Чтение онлайн

"Он совершенно уверен, что мне нужно знать систему его фраз. Так рассуждают, наверное, десятки тысяч людей, подобных ему. Он удобно одет, обут, у него удивительно удобные чемоданы, и вообще он чувствует себя вполне удобно на земле", - думал Самгин со смешанным чувством досады и снисхождения.

– Вы очень много посвящаете сил и времени абстракциям, - говорил Крэйтон и чистил ногти затейливой щеточкой.
– Все, что мы знаем, покоится на том, чего мы никогда не будем знать. Нужно остановиться на одной абстракции. Допустите, что это - бог, и предоставьте цветным расам, дикарям тратить воображение на различные, более или менее наивные толкования его внешности, качеств и намерений. Нам пора привыкнуть к мысли, что мы христиане, и мы действительно христиане, даже тогда, когда атеисты.

"Он не может нравиться Марине", - удовлетворенно решил Самгин и спросил: - Марина Петровна сказала мне, что ваш отец - квакер?

– Да, - ответил Крэйтон, кивнув головою.
– Он - умер. Но - он прежде всего был фабрикант... этих: веревки, толстые, тонкие? Теперь это делает мой старший брат.

И, показав веселые зубы, Крэйтон завязал пальцем в воздухе узел, шутливо говоря:

– Это - очень полезно, веревки!

"В конце концов счастливый человек - это человек ограниченный", снисходительно решил Самгин, а Крэйтон спросил его, очень любезно:

– Я вас утомляю?

– О, нет, что вы!
– возразил Самгин.
– Я молчу, потому что внимательно слушаю...

– Вы - мало русский, у вас все говорят очень охотно и много.

"Не больше тебя", - подумал Самгин. Он улегся спать раньше англичанина, хотя спать не хотелось. Сквозь веки следил, как он аккуратно раздевается, развешивает костюм, - вот он вынул из кармана брюк револьвер, осмотрел его, спрятал под подушку.

Самгин мысленно усмехнулся и напомнил себе, что его револьвер - в кармане пальто.

Среди ночи он проснулся, пошел в уборную, но, когда вышел из купе в коридор, кто-то сильно толкнул его в грудь и тихо сказал:

– Назад, дура!

Самгин ударился плечом о ребро двери, вскрикнул:

– Что такое?
– в ответ ему повторили:

– Прочь, дура!

Огонь в коридоре был погашен, и Самгин скорее почувствовал, а не увидел в темноте пятно руки с револьвером в ней. Раньше чем он успел сделать что-нибудь, сквозь неплотно прикрытую занавеску ворвалась полоска света, ослепив его, и раздался изумленный шопот:

– О, чорт, опять вы!

– Я вас не знаю, - довольно громко сказал Самгин - первое, что пришло в голову, хотя понимал уже, что говорит Инокову.

– Убирайтесь, - прошептал Иноков и, толкнув его в купе, закрыл дверь.

Самгин нащупал пальто, стал искать карман, выхватил револьвер, но в эту минуту поезд сильно тряхнуло, пронзительно завизжали тормоза, озлобленно зашипел пар, - Самгин пошатнулся и сел на ноги Крэйтона, тот проснулся и, выдергивая ноги, лягаясь, забормотал по-английски, потом свирепо закричал:

– Кто такой?

– Тише, - сказал Самгин, тяжело перевалясь на свое место, - слышите?

Впереди, около паровоза, стреляли, - Самгин механически считал знакомые щелчки: два, один, три, два, один, один. При первом же выстреле Крэйтон зажег спичку, осветил Самгина и, тотчас погасив огонек, сказал вполголоса:

– Держите револьвер дулом вниз, у вас дрожат руки.

Самгин, опустив руку, зажал ее вместе с револьвером коленями.

– Бандиты?
– догадался Крэйтон и, пробормотав:

"Вот - Америка!" - строго сказал: - Когда откроют дверь - стреляем вместе, - так?

– Да, да, - ответил Самгин, прислушиваясь к шуму в коридоре вагона и голосу, командовавшему за окном:

– Кондуктор, погаси фонарь! Кому я говорю, дура? Стрелять буду, - не болтай фонарем.

"Иноков... Это - Иноков. Второй раз!" - ошеломленно думал Самгин.

– Э, дура!

Хлопнул выстрел, звякнуло стекло, на щебень упало что-то металлическое, и раздался хриплый крик:

– Эй, вы, там! Башки из окон не высовывать, из вагонов не выходить!

Было странно слышать, что голос звучит как будто не сердито, а презрительно. В вагоне щелкали язычки замков, кто-то постучал в дверь купе.

– Не открывать!
– строго сказал Крэйтон.

– Напали на поезд!
– прокричал в коридоре истерический голосок. Самгину казалось, что всё еще стреляют. Он не был уверен в этом, но память его непрерывно воспроизводила выстрелы, похожие на щелчки замков.

Время тянулось необычно медленно, хотя движение в вагоне становилось шумнее, быстрее. За окном кто-то пробежал, скрипя щебнем, громко крикнув:

– Живо!

Самгин так крепко сжимал револьвер коленями, что у него заболела рука; он сунул оружие под ляжку себе и плотно прижал его к мякоти дивана.

– Странно, - сказал Крэйтон.
– Они не торопятся, эти ваши бандиты.

Судорожно вздыхал и шипел пар под вагоном, - было несколько особенно длинных секунд, когда Самгин не слышал ни звука, кроме этого шипения, а потом, около вагона, заговорили несколько голосов, и один, особенно громко, сказал:

– Здесь, в этом!

– Не выпускать никого!

Вагон осторожно дернуло, брякнули сцепления, Крэйтон приподнял занавеску окна; деревья за окном шевелились, точно стирая тьму со стекла, мутно проплыло пятно просеки, точно дорога к свету.

– Что же - нас взяли в плен?
– грубо спросил Крэйтон.
– Мы - едем!

Да, поезд шел почти с обычной скоростью, а в коридоре топали шаги многих людей. Самгин поднял занавеску, а Крэйтон, спрятав руку с револьвером за спину, быстро открыл дверь купе, спрашивая:

– Что происходит?

Против двери стоял кондуктор со стеариновой свечою в руке, высокий и толстый человек с белыми усами, два солдата с винтовками и еще несколько человек, невидимых в темноте.

– Почтовый вагон ограбили, - сказал кондуктор, держа свечку на высоте своего лица и улыбаясь.
– Вот отсюда затормозили поезд, вот видите - пломба сорвана с тормоза...

– Сколько ж их было?
– густым басом спросил толстый человек.

– Говорят - четверо.

– Кто говорит?