Чтение онлайн

– Айриша, вы просто волшебница! Такой плов приготовили – любой ресторатор от зависти лопнет, – похвалил хозяйку Лев Иванович, когда они с Алаутдиновым вышли из-за стола. – И шашлык я давно такой не пробовал. Вам надо к нам в Москву – свой ресторан открывать.

– Ой, ну что вы! – смутилась жена Егора Арсеновича. – Мы и тут с сыном еле управляемся с кафе, а уж в Москве-то! Там такая конкуренция! – махнула она рукой, ловко прибирая со стола вместе с младшей из невесток.

– Правильно, жена, мыслишь, – одобрил Алаутдинов. – Лучше быть первыми в маленьком городе, чем потеряться в мегаполисе среди множества ресторанов и кафе.

– Тут у нас своя клиентура постоянная, и уважение, и связи с поставщиками продуктов налажены. Только лучшее завозят, – улыбнулся Рустем, старший сын Алаутдинова.

– Вот! – многозначительно поднял палец Егор Арсенович. – Пойдем ко мне в кабинет, поговорим о том о сем, а потом Айриша тебе в детской постель приготовит. Внуки сегодня и с родителями поспят. Они только рады будут такой перемене.

– Вот уж не знаю, – засмущался Гуров. – Не хотелось бы вас теснить. Я могу такси заказать…

– Делай, как знаешь, как тебе удобнее и лучше, – ничуть не обидевшись на отказ, ответил Алаутдинов. – Не в моих привычках насильно человеку навязываться.

– Мне, Егор, – Гуров называл в неформальной обстановке Алаутдинова только по имени, как у них между собой и было принято, – удобней будет от Улямова ездить. Сам видишь, ноги у него совсем не ходят. Так я его хотя бы на своей машине до управления довезу.

– Да, ноги у Тамира с каждым годом все больше отказывают, – сочувственно покачал головой Егор Арсенович.

– А что у него с ногами?

– Он тебе сам не рассказывал разве?

– Нет, не говорил. Да я и не спрашивал. Неловко как-то.

– С его ногами история давняя, и он ее вспоминать не очень любит, – Алаутдинов опустился в кресло и жестом пригласил Гурова сесть рядом на другое точно такое же кресло. – Ты думаешь, почему у него своей машины нет? Думаешь, оттого что он купить ее не может? Может. Деньги есть, и возможность есть. Но он за руль просто с той самой злополучной аварии не садится. Чисто на психологическом уровне осторожничает.

– Аварии? – Льву Ивановичу представилась автокатастрофа, в которой серьезно пострадал Улямов, и он спросил: – Давно?

– Лет двенадцать назад. Тамир тогда еще в Москве работал. Случилось ему гнаться за преступником, убийцей. А тот сел в такси и водителя под пистолетом заставил гнать на всей скорости за город. На МКАД, значит, выезжать. Тамир остановил какого-то водителя на «жигуленке» и, воспользовавшись правом, стал требовать освободить машину и предоставить ее ему. Но тот выходить не стал, а просто пересел на пассажирское. Оба непристегнутые были…

Алаутдинов помолчал, а потом, вздохнув, продолжил:

– На МКАДе движение небольшое было. И Тамир думал, что вот-вот догонит преступника, но тот вдруг решил выкинуть таксиста прямо на ходу и сам сесть за руль. Ну и выбросил… Тот покатился прямо под колеса «Жигулей». Улямов резко свернул, его вынесло на встречную полосу. А по ней как раз маршрутка ехала. Такие вот дела… Как он еще жив остался – это просто чудо.

– А что остальные? – осторожно спросил Гуров, хотя уже и так догадывался, что ничего хорошего и утешительного Алаутдинов ему не скажет.

– Хозяин «жигуленка» на месте погиб, шофер автобуса – тоже, и еще – один пассажир. Остальных пассажиров, девять человек, с разными степенями тяжести на «Скорой» увезли, – хмуро ответил Егор Арсенович. – После этого Тамир и перевелся к нам в Шараповск. Но прежде почти год восстанавливался. А того преступника только через полгода поймали, и то случайно.

– Да, работа у нас не из спокойных, – задумчиво констатировал Гуров.

– Ты мне вот что скажи. Какие у тебя идеи насчет того, кто мог убить Игнатова? Я ведь тебя знаю. Наверняка у тебя уже есть соображения по этому поводу, – сменил тему после недолгого молчания Алаутдинов.

– Соображения-то есть, да вот только они пока что остаются такими соображениями, на которые преступника не поймаешь, – ответил Лев Иванович. – Но если хочешь знать мои мысли, то они таковы. У меня складывается впечатление, что убийство было запланировано заранее. Об этом я уже говорил. И убийца или тот, кто заказал Игнатова, ранее работал или до сих пор работает на «Дионисе». Причем работает там давно. Ну или работал – давно. Я узнавал: дверь в подвал была заделана шесть лет назад. Но убийца, или заказчик, о ней знал, а значит, проработать на ликероводочном он должен был не меньше семи-восьми лет. К тому же он отлично ориентировался как на самой территории завода, так и на территории вокруг него. Хорошо знал местность. Поэтому мне кажется, что он и выбрал это место для убийства Игнатова не случайно.

Гуров немного помолчал, а потом продолжил рассуждать:

– Второе. Убийца, или исполнитель заказа, следил за Игнатовым или просто знал его очень хорошо. То есть знал его привычки и слабости. Знал, что управляющий «Диониса» всегда передвигался только на своей машине, что встречи деловые или встречи с любовницами назначал на вечер. В том числе и вечер выходного дня. Знал, что нередко деловые встречи проходили в кабинете управляющего. Вполне вероятно, что и Игнатов знал убийцу. И знал, по какому поводу будет назначена встреча. Предполагаю шантаж.

– Почему именно шантаж? И какого рода? Деньги, любовная связь? – Алаутдинов внимательно следил за ходом мыслей Гурова.

– И деньги, и любовная связь – оба варианта вполне подходят, – подумав, ответил Лев Иванович. – Деньги воровались именно для любовницы, чтобы ее удержать. Любовница была замужем, и по слухам – ее муж был ревнив.

– А не мог муж узнать, что его любезная водится с Игнатовым, и убить его?

– Мог. Но тогда все равно он должен был иметь какое-то отношение к «Дионису».

– Или просто заранее подготовиться к убийству, – предположил Алаутдинов.

– Да, – согласился Лев Иванович. – Или и то, и другое вместе. Не стоит исключать вариант, что муж этой Полины работал или работает на предприятии и слухи об изменах жены дошли до него, хотя и с большим запозданием. Она ведь полтора года встречалась с Игнатовым.

– Да, такое часто бывает, что муж последним узнает о шалостях жены. Даже если он ревнует ее к каждому столбу. Одно дело – подозревать, а другое… – вздохнул Егор Арсенович и зевнул.