Чтение онлайн

…………………………….

В этом царстве зеленом природы

Не увидишь рыданий и слез.

Негодование и гнев поэта нарастают в его стихотворениях 1905 года, вызванных к жизни начавшейся в стране революцией. Они публиковались в сборниках «Народного кружка», который возглавлял П.А. Травин (1877-1942), участник «Суриковского литературно-музыкального кружка», состоявшего из писателей-«самородков». В течение 1905 года «Народным кружком» были подготовлены к изданию пять сборников: «Утро», «Волны», «Прибой», «Огни» и «Звон». Из них успели выйти в свет только первые три. Клюев участвовал в сборниках «Волны» и «Прибой», где были напечатаны пять его стихотворений. Два других стихотворения Клюева предназначались для сборника «Огни», так и не дошедшего до читателей. По сохранившемуся цензурному экземпляру видно, что в одном из стихотворений («Пусть я в лаптях, в сермяге серой...») цензором были вычеркнуты следующие строки: «Века насилья и невзгоды, Всевластье злобных палачей, Желанье пылкое свободы Не умертвят в груди моей», а также строка «Что к свету путь загородил». В другом стихотворении («Мужик») были вычеркнуты вторая, третья, четвертая строфы и последняя строка. Приводим его полный текст:

МУЖИК

Только станет светать – на работу

Мужичок торопливо идет, –

Про свою вековую заботу

Песню скорбную тихо поет:

«Эх ты, жизнь, наша долюшка злая,

Безответный удел мужика,

Ты откуда явилась, лихая,

Подневольная жизнь батрака?

Эх ты, поле, родимое поле,

Что я кровью своею полил,

Если б был я на радостной воле –

Я б тебя еще больше любил!

Да обрезаны соколу крылья,

Загорожены к свету пути,

Цепью тяжкою злого насилья

Силы скованы в мощной груди!»

……………………………..

Только станет светать – за рекою

Песню жалобно кто-то поет,

И звучит эта песня тоскою

И кому-то проклятия шлет.

Многое в стихах молодого Клюева напоминает творчество крестьянских поэтов XIX века (И. Никитина, И. Сурикова, С. Дрожжина) и их последователей, поэтов-«суриковцев». Муза этих поэтов была жалобной, заунывной. Основная тема их творчества – горемычная бедняцкая доля; ведущий мотив – безысходность. «Долюшка злая», «подневольная жизнь батрака» – эти и другие выражения Клюев как бы заимствует из словаря крестьянских поэтов. С другой стороны, молодой Клюев был, очевидно, знаком и с поэзией русского революционного народничества (Н.А. Морозов, П.Ф. Якубович), и с некрасовской традицией (Л.Н. Трефолев). Гневные бунтарские настроения усиливаются в его стихах 1905 года. Жалобная мужицкая песня начинает звучать угрожающе: «И кому-то проклятия шлет». Освобождение народа от векового рабства – этим благородным пафосом проникнуты клюевские стихотворения революционной поры. Поэт жаждет изменения жизни и верит, что оно свершится с приходом Революции.

Где вы, невинные, чистые,

Смелые духом борцы,

Родины звезды лучистые,

Доли народной певцы?

Родина, кровью облитая,

Ждет вас как светлого дня...

«Порывы кипучие», увлекающие поэта, особенно ощутимы в «Гимне свободе» («Друг друга обнимем в сегодняшний день...»). Однако важно отметить, что даже в 1905 году – в самый апогей революции – Клюев воспринимает ее не только как социальное, но и как религиозное обновление. Бунтарские устремления Клюева были направлены на осуществление его религиозных чаяний (в духе раннехристианских апостольских заветов). Революция представала Клюеву наступлением царства Божьего, а долгожданное освобождение крестьян от нищеты и рабства было для него равносильно воплощению христианского идеала – «братства». Это роднит Клюева с русскими сектантами, религиозность которых выражала, как правило, социальный протест. Молодой Клюев (независимо от того, насколько близок он был к тем или иным сектантским общинам) глубоко усвоил мятежный дух русского сектантства, его «антигосударственность» и «антицерковность». (К официальной церкви Клюев в те годы относился недоверчиво и «православным» себя просил не считать). Встречая «свободу», люди «братски» обнимают друг друга и – в изображении Клюева – наряду с новыми революционными песнями слагают и «новые молитвы» («Гимн свободе»). Эта черта – слияние мятежного и религиозного чувства – выражает основную направленность творчества молодого Клюева.

На революционные события Клюев откликнулся не только свободолюбивыми стихами. Активный сторонник «народного дела», поэт с головой погружается в пропагандистскую работу: на собраниях и крестьянских «сходах» призывает к неповиновению властям, разъясняет решения Всероссийского Крестьянского союза. Есть основания полагать, что в апреле 1905 года Николай Клюев был подвергнут обыску и привлечен к дознанию в связи с тем, что распространял среди служащих станции Кусково Московско-Нижегородской железной дороги прокламации революционного содержания; во всяком случае, из запроса, направленного год спустя олонецким жандармским ротмистром Павловым помощнику начальника Московского жандармского управления в Московском и Звенигородском уездах, явствует, что по этому делу привлекался «некто Клюев». Идет ли речь об одном и том же лице или о разных людях, – не установлено.

В конце 1905 – начале 1906 года Клюев неутомимо продолжает свою деятельность в родных местах – Вытегорском уезде Олонецкой губернии. В январе 1906 года за антиправительственную пропаганду Клюев был арестован и заключен в тюрьму. Четыре месяца (с 25 января по 26 мая) провел он в вытегорской уездной тюрьме, затем был переведен в Петрозаводск, где пробыл еще два месяца (до 26 июля). Это было его первое тюремное заключение.

«Впервые я сидел в остроге 18 годов от роду, – рассказывал Клюев в 1923 году, – безусый, тоненький, голосок с серебряной трещинкой. Начальство почитало меня опасным и «тайным». Когда перевозили из острога в губернскую тюрьму, то заковали меня в ножные кандалы. Плакал я, на цепи свои глядя. Через годы память о них сердце мне гложет...».

Приводим полностью текст рапорта, направленного вытегорским уездным исправником олонецкому губернатору 26 января 1906 года. Этот документ (им открывается дело «О заарестовании в порядке охраны крестьянина Николая Клюева») – ценное свидетельство пропагандистской деятельности молодого поэта, его революционных настроений и намерений.

«24 сего января в 11 часов дня я получил донесение полицейского урядника 2 уч<астка> 2 стана, который донес, что проживающий в Макачевской вол <ости> дер<евне> Желвачевой сын сидельца Алексея Клюева – Николай Клюев, 22 сего января, находясь на Пятницком сельском сходе в деревне Косицыной, возмущал бывший на сходе народ, говоря, что начальники ваши есть кровопийцы ваши, что они вам делают только худо, что по милости их, дворян и помещиков, стало все дорого и все падает на мужиков, причем урядник доказывает, что на этом сходе составлен приговор* [То есть решение, постановление собрания (устар.)] о том, чтобы в Пятницком обществе** [Пятницкое общество (Пятницкая крестьянская община) объединяло ряд деревень по реке Андоме] стражников не было и что тут же Николай Клюев избран уполномоченным в Государственную думу. Кроме сего, урядник донес, что тот же Клюев, 14-го января, будучи в Макачевском волостном правлении, в частных разговорах высказывал, что платить податей совсем не надо и нужно отобрать землю у священников.

По поводу этого донесения я 25 числа отправился в Макачевскую волость за 28 верст и после собранных негласно сведений, указывающих на то, что Клюев действительно возбуждает крестьян к противоправительственным действиям и что, будучи на сходе 22 числа, читал там какой-то печатный приговор, к которому некоторые крестьяне и подписывались, я произвел в помещении Клюева обыск, но никакого печатного приговора, а равно каких-либо прокламаций или запрещенных листков не нашел (думаю, что все могущее составлять интерес для дела скрыто). Тем не менее в бумагах Клюева оказалось:

1. Записка, писанная рукою Клюева, от крестьянина Вытегорской волости Ильи Абакумова с просьбою его к «Бюро содействия Крестьянскому союзу» о присылке для передачи в общество бланка приговора и книжек постановлений «Первого учредительного собрания».* [Вероятно, имеется в виду первый учредительный съезд Всероссийского Крестьянского союза, состоявшийся в Москве в августе 1905 г.]. По поводу каковой записки Клюев дал отзыв, что он Абакумова не знает, но случайно встретился с ним, когда он приезжал в Макачево за глиною, вывозимою отсюда по подряду у арендаторов, и, записавши его адрес, хотел эту записку послать в Бюро для высылки Абакумову всего просимого, но отправить эту записку не успел. 2. Повестка, писанная Николаем Клюевым красными чернилами, о приглашении на чтение в дом Ишина в д<еревню> Шлобину, в воскресенье (число не поставлено). 3. Открытое письмо от Народного кружка из Москвы, указывающее, что Клюев посылает туда свои сочинения. 4. Объявление, печатанное на машине, от Народного кружка об издании периодических выпусков «Народной мысли»,** [Журнал под таким названием в 1905-1906 гг. в Москве не издавался] и такой же другой листок, заключающий в себе правила Народного кружка. 5. Письмо на одной четвертине почтовой бумаги от председателя Народного кружка от 17 июня 1905 г. и 6. Одиннадцать больших и малых листов черновых, писанных рукою Клюева и составляющих его сочинения. Все эти бумаги отобраны и взяты к делу о Клюеве.

Расспрошенный Клюев на вопросы мои отозвался, что печатный приговор как образец для ознакомления крестьянских обществ и составления приговоров был ему прислан из «Бюро Всероссийского Крестьянского союза» и он его читал на сходе; причем после долгих обдумываний сказал, что приговор, сколько помнит, заключал в себе следующие требования крестьян:

1) Управления не чиновниками, а выборными от народа, 2) обязательного бесплатного обучения, 3) отмены всех исключительных законов, 4) отмены смертной казни, 5) освобождения всех заключенных по политическим причинам, 6) свободы союзов, собраний, слова, печати и 7) чтобы земля была отобрана частию без платы, частию за плату (подразумеваются, как говорит Клюев, частные и удельные земли).

По расспросам есть указания, что некоторые из бывших на сходе подписывались к прочитанному Клюевым печатному приговору. О том же, что Клюев говорил на сходе, что начальники – кровопийцы и желают крестьянам только зла, вполне подтвердил бывший на сходе сборщик Ефим Железный. По дознанию моему, также есть указания, что Клюев избирался уполномоченным в Государственную думу по заявлению кр<естьянина> Михаила Ишина, который точно так же был избран, и, как надо полагать, об этом приписано к тому же печатному приговору самим Клюевым. Крестьянин Ишин, по секретно собранным мною сведениям, представляется человеком подозрительным в проведении между крестьянами суждений неосновательных; у него в доме предназначалось Клюевым чтение, для чего составлены были пригласительные повестки, и можно заключить, что приговор крестьян о том, чтобы у них в обществе не было стражников, составлен по инициативе Ишина, хотя он в этом не сознается и говорит, что составлен по усмотрению всего общества, ввиду будто бы предположений, что стражников принял на свой счет волостной сход; причем приговор этот составлен в выражениях уклончивых: "Доводим до сведения начальства, что полицейские стражники для нашего общества не нужны, так как в таковом жители никаких противоправительственных насилий не производят".