Чтение онлайн

Товарищи! Сперва разогнали Думу, теперь начинают убивать депутатов Думы. Наемный убийца не пощадил одного из первых сынов России Михаила Яковлевича Герценштейна. Так мстит умирающий тиран народу, так мстят тираны борцам за народное дело. Позор палачам, ненависть угнетателям, месть убийцам! Товарищи, еще долго, может быть, будут нас расстреливать и вешать, долго потому, что еще не все угнетенные, не все рабочие и крестьяне понимают, что в единении сила. Много еще среди нас отсталых, робких, не разорвавших еще связей со старыми суевериями. Товарищи! Объединяйтесь сами, зовите за собой других, объясняйте всем, что народ обманут, ограблен только потому, что еще не все реки и ручейки освободительного движения слились в один могучий поток!..

Заходит солнышко. Свежеет вечер. Темнеет даль. А у креста все еще слышны речи, все еще раздается призыв – объединяйтесь, объединяйтесь на борьбу с общим врагом.

Одиннадцать часов. Смолкли речи, на груде камней не видно уже говорящих людей, толпа сгрудилась, и вдруг в тиши летней ночи раздалась могучая песнь, обет борцов за свободу. «Отречемся от старого мира, отряхнем его прах с наших ног» – смело и громко звучат в похолодевшем воздухе гордые слова гимна, горячо звучат голоса поющих».

Видно, что молодой олонецкий поэт не был борцом-одиночкой и что Олонецкое жандармское управление ничуть не ошибалось, когда еще в марте 1906 года сообщало в Петербург о явном стремлении Клюева «войти в связь с социал-демократами и революционерами». Материалы дела подтверждают: конспиративные связи с единомышленниками установились у Клюева (не только в Петрозаводске, но и в других городах) уже в 1905 году. Так, в марте 1906 года начальник Петербургского жандармского управления уведомил жандармское управление в Петрозаводске о том, что при обыске в квартире учителя П.А. Мякотина, принадлежащего к Крестьянскому союзу, обнаружен адрес Н.А. Клюева, жителя Олонецкой губернии.

В своем письме к ссыльным революционерам Клюев просил их обратиться к живущему в Ярославле Александру Лаптеву («он – адвокат и может помочь»). Упоминает он и о Каргополе (этот город в то время относился к Олонецкой губернии): «Товар<ищей>-рев<олюционеров> в Каргополе не имею, был один, да и тот в тюрьме. Знаю два-три мещанских семейства, но вас они спутаются, потому что не знают сути». Клюев также сообщает, что изучил каргопольскую жизнь «до тонкостей», что в Каргополе, «кроме церковных порогов, буквально негде кормиться» и т. д. Создается впечатление, что Клюев до 1906 года неоднократно бывал в Каргополе и, возможно, жил в этом городе подолгу.

Самая любопытная деталь в перехваченном письме – петербургский адрес кружка эсеров, названный Клюевым (Васильевский остров, Большой проспект, дом №27, кв. 4), а также имя Марии Михайловны Добролюбовой, проживавшей тогда по этому адресу. «Сюда можно обращаться и за денежной помощью, – пишет Клюев, – только я думаю, и этот кружок арестован, хотя месяц назад был цел. Если желаете, можете написать, сообщив о моем аресте».

Мария Михайловна Добролюбова (1880-1906) – личность, небезызвестная в истории русского освободительного движения. Примыкая к эсерам-«максималистам», она вела в 1906 году активную пропагандистскую работу среди крестьян Богородицкого уезда Тульской губернии, распространяла прокламации и агитационную литературу. В августе 1906 года против М.М. Добролюбовой было возбуждено уголовное дело; в сентябре она была арестована (в Петербурге) и отправлена в тульскую тюрьму. В ноябре вернулась в Петербург и 11 декабря 1906 года скоропостижно скончалась. Мария Добролюбова была – при всей крайности своих революционных устремлений – человеком религиозным: в ней явственно ощущалась потребность жить и действовать ради других, угадывалась жажда самопожертвования, подвига; многим современникам она казалась «святой». Известна запись в дневнике Блока от 31 декабря 1911 года, передающая содержание его разговора о Маше Добролюбовой с журналистом А.В. Румановым: «Главари революции слушались ее беспрекословно, будь она иначе и не погибни, ход русской революции мог бы быть иной...».

Молодой девушкой Мария Добролюбова испытала сильное влияние своего старшего брата Александра Добролюбова (1876-1945?), поэта, одного из ранних русских символистов (его первая книга вышла в 1895 году). Александр Добролюбов был своеобразной личностью. Его известность объясняется, однако, не столько его стихами, сколько его нашумевшим в свое время «уходом». В 1898 году, пережив глубокий нравственный кризис, Добролюбов отказался от литературного творчества, резко порвал со своим кругом и ушел «в народ». В течение многих лет он странствовал по России, проповедуя свои социальные и религиозные взгляды, призывая к «опрощению», «молчанию» и т.п. Проповеди Добролюбова пользовались успехом среди известной части крестьянства, особенно в Самарской и Оренбургской губерниях; у него было немало (видимо, несколько сотен) последователей («добролюбовцев»). А. Добролюбова высоко ценил Лев Толстой; с ним дружил в 1890-е годы Валерий Брюсов, который и позднее поддерживал «полевого странника», переписывался с ним, издавал его сочинения. Личность Добролюбова привлекала к себе внимание Блока (см. его стихотворение 1903 года «А.М. Добролюбов»), Д.С. Мережковского, З.Н. Гиппиус и других литераторов. Жизненный «подвиг» Добролюбова волновал и Клюева, особенно в 1907-1910 годах. Имя Добролюбова не раз упоминается в его письмах к Блоку. Сохранилось также стихотворение Клюева, написанное позднее, – «Александр Добролюбов, пречистая свеченька...».

О личных контактах между Клюевым и Добролюбовым сведений не обнаружено. Однако не подлежит сомнению, что Клюев был близко знаком с сестрой Марии и Александра – Еленой Добролюбовой (1882–?). Подобно своей старшей сестре, Е.М. Добролюбова окончила специальные педагогические классы Смольного института (в 1902 году), а затем, в 1905-1906 годах, стала участницей революционных событий (например, в 1905 году она проживала вместе с Марией по тому самому адресу, который Клюев в своем письме указывает как конспиративный). Е.М. Добролюбовой посвящено несколько стихотворений молодого Клюева. К ней обращено также письмо Клюева, написанное, судя по содержанию, осенью 1907 года, причем олонецкий поэт писал ей, видимо, и до этого.

Одно из стихотворений Клюева с посвящением «Е.Д.» называлось «Предчувствие» («Пусть победней и сумрачней своды...»). Написанное «в дни потерь и большого унынья» (вероятно, в 1908-1909 годах), оно звучит трагически. Поэт обращается к Елене Добролюбовой как к сестре по духу и соратнице по борьбе. Вспоминая о «былом недалеком», когда они вместе «...как вещие маги, Прозревали миры впереди», поэт оплакивает несбывшиеся надежды и среди стонов «замученных жертв» слышит «предсмертный рыдающий стон» своей подруги. Впрочем, насколько можно судить, знакомство Клюева с Еленой Добролюбовой было непродолжительным.

В письме Клюева к Е.М. Добролюбовой трижды упоминается Леонид Дмитриевич. Это – Л.Д. Семенов-Тян-Шанский (1880-1917), внук известного географа, близкий одно время к Блоку поэт-символист. В первое десятилетие XX века Л.Д. Семенов был фигурой весьма заметной в столичном литературном мире. Студентом Петербургского университета он начал писать стихи, в 1905 году издал свою первую (и единственную) книгу. Семенов восторженно приветствовал приближение революции, хотя метался между марксистами и социалистами-революционерами. В июле 1906 года Семенов был задержан в Курской губернии, где занимался революционно-пропагандистской работой, и заключен в тюрьму, откуда ему удалось освободиться лишь в начале декабря. Вернувшись в Петербург, Семенов узнал о гибели Маши Добролюбовой, своей ближайшей единомышленницы.

Письмо поэта к Е.М. Добролюбовой подтверждает любопытный для биографии Клюева факт: его личное знакомство с Л.Д. Семеновым состоялось уже в самом начале 1907 года (видимо, в Петербурге). «9 месяцев прошло со дня моего свидания с Л<еонидом> Д<митриевичем>, тяжелы они были – долгие, долгие... И только, как свет небесный, изредка приходили его письма – скажите ему об этом». Клюев жалуется на «безответность» Л.Д. Семенова, не отвечающего на письма из Олонии. Между тем осенью 1907 года в жизни Семенова наступает переломный момент. Поражение революции, пребывание в тюрьме, смерть Марии Добролюбовой – все это побуждает его отказаться от литературного творчества, порвать со своей средой и, вслед за А.М. Добролюбовым, уйти «в народ». «Главной целью этих скитаний <...> было для Л<еонида> Д<митриевича> богоискательство в народной жизни. Для этой цели он сблизился тогда же со многими духовными сектантами из народной среды, изучал внутренний строй многих сект и не терял в то же время связи с А.М. Добролюбовым и его последователями», – рассказывал его дядя, А.П. Семенов, в письме к С.А. Венгерову 8 января 1918 года. Основным местом жительства Л.Д. Семенова становится деревня Гремячка в Данковском уезде Рязанской губернии. В эти годы Семенов сближается с Л.Н. Толстым, которого впервые посетил летом 1907 года. Толстой был искренне привязан к Семенову, обменивался с ним письмами.

Л.Д. Семенов обратил внимание на молодого олонецкого поэта, родственного ему по своим настроениям. Он помог ему снестись с редакциями видных петербургских журналов, посылал ему письма, книги. Благодаря содействию Л.Д. Семенова стихотворения Клюева были напечатаны в 1907 году в журнале «Трудовой путь» (№5 и 9). Характер отношений между Л.Д. Семеновым и Клюевым проясняет единственное сохранившееся письмо к нему олонецкого поэта, отправленное 15 июня 1907 года из Вытегорского уезда в Петербург.