Чтение онлайн

С этими словами Бет вскочила, захлопнула дверь и выкрасила свою спальню в черный цвет. Я не знаю, в чем проблема, но точно знаю, что мама придет В ЯРОСТЬ от покраски.

В общем, я пошел к бабушке и рассказал ей все о павшем на мою голову проклятии. Бабушка была довольно занята, пытаясь прочистить трубу, но все же дала мне один совет:

– Райли, везения или невезения не бывает. Люди сами творят свою судьбу.

С этими словами она потянула вантуз, раздался жуткий треск, затем послышалось грозное бульканье, похожее на отрыжку, и потоки застоявшейся грязной воды хлынули в комнату.

– Похоже на ужасное невезение, – сказал я, между тем как с наших голов стекала слизь.

– Просто сходи за шваброй, – ответила она.

Однако на следующий день в школе бабушкины слова не шли у меня из головы. «Люди сами творят свою судьбу». Я продолжал размышлять над этим, пытаясь понять, что это в точности значит. И уже потом, на перемене, когда я шел по коридору в предвкушении завтрака, я наконец понял. Прямо передо мной, на самом верху лестницы, лежала банановая кожура. Существует ли более явный признак неминуемого несчастья, чем банановая кожура? Поскользнусь ли я на ней и полечу вниз головой по лестнице? ВОЗМОЖНО. Но что, если бы… я сотворил собственную судьбу, подняв эту банановую кожуру? Никакого невезения! Я бы рассмеялся в лицо проклятию!

К несчастью, прежде чем я успел поднять кожуру, я увидел группу детей из подготовительного класса, дружным строем направлявшихся к лестнице – И К БАНАНОВОЙ КОЖУРЕ, СООТВЕТСТВЕННО! Я легко мог представить, чем все это закончится: пятилетние малыши со сломанными руками и ногами в больнице – и все потому, что я не поднял банановую кожуру. Классический пример невезения для всех участников. Нельзя было терять ни секунды, поэтому я героически встал перед банановой кожурой, выставил вперед руки, преграждая им путь, и заорал:

– НЕ ПОДХОДИТЕ!

Но тут же оказалось, что, возможно, я слегка перестарался, пытаясь преградить им путь, поскольку от неожиданного толчка первый ребенок упал назад, и если вы играли в домино, то можете представить, что было дальше – просто замените кости домино на пятилетних детей… Короче говоря, первый ребенок сбил с ног второго, второй – третьего и так далее, пока не свалился последний ребенок… за которым, ясное дело, уже никого не было. Однако за ним стояла подставка с большим серебряным кубком, завоеванным нашей школьной командой и с триумфом доставленным сюда в прошлом семестре. В общем, ребенок врезался в подставку, та опрокинулась, кубок соскользнул вниз и грохнулся об пол, разлетевшись на сотни осколков.

Прежде чем продолжить, хочу сказать, что, вероятно, это был дешевый кубок, поскольку я почти уверен, что настоящее серебро так не бьется, однако это не успокоило мистера Хантера (футбольного тренера), заявившего, что ВО ВСЕМ ВИНОВАТ ТОЛЬКО Я.

И я знал, что он был прав. Невезение преследовало меня, так или иначе. Древняя мудрость не сработала. Нужно было придумать другой способ решения этой проблемы. Срочно.

Было мое любимое время года – время, когда начинаются школьные представления; в раздевалках суета, воздух электризуется. Ах! Свет прожекторов! Рев толпы! Мне не терпелось выйти на сцену и насладиться всем этим.

– Ни пуха ни пера! – пожелал я своим товарищам-актерам.

Актеры всегда желают друг другу «ни пуха ни пера» вместо «удачи тебе» перед выходом на сцену, поэтому я не понял, почему все как-то странно на меня посмотрели.

– Райли, нам больше не нужны никакие неприятности! – сказала мисс Клор, наш режиссер. – Ты, как бы это сказать, пользуешься определенной репутацией.

Ну вот, приехали. У меня уже, оказывается, есть «определенная репутация». Я решил, что не стоит больше привлекать внимание к моему невезению, и продолжил наносить грим. Сегодня я дебютировал в роли «Горючего топлива: Газа» в нашей новой смелой постановке этого года из серии «Глобальное предупреждение», полностью посвященной экологической катастрофе. На нашей генеральной репетиции присутствовали ученики младших классов, большинство из которых расплакались, так что всем стало ясно, что мы создали мощную и волнующую постановку. Конечно, наше шоу не обошлось без промахов. Поскольку я играл «Горючее топливо: Газ», у меня был сверкающий наряд с легким шифоном и блестящий грим, труднее пришлось «Горючему топливу: Углю», надевшему просто черные брюки и черную футболку, и «Горючему топливу: Нефти», также надевшему… черные брюки и черную футболку. Они практически ничем не различались, и я даже предложил, чтобы у каждого из них был какой-нибудь отличительный атрибут – ну, например, яркая шляпа или смешная походка, однако мисс Клор проигнорировала мое предложение, что, на мой взгляд, красноречиво свидетельствовало о ее непрофессионализме и недостатке опыта в театральной сфере, но тем не менее.

– Если кому-нибудь нужно сходить в туалет до начала представления, то лучше сделайте это сейчас! – сказала мисс Клор.

Мне действительно не мешало бы сходить в туалет, но также нужно было разогреть голос. Актерам необходимо распеваться перед выступлением, чтобы на сцене их голоса звучали ГРОМКО и ЧИСТО. Главное сейчас – представление. А туалет находится рядом с выходом на сцену, поэтому я не сомневался, что успею забежать туда до начала выступления…

Мой план был бы отличным, если бы не объявление на двери туалета:

Несомненно, мне НЕ ПОВЕЗЛО, а потом НЕ ПОВЕЗЛО еще больше, поскольку пришлось ждать, пока не рассядутся важные гости – мэр и местный бизнесмен, собиравшийся оплатить новую экипировку нашей футбольной команды, – и наше выступление задержали на десять минут, а мисс Клор не позволила никому покидать сцену. Не сомневаюсь, что сейчас вы уже мысленно представили, что будет дальше: я описаюсь на сцене, мне будет очень стыдно, об этом упомянут во всех обзорах, я больше никогда не получу роль в школьном представлении, короче, мне НЕ ПОВЕЗЕТ еще больше. Что ж, вы ошибаетесь. Ну, почти.

По мере того как мне все сильнее хотелось писать, я попытался представить знойную пустыню, поскольку слышал, что если заставить себя испытывать жажду, то можно перехитрить свой организм, и писать хотеться будет не так сильно. В своем воображении я видел песок, кактусы, нещадно палящее солнце… Но что это? ЦЕЛОЕ ОЗЕРО ВОДЫ? Нет! Не может быть! Наверное, это мираж, ведь это же пустыня, где только песок, солнце и кактусы… и ЦЕЛОЕ ОЗЕРО ВОДЫ; и вот теперь случайно появилось дождевое облако, заливающее все вокруг тем, о чем мне хотелось думать меньше всего на свете, – ВОДОЙ! Журчащей, хлюпающей, стекающей тонкими струйками…

Понятно, мое воображение не хотело помогать мне. А может… может, ничего страшного, если я описаюсь? Вообще-то я уверен, что раньше я легко справлялся со смущением, завладевая ситуацией гордо и решительно.

Как в тот день, когда я был в гостях у Санты…

Или на школьной экскурсии в картинную галерею:

Нет. Соберись, Райли. Описаться в пять-шесть лет – это одно, а описаться в десять лет – совсем другое. Как бы я ни пытался убедить себя в обратном, но, если я описаюсь ПРЯМО НА СЦЕНЕ, мои одноклассники никогда этого не забудут.