Чтение онлайн

«Но русским и немецким рабочим, — развивает свою идею Ленин, — не безразлично, будут ли они участниками аннексии Польши (это означает воспитание немецких и русских рабочих и крестьян в духе самого подлого хамства, примиренья с ролью палача чужих народов) или Польша будет независима». Если же польские социалисты выступят за независимость свой страны, то они тем самым окажут содействие классовому врагу — буржуазии. Это ослабило бы классовую борьбу, а для Ленина классовая борьба была превыше всех принципов. Он хотел, чтобы она не угасала во время войны, даже если бы для этого пришлось пожертвовать лозунгом самоопределения и отмены аннексий. Однако Ленин сделал важную оговорку реформистского толка: «Это не довод против большей политической свободы (и, следовательно, политической независимости) в периоды между войн».

Национальное восстание польского пролетариата и буржуазии ускорило бы военное поражение капиталистической России, которого Ленин так страстно желал. И все-таки он выступил против восстания. Опасался ли он подъема национального духа среди польских рабочих? Но политическая независимость после войны могла возыметь то же действие (как и произошло в 1920 г.). Этого Ленин не предвидел.

Письменное наследие Ленина так велико, что по ряду вопросов в нем можно найти прямо противоположные одна другой цитаты. Сегодняшние противники самоопределения покоренных коммунистической империей народов могут найти теоретическую поддержку в обширных теоретических трудах Ленина. Опираясь, с одной стороны, о левый берег интернационализма и всемирного государства, а с другой — о правый берег национализма, самоопределения и свободы отделения, теоретическая позиция Ленина представляет собою такой мост, под которым может проплыть не один корабль. Но большая часть изречений Ленина по этому вопросу была в пользу самоопределения как орудия, направленного против капиталистического империализма. Не склонный к беспочвенному утопизму, Ленин понимал опасность социалистического империализма, к которому могла привести измена социалистов своим первоначальным принципам. Он пишет: «Если социалистическая партия заявляет, что она «против насильственного удержания угнетенной нации в границах аннексирующего государства», то эта партия тем самым обязуется отказаться от насильственного удержания, когда она будет у власти»{134}.

По этому поводу Ленин цитирует письмо Фр. Энгельса К. Каутскому от 12 сентября 1882 г. Энгельс советует грядущим социалистическим правительствам Европы: «Одно лишь несомненно: победоносный пролетариат не может никакому чужому народу навязывать никакого осчастливления, не подрывая этим своей собственной победы». Это, по мнению Ленина, «безусловно социалистический прилип». Ленин понимал, что социалистический режим не будет непогрешимым. Осенью 1916 г., например, он прямо заявил: «Пролетариат не сделается святым и застрахованным от ошибок и слабостей только от того, что он совершит социальную революцию». Более того, победоносная пролетарская революция может руководствоваться «корыстными интересами — попытаться усесться на чужой спине»{135}. Ленин не исключал возможности, что социалистическое, большевистское или коммунистическое правительство станет империалистическим. Он предвидел, что успешную пролетарскую революцию в одной стране будет ожидать ряд ловушек. «Трудность революции всем известна, — сказал он. — Начавшись блестящим успехом в одной из стран, она, может быть, будет переживать мучительные периоды, ибо окончательно победить можно только в международном масштабе и только совместными усилиями рабочих всех стран»{136}.

Революция в одной стране есть революция национальная, порождающая национализм. Великодержавный национализм — отец империализма. Ленин не предполагал, что пролетарская, социалистическая страна сама по себе может стать демократической, интернационалистской или антиимпериалистической.

Из Кракова Ленин посылал корреспонденции на иностранные темы в петербургские газеты. Он был хорошим журналистом, хоть и не таким хорошим, как Карл Маркс, писавший для «Нью-Йорк Трибюн». Отличался Ленин как памфлетист. Он выписал однажды изречение Наполеона: «Пушка уничтожила феодализм. Чернила уничтожат современное общество». Ленин внес свой вклад в уничтожение этого общества. Он предпочитал памфлеты, построенные на статистических данных, пленявших его. Но краковские библиотеки были бедны, а он был занят — к нему приезжали большевики: Бухарин, Сталин и другие. Бухарин был весельчак и художник-любитель; угрюмый горец Сталин под руководством Ленина изготовил брошюру о национальном вопросе.

Революционеры из Петербурга и других русских городов легальным и нелегальным путем пересекали австро-венгерскую границу, чтобы доставить Ленину в Краков новости о движении и вернуться в царскую столицу с инструкциями для партийного руководства. Среди приезжих была молодая Анна Никифорова, рядовой член партии. Крупская тепло встретила ее. «У нас с Владимиром Ильичем нет детей, — сказала Крупская, — вот и поживете вместо дочки». Анна пробыла у Лениных двадцать дней, с 16 июня по 5 июля 1914 г. Все члены семьи были очень заняты. Ночами Ленин писал письма и статьи. Крупская с матерью по окончании хозяйственных хлопот переписывали от руки его рукописи и письма для отсылки в Петербург. Анна Никифорова помогала им в этих ежедневных обязанностях. Некоторые письма переписывались обычными чернилами, в других между строк были написанные невидимыми химическими чернилами сообщения особой важности. Когда почта была готова, ее укладывали в рюкзак, и сам Ленин на велосипеде отвозил ее в почтовое отделение{137}. Особо секретные инструкции передавались устно или перевозились в чемодане с двойным дном или в подкладке одежды такими посыльными, как Анна Никифорова. Крупская хотела оставить ее в Кракове, но долг был важнее Материнских» чувств.

7 августа 1914 г. австрийская полиция арестовала Ленина по обвинению в шпионаже: началась мировая война, и Ленин был русским на территории врага. Благодаря вмешательству Виктора Адлера, социалистического депутата австро-венгерского парламента, и других, Ленин провел в тюрьме только двенадцать дней. По освобождении он и Крупская уехали в нейтральную Швейцарию, проведя по пути день в Вене. Они поселились в Берне, на Дистельвеге, как вспоминает Крупская, маленькой тихой улице рядом с Бернским лесом. Через дорогу жила Инесса.

В сентябре и октябре 1915 г., в Циммервальде, и в апреле 1916 г., в Кинтале, были проведены первые две из длинного ряда интернационалистических мирных конференций. Ленин присутствовал на обеих, отстаивая идею превращения империалистической войны в гражданские войны.

Ленин видел, что ему придется остаться в Швейцарии, пока идет война. Наступило время писать памфлеты: благо в его распоряжении были теперь отличные швейцарские библиотеки. Первый памфлет он окончил в начале января 1916 г. и 11 января отослал его Горькому в Петербург. Сопроводительное письмо было первым письмом Ленина к Горькому за истекшие два года. В свое время Горький написал Ленину письмо, в котором выступил с защитой махистских воззрений Богданова. Резкий ответ Ленина в декабре 1913 г. привел к разрыву между ними. В своем письме Ленин цитировал слова Горького: «Бог есть комплекс тех, выработанных племенем, нацией, человечеством, идей, которые будят и организуют социальные чувства, имея целью связать личность с обществом, обуздать зоологический индивидуализм». «Эта теория, — пишет Ленин Горькому, — явно связана с теорией или теориями Богданова и Луначарского. И она — явно неверна и явно реакционна… Все ваше определение насквозь реакционно и буржуазно».

Горький не ответил.

Ленин возобновил переписку в январе 1916 г., послав Горькому свою брошюру, озаглавленную «Новые данные о законах развития капитализма в земледелии. 1. Капитализм и земледелие в Соединенных Штатах Америки»{138}. Горький ее не напечатал — ее издала партия в Петрограде в 1917 г. В том же сопроводительном письме Ленин извещает Горького: «Сажусь за работу над брошюрой об империализме». За этой работой Ленин сидел с января до июня 1916 г.

Ленин питал поразительную страсть к коллекционированию цифр и цитат. Для памфлета об американском земледелии он переписал целые страницы цифр из переписей и кадастров 1900 и 1910 г., заполняя тетради выписками на английском языке из американских книг, журналов, газет и правительственных бюллетеней. Для своей книги об империализме он предпринял исследования гигантского масштаба. Он покрыл 760 страниц в двадцати тетрадях статистическими данными по многим странам и длинными отрывками из книг на английском, французском и немецком языках. Весь этот материал, написанный старательным почерком Ленина, с его пометками на полях, сохранился и был опубликован{139}. Крупская помогала в работе, переписывая под руководством Ленина длинные отрывки из книги Дж. А. Гобсона «Империализм».

Книга Ленина «Империализм, как высшая стадия капитализма»{140} до сего дня остается весьма употребительным оружием в арсенале мирового коммунистического движения. Этот характерный образец ленинской мысли сыграл важную роль в формировании советской политики. Предназначалась книга для легального издания в императорской России. Однако перед самым ее выходом в свет Ленин прибыл в республиканский Петроград и, так как переработать книгу не было времени, снабдил ее предисловием, датированным 26 апреля 1917 г. В этом предисловии Ленин объясняет, что вынужден был ввиду цензурных требований пользоваться «проклятым эзоповским языком»: например, приводил Корею как пример японского империализма, тогда как на самом деле хотел перечислить Финляндию, Польшу, балтийские края и азиатские провинции России в качестве иллюстраций царской империалистический политики. Это предисловие, а также другое предисловие, написанное Лениным 6 июля 1920 г. для немецкого и французского изданий, подчеркивают в сходных выражениях один и тот же основной тезис: «Империализм — канун социалистической революции». Ленин собрал все свои значительные умственные способности и большой материал, чтобы доказать это положение. Результатом была книга, приговаривавшая мировой капитализм к смерти. Первая мировая война, утверждал Ленин, была войной империалистической. В словаре Ленина империализм стал синонимом аннексионизма, хищничества, грабежа. В словаре Ленина империализм стал синонимом капитализма. Империализм был обречен, поэтому был обречен и капитализм.

Свою диссертацию Ленин начал горой статистических данных, покрытой зарослями цитат, доказывавших, что сосредоточение производства во все более крупных монополиях «вообще является общим и основным законом современной стадии развития капитализма». Картели становились «одной из основ всей хозяйственной жизни». Из этого следовало, что «капитализм превратился в империализм».

Поэтому, независимо от того, владеет капиталистическая страна колониями или нет, она становится империалистической, если она вошла в стадию монополистического капитализма. К этому выводу Ленин пришел путем нескольких логических скачков: одновременно с картелизацией промышленности разрастаются банки, которые скупают картели. Таким образом, «из разрозненных капиталистов складывается один коллективный капиталист» — гигантский банк. Старый же капитализм, «капитализм свободной конкуренции с безусловно необходимым для него регулятором, биржей, отходит в прошлое». Итак, «капитализм в его империалистической стадии вплотную подходит к самому всестороннему обобществлению производства, он втаскивает, так сказать, капиталистов, вопреки их воли и сознания, в какой-то новый общественный порядок, переходный от полной свободы конкуренции к полному обобществлению». «Но гигантский прогресс человечества, доработавшегося до этого обобществления, идет на пользу… спекулянтам». Обобществление сулит им «гигантское увеличение капитала, который, так сказать, льется через край, течет за границу и т. д.». Империализм означает огромные иностранные капиталовложения.