глубже в землю, всё ниже… ярус за ярусом. А потом чудовища начали рождаться среди норторов. Земля перестала защищать своих детей. И дети оставили ее. Это было время Большого Перехода.

— Давно это было?

— Давно, нутер. До войны Мостов и Башен.

— А потом?

— Потом была война. Рухнули Башни и Мосты, погибли Хранители, и на норторов легло их проклятие.

— Какое?

— Ты не нортор…

Так вежливо мне намекнули, чтоб не совал нос не в свое дело.

— Ладно, не хочешь говорить, не надо. Давай просто так посидим. Спать-то сейчас нельзя.

И мы посидели, посмотрели на огонь. А Санут смотрел на нас. Потом Крант опять заговорил.

— Ты не нортор. Но кормишься, как оберегатель.

— Иногда, — поправил я.

— Иногда, — согласился он. — Я расскажу тебе про оберегателей.

— Если хочешь…

— Хочу.

Каждый оберегатель был когда-то нортором. Но не каждый нортор может стать оберегателем. В канун Батура и сам Батур рождаются они. Ирторы. Зачатые все в одну ночь. Рождаются, когда старый год сражается с новым. Когда скалы содрогаются от мощных приливов, когда волны поднимают из Глубин чудовищ и выбрасывают их на берег, когда всё живое словно теряет разум, и делает то, чего в другие дни и ночи ему не свойственно. Третья луна — редкая гостья на небе, но три ночи подряд она бывает только в Батур. Когда старый год умирает, а новый рождается. А вместе с ним рождаются новые оберегатели. У специально отобранных жен, от специально подготовленных мужей. После особого Ритуала. Ради особой и невозможной для других службы. Для тяжких тренировок и пугающей участи. Пугающей для обычных норторов.

Один оберегатель родился уродом.

Среди норторов любое отклонение от совершенства считается уродством. Таких уродцев оставляют солнцу. Или позволяют съесть матери.

— Съесть?!

— Да, нутер. Норторы охотники. Их притягивает живая и горячая кровь.

— И все матери у норторов…

— Все.

— А как же?.. У норторов же есть дети или…

— Есть. Родившегося сразу уносят. Очень быстро.

— И мать не… мешает?

— Ей оставляют другого ребенка. Не нортора.

— Ага.

— Пока она кормится…

— Кормится?!

— Норторы охотники, нутер. Они не кормятся мертвыми. Ты тоже охотник…

— Ладно, Крант. Забудь. Это я так спросил.

Всё нормально, Лёха, чего ты разволновался? И в твоем мире животные так регулируют рождаемость. Избавляются от слабых и лишних. Среди людей тоже такое практикуется. Кажется, был на Земле народ, где неполноценных детей уничтожали. Правда, другим способом, но… И каннибализм на Земле есть, даже сейчас. Так что дыши глубже, Лёха, и успокойся.

— Крант, а как же тебя… то есть, некондиционного мальца живым оставили?

— Урода нужно убить, но оберегателя нельзя. Его жизнь принадлежит тиу.

— Но ты же не был тогда оберегателем.

— Рожденный оберегателем — уже оберегатель.

— Ладно. Ну, отнесли тебя к тиу, а дальше?

— Дальше, показали Видящим, потом Прорицателям. Они решали, умереть мне или нет.

— Понятно.

— Они оставили мне жизнь, чтобы я отдал свой долг.

— Ну, про долг я уже слышал.

— Да, нутер, про мой долг ты знаешь больше меня.

Ну, если нортору так хочется думать, пусть думает.

— Крант, а много вас, оберегателей?

— Было двадцать четыре ученика. Испытание прошли десять.

— Не слабое, должно быть, испытание.

— Мое ты видел.

— Видел. День, вроде, был. И мороз. Подожди-подожди… ваша порода, кажется, не очень любит солнце, я прав?

— Да, нутер. Латуа может сильно обжечь нортора.

Вот норторы и не подставляются этому солнышку. А оно встает первым, а ложится вторым. Только вечерне-ночной режим и остается норторам. Жалко бедных. И совсем белых.

— А как же ты, Крант? От Латуа, вроде, не прячешься…

Правда, и солнечных ванн не принимает. Всё больше плащом прикрывается. Чтоб цвет лица не испортить.

— Я — оберегатель. Меня учили.

— И солнце учили выдерживать. И неживой корм учили есть.

— Учили, нутер.

— Но кое-кто сегодня решил, что ты плохо учился.

— Я виноват, нутер, накажи меня!

Ну, и кто меня за язык дергал? Пошутить захотелось? Юморист хренов…

— Ага, прям счаз и накажу. Отшлепаю и в угол поставлю.

— Как это?

— Молча.

— Нутер…

— Ладно, какое б ты себе наказание придумал?

Крант сказал.

— Ну, и сколько ты эти ожоги заживлять будешь? А меня всё это время больной оберегатель стеречь будет? Не-е, не пойдет. И второй способ не годится. Вдруг тебе понравится? А что ж это за наказание тогда? И голодным я тебя не могу оставить… Ладно, будем считать, что я вынес тебе порицание, а ты проникся и обещался всё исправить.

— Такое больше не повторится, нутер. Обещаю.