Чтение онлайн

В этих словах, написанных английским социологом в начале века, дан ключ к событиям, происшедшим в 1946 г. и позже. После Второй мировой войны у Англии осталось очень мало капитала для помещения в колониях. Представители английской торговли и промышленности ожидали более выгодных сделок от независимой Индии. А главное: всем стало ясно, — какая «неизмеримая опасность» будет грозить «гражданину», если ослабленная войной Англия останется сидеть на кипящем котле Индии.

Кроме того, тот самый фактор, который, по мнению Ленина, благоприятствовал империализму, на самом деле искалечил его. Ибо в 1945 г. «рабочая аристократия», «оппортунисты», «настоящие агенты буржуазии», «рабочие приказчики капиталистического класса» стали британским правительством премьер-министра Клемента Р. Эттли. Одним из первых его шагов было открытие переговоров, которые привели, два года спустя, к независимости Индии, Пакистана, Цейлона и Бирмы и начали тот процесс, в результате которого к 1960 г. длинный список колоний, освобожденных Соединенным Королевством, Нидерландами, Францией, Бельгией и Соединенными Штатами (Япония утратила свою империю в результате военного поражения), пополнился такими странами, как Израиль, Гана, Судак Малайя, Нигерия и Сьерра-Леоне.

Ленин предсказывал неотвратимое превращение старого капитализма в монополистический империализм, в умирающий паразитический строй, который пролетариат неизбежно должен будет свергнуть и заменить социалистической диктатурой, если ему не помешают оппортунисты. История обернулась совсем иначе. Демократия в лице общественного мнения, политических партий, профессиональных союзов, групп и отдельных лиц, боровшихся за реформы, плюс государственные интересы и своекорыстие капиталистов, а также наука и новые методы производства, организации и распределения подняли жизненный уровень до такой высоты, что в передовых капиталистических странах больше нет «обнищавших, истощенных от недоедания» масс. Сельскохозяйственная продукция выросла настолько, что развитые капиталистические страны в состоянии не только прокормить самих себя, но и оказать помощь своим прежним колониям. Возросшая производительность сельского хозяйства и промышленности и громадный рост среднего класса служащих (учителей, врачей, юристов, писателей, артистов, художников, работников транспорта, журналистов, работников радио и телевидения, издательского персонала, агентов по рекламе, общественным отношениям и т. д.) привели к необычайному расширению местных рынков. В результате капитал, который ранее тянулся в колонии и за границу, находит теперь более выгодное и надежное помещение дома. Это приводит к дальнейшему расширению производства и улучшению условий жизни; отсюда — более богатый внутренний рынок и рост местных капиталовложений вместо экспорта капитала.

Ввиду этого, положение, описанное с таким неодобрением Лениным и Гобсоном, в корне переменилось. Капиталисты развитых стран помещают свои деньги у себя дома или в других развитых странах, и только малая доля капитала течет в бывшие или настоящие колонии. Территории, прежде бывшие зависимыми, получают значительные суммы, в основном, по политическим причинам, в виде правительственной помощи, но капиталисты помещают большую часть своих финансов (как, впрочем, делалось всегда, даже в период расцвета империализма) в передовых странах с устойчивой экономикой и устойчивой политической системой. Теперь, наоборот, прежние колонии жалуются на уменьшение частных капиталовложений из-за границы. Так, посол и генеральный уполномоченный Индии по экономическим делам Б. К. Неру заявил 15 ноября 1960 г. в нью-йоркском Экономическом клубе: «Новые американские капиталовложения в Индии в течение последних лет не превосходили 10–20 миллионов долларов в год, включая удержанную прибыль. Это абсурдно маленькая сумма»{146}. Посол Неру указал, что одной из причин нерешительности капиталистов является «недоверие». Так много молодых режимов национализовали иностранную собственность и капиталовложения, что это, естественно, обескуражило поместителей капитала. Еще более веская причина — это подъем жизненного уровня народов, идущих в ногу с веком, и, вследствие этого, возросшие возможности помещения капитала дома и в дружественных иностранных государствах.

Сосредоточение капитала на домашнем рынке и освобождение большого числа колоний решением парламента метрополии, перевернули тезис Ленина об империализме вверх ногами.

Колониальные государства, в прошлом виновные в эксплуатации своих владений и пренебрежении' к их нуждам, обрели подлинное благосостояние, избавившись от них. Потеря колониальных империй была материально выгодна для западных капиталистических государств (хотя некоторые круги и пострадали). Она привела и к увеличению политических свобод, ибо, как неоднократно указывали Маркс и Ленин, один народ не может лишить другого свободы, не ограничив тем самым своей собственной. Колониальные народы настоятельно требовали свободы, и, исполнив их желание, их бывшие правители стали сами свободнее.

Закат западного империализма не был следствием отрицательного процесса разложения и паразитизма. Он был результатом трех созидательных процессов: революционного подъема в колониях, технической революции и народных требований, приведших к сглаживанию разницы между жизненными уровнями различных слоев населения во всех странах Запада.

Было бы несправедливо упрекать Ленина за то, что он не предвидел этих событий. Будущее трудно предугадать. Его можно критиковать только за то, что он совершенно исключал возможность такого пути. Жестокость своей собственной идеологии он приписал той общественной системе, которую хотел уничтожить.

Но западный мир оказался гибким и способным к приспособлению. Лейбористское правительство Великобритании национализовало Английский Банк и ряд отраслей промышленности, а также ввело всеобщее бесплатное медицинское обслуживание. Большая часть этих нововведений была сохранена последующими, строго капиталистическими консервативными кабинетами. В Соединенных Штатах, этой «цитадели капитализма», как говорят коммунисты, президент Франклин Д. Рузвельт открыл новую эру, которая продолжается и сейчас. Для этой эры характерно использование денежных средств федерального правительства, правительства штатов и местного самоуправления для поддержки, улучшения и модернизации частных предприятий и целых отраслей производства, например, сельского хозяйства. Федеральное правительство построило гигантские гидроэлектрические станции и оросительные системы. Некоторые из самых значительных частных предприятий Америки субсидируются правительством. В Австрии, которой правит коалиция католиков и социалистов, более 50-ти процентов промышленности и банков принадлежит государству. В Израиле 60 процентов народного хозяйства находится в руках социалистических профсоюзов, а остальное — в руках частного капитала. В Индии и в целом ряде слабо развитых стран, недавно ставших независимыми, развилась смешанная экономика, для которой характерно совершенно противоречащее марксистско-ленинской догме мирное соревнование частного и государственного капитализма. Государственный капитализм, советский синоним социализма, играет важную роль почти во всех капиталистических странах. В Западной Европе мирная конкуренция государственного и частного капитала повсюду приносит пользу обоим.

Это единство противоположностей является сущностью диалектики. И все-таки профессиональные диалектики вроде Ленина ничего подобного не могли предвидеть.

Правда, Ленин заметил в капитализме некоторую эластичность, когда пытался, во время Первой мировой войны, убедить левых большевиков, бухаринцев, что самоопределение национальных меньшинств достижимо при капитализме. Такое самоопределение разрушает империи, как показали современные события. Великобритания, например, признала мощь движения под руководством Ганди и Неру народным волеизъявлением в пользу самостоятельности и сделала соответствующие выводы, даровав Индии независимость. Но Ленин, хотя и начинал различать такой путь развития, упрямо настаивал, что «империализм находится накануне социалистической революции», что социалистический переворот положит конец капитализму, находящемуся в состоянии упадка. Ленин был неправ: капитализм выжил, благодаря реформам, а возрожденные народы бывших колоний заняли место в Объединенных нациях.

Самой большой ошибкой Ленина была неправильная оценка роли пролетариата. В согласии с марксистами XIX века, он считал пролетариат «могильщиком» капитализма. Могильщик, однако, — это плохо оплачиваемый чернорабочий, а чернорабочие с тех пор стали квалифицированными «рабочими в голубых воротничках», как говорят по-английски, и приобрели много общего со служащими («рабочими в белых воротничках»). Эмблема Третьего Интернационала (Коминтерна) изображала мускулистого рабочего, заносящего огромный молот, чтобы разбить цепи, в которые закован земной шар. «От напильника было бы больше пользы», — шутил в частных беседах Карл Радек. С приходом квалификации на смену физической силе, рабочие Запада перестали считать себя пролетариатом. Черной работе по копанию могил рабочий класс предпочел профессию хирурга и, вместе с передовыми капиталистами, сделал капитализму ту пластическую операцию, которая превратила его в современный общественный строй, соединяющий в себе высокий жизненный уровень масс, смешанную экономику и интернационализм.

Ошибки Ленина объясняются многочисленными причинами: свойственным его характеру убеждением в неизлечимости недугов врага, пламенной верой в мировую революцию и создание социалистического строя на обломках рухнувшего капитализма, склонностью видеть в мировых условиях всего лишь слепок с условий русских, непримиримым, не знающим среднего пути, ограниченно-партийным подходом ко всем вопросам и, наконец, тем — и это, может быть, самая важная причина, — что он не понимал, как много может сделать современное государство с помощью планирования, обеспечения безопасности частных лиц, сглаживания антагонизма между классами и целительных реформ.

* * *

1 В 1940 г. два советских экономиста выпустили книгу{147}, снабженную обильными статистическими данными, в которой доказывалась правота ленинского тезиса о скором конце империализма, а значит и капитализма. Они цитируют Гитлера в защиту колониализма. 11 февраля 1933 г. он сказал корреспонденту лондонской «Дэйли Экспресс»: «Германия нуждается во многом из того, что могут дать колонии, и колонии нам нужны в той же мере, что и другим державам». 23 марта 1933 г. Гитлер заявил в Рейхстаге: «Мы знаем, что географическое положение Германии, бедной сырьевыми материалами, не гарантирует экономической самостоятельности нашему государству»{148}.

Кажется несколько странным, что коммунисты цитируют Гитлера, чтобы доказать правоту Ленина. Четверть века существования послевоенной Западной Европы без колоний — доказательство того, что Гитлер представлял собой мертвое прошлое капиталистического империализма. Он устарел еще будучи в зените своей власти, потому что его идеи были устаревшими. Он верил в аннексии. В них верят и советы: они вели политику аннексий и экспансии во время и после Второй мировой войны. Но Запад, несмотря на монополии, отказался от империализма, а следовательно и войны, и медленно переходит теперь от национализма к интернационализму, открывая новую, созидательную историческую эпоху. Ленин отрицал, что такое могло случиться. Его последователи, слепо верящие в его устаревшие теории, отказываются видеть происходящее у них на глазах.