Чтение онлайн

Музыка была замечательной, а танцовщицы очаровательными. Тогда я подумал, что балет — это классно, но не понимал, смогу ли сам заниматься чем-то подобным.

Занятие закончилось. Все ушли. В зале остались только Мадонна, Кристофер и я. Он спросил меня, не хочу ли я заниматься у него. Я не успел и слова сказать, как вмешалась Мадонна:

— Крис, я думаю, тебе обязательно нужно заниматься. Тебе это понравится.

Ни я, ни они не знали, смогу ли я танцевать. Я сказал, что не знаю, как отнесется к этой идее отец.

Не думаю, что ему это понравится, — сказал я, глядя на Мадонну. Просто не говори ему, — предложила она. — Мы с этим справимся.

Мы. Неожиданно мы с сестрой превратились в мы. Это было нечто новое. И мне это понравилось. Мне нравилась идея заниматься балетом вместе с Мадонной, иметь с ней общее увлечение, а не только безумных родственников.

Но оставалось еще одно препятствие.

Тут занимаются только девчонки. Ну и что? — возмутилась Мадонна.

Кристофер быстро предотвратил назревающий конфликт. Он заговорил о балете, о том, что балет значит для него и как он танцевал в нью-йоркской балетной труппе «Джоффри Бэлли».

Я был заинтригован. Тогда я подумал: «Может быть, я тоже смогу».

В конце концов Кристофер уговорил меня заниматься, умело подначив.

— Это будет нелегко, — сказал он. — Я не собираюсь с тобой нянчиться.

Вызов. Новый мир. Может быть, даже способ выбраться из Мичигана.

Я сказал, что подумаю, и мы с Мадонной уехали.

Как только мы сели в машину, Мадонна сразу же спросила:

— Ну и что ты думаешь? Как тебе это? Ты будешь заниматься?

Я ответил, что боюсь реакции отца.

— Не волнуйся, — улыбнулась она. — Я об этом позабочусь.

Сестра собиралась позаботиться обо мне! Ее слова заворожили меня. В следующий четверг я отправился на первый урок балета к Кристоферу Флинну.

До этого момента мы с Мадонной не были друзьями и никуда вместе не ходили. Теперь же каждый четверг мы вместе отправлялись к Кристоферу. И никто в семье об этом не знал. Даже Паула, с которой Мадонна раньше была очень близка. Иногда я удивлялся тому, что она пригласила в балетный класс меня, а не ее, но я играл на скрипке и занимался народными танцами, а Паула ничем таким не увлекалась.

После того, как я попал к Кристоферу, моя жизнь изменилась. Не радикально, но постепенно. Я узнал, что Кристофер — учитель моей сестры, что они очень близки и что она даже немного влюблена в него.

Как истинный Пигмалион, Мадонна часто приходила посмотреть на меня, хотя сама занималась в другом классе. Она всегда с похвалой отзывалась о моих достижениях. Как-то раз мы с ней смотрели телевизионную передачу о Фонтейн и Нуриеве. Я представлял себе, что наступит день, когда мы с Мадонной будем танцевать вместе, как Нуриев и Фонтейн. Но до этого было еще очень далеко, и я это понимал. Мы еще не были даже друзьями — только Дудочник и слепо следующий за ним мальчик. Но я чувствовал, что сестра начинает заботиться обо мне, и это ощущение мне нравилось.

Встреча с Кристофером Флинном и занятия балетом открыли для Мадонны новый мир. Балет стал возможностью выбраться из Мичигана. Я думаю, что она боялась покидать дом и искала себе опору в семье. Я показался ей родственной душой. Она что-то во мне разглядела и решила воспитать эти черты.

Сейчас я понимаю, что если бы сестра не ввела меня в свой мир, то я так никогда и не покинул бы Мичигана. Жизнь моя сложилась бы подругому. Приглашение в балетный класс Кристофера Флинна стало лучшим подарком Мадонны. Такие подарки делаются лишь раз в жизни.

Однако...

Став старше и мудрее, я понял, что Мадонна всегда умела разглядеть ценный шанс. Сколь бы очарован я ею ни был, сколь бы ни были щедры ее подарки — в них всегда была капля яда, всегда было какое-то «но»...

Несмотря на почти материнский альтруизм по отношению ко мне у Мадонны была личная заинтересованность в том, чтобы я стал заниматься у Кристофера Флинна. У него не занимались мальчики, а ему нужен был танцор. Хотя мой романтизм вопит, что все было не так, на самом деле Мадонна вытащила меня с Оклахомы-авеню и ввела в свой прекрасный и удивительный новый мир, как всегда, небескорыстно. Она обожала и почитала Кристофера, считала его отцом, наставником, возлюбленным. Ему нужен был танцор, и Мадонна привела меня. Впрочем, какими бы ни были ее мотивы, сколь бы горьким ни было наше расставание, я всегда останусь перед ней в долгу.

Мадонна покинула дом осенью 1977 года. Она поступила в университет Мичигана в Энн-Арбор и стала изучать современный танец. Когда старшая сестра уехала, Паула наконец-то получила собственную комнату. Я учился в старших классах, страшно скучал по урокам балета вместе с Мадонной и очень тосковал по ней.

В старших классах у меня появилась собственная машина, подержанный зеленый «Додж Дарт». Я редко виделся с Мадонной, но часто думал о ней. Она стала первой из детей Чикконе, кто поступил в университет. Это казалось мне классным. Я часто думал, как она там живет. Мне страшно хотелось посмотреть, и я был польщен, когда она пригласила меня вместе с родителями на свое первое балетное представление в Мичиганском университете.

И вот я еду. Мне семнадцать лет. Длинные волосы, как это модно в 70-е годы, собраны в африканскую прическу. Усы в стиле Фу Манчжу. Черные брюки, коричневая полиэстровая рубашка с длинными рукавами и манжетами на трех пуговицах (подарок Джоан) и коричневые ботинки на платформе с красно-синими полосками на носках. Направляясь из Рочестера в Энн-Арбор, я даже не догадываюсь о том, что благодаря Мадонне следующие шесть часов навсегда изменят мою судьбу — и сексуальную, и профессиональную.

В университетском театре я, как и было условлено, встречаюсь с отцом и Джоан. Во время представления — экспериментальный балет «Вешалка для шляп» — я сижу рядом с ними. Они смущены тем, что происходит на сцене. На Мадонне только черный бюстгальтер и шорты. Двое мужчин-танцоров тоже в черных шортах. Все вместе они катаются по сцене. Странные, угловатые движения, совершенно не похожие на тот балет, которому меня учил Кристофер Флинн.

Балет и мне кажется довольно причудливым, но я не могу оторвать глаз от сцены, от Мадонны. Я не могу отделаться от мысли, что именно так хотелось бы танцевать и мне. Я никогда не видел подобных движений: скачки, повороты, обнаженное тело, танцы босиком. Меня захватывает чувство, что я мог бы все это повторить, мог заниматься современным танцем. Я решаю пойти по стопам Мадонны, бросить балет и начать изучать современный танец в колледже. Разумеется, о своем решении я не говорю ни Джоан, ни отцу. Я все еще в трансе — я представляю свою новую блестящую карьеру.

Мы идем за кулисы поздравить Мадонну. Она разрумянилась от танца. Мадонна счастлива, весела и возбуждена от того, что первое представление прошло так удачно. Джоан и отец говорят, что она танцевала прекрасно. Джоан задает вопрос, который хотелось задать и мне:

— А в чем смысл балета? Каков его сюжет? Какую роль ты исполняла?

На этот раз Мадонна вежлива с Джоан и ловко уклоняется от ответа. Потом она спрашивает мое мнение.

— Интересно и необычно, — задумчиво отвечаю я.