Чтение онлайн

— Я… — женщина запнулась, потом глубоко вдохнула и произнесла, — Твоя мать, Флоренс.

Глаза девушки округлились. Она же погибла тогда в пожаре… Но Флоренс поверила, просто поверила. В ее жизни было столько необычных событий, что появление родной матери не стало слишком уж большим открытием, скорее чего-то подобного она и ожидала. Тела тогда не были найдены, могло произойти все что угодно. И они были похожи, только настораживало, что ее мать скорее выглядит старшей сестрой, хотя прошло столько лет.

Ее родная мать. Женщина, даже лица которой она не помнила. Несмотря на то, что воспоминаний о детстве у нее почти не осталось, Флоренс точно знала — мать почти никогда не проводила с ней время. Все что ее занимало — это храм и какие-то рукописи, что она жадно поглощала день за днем, совершенно не замечая печальных взглядов собственной дочери.

Бархатная темнота сгущалась вокруг, поглощая не только свет, но и звуки. Тишина, заполняющая квартал, становилась все более неестественной и неприятной. Флоренс все сильнее и сильнее раздражал этот фарс. Пусть это действительно ее мать, но с чего это вдруг она заявилась сейчас? К страху, наполнявшему ее, теперь примешивалась злость.

— Ты не хочешь меня обнять? — женщина улыбнулась и распростерла руки.

У девушки ни на секунду не возникло мысли бежать в распахнутые объятия, проливая слезы радости. Единственным желанием Флоренс было развернуться и убежать, дабы, наконец, этот глупый спектакль закончился и давящая тишина исчезла. Она хотела к Рэнджину. Прибежать, упасть к нему на руки, положить голову на плечо и уснуть, крепко и надолго, чтобы кошмар испарился в дымке ушедшей ночи, когда она вновь откроет глаза.

И в следующую секунду девушка выполнила свое желание. Она бросила тяжелый пакет и что есть мочи рванула прочь. Она не задумывалась куда бежит, просто старалась бежать как можно быстрее. Скоро горло стало болеть так, словно воздух внутри превратился в лезвия. Именно в такие моменты начинаешь жалеть о том, что никогда не занималась спортом. Флоренс остановилась отдышаться и, переведя дух, заметила — в окнах вновь горел свет, фонари исправно освещали дорогу. Она всего на два квартала выше своего дома!

Да, именно так. Ее дом. Ее и Рэнджина. Девушка хотела было обернуться назад, но передумала. Будь что будет, сходит еще раз в магазин за продуктами. Ведь не будет же Рэн ругать ее из-за этого, скорее наоборот, скажет, что она поступила правильно. Девушка, на слегка дрожащих ногах, направилась вниз по знакомой светлой улице.

— Черт! — выругалась женщина и прикусила губу.

Клык проткнул губу, и по подбородку стекла тонкая струйка крови. Глаза женщины горели красным.

— Любовь моя, не порть свое лицо.

Мужчина бесшумно приблизился к ней и большим пальцем стер алую дорожку.

— Черт, она меня узнала, я поняла это по выражению ее лица. Тогда какого черта она убежала!

Мужчина пожал плечами. Он тоже надеялся на этот трюк с восстановлением семьи. Это был бы идеальный сценарий — дочь бросается в объятия матери, звучат слова любви и прощения, дочь решает жить с любимой мамочкой. Он не учел одного. Их прошлого.

— Рюу, скажи что-нибудь!

— Значит, пойдем в обход.

Он обнял женщину за талию, и они исчезли, словно растворившись в ночи.

Ватные ноги Флоренс, наконец, принесли ее к калитке дома. Странно — ни одно из окон не было освещено. После случившегося ей хотелось туда, где все наполнено светом, а не той же, пронизывающей до дрожи, тьмой. Ее еще сильнее затрясло, она боялась войти в собственный дом. Из-за бессилия и страха из глаз потекли слезы. Девушка медленно осела на землю и заплакала, обнимая свои коленки.

Знакомые прохладные руки обвили ее плечи, прижали к груди.

— Тихо, тихо. Что случилось? — такой родной голос Рэна.

Он пробудил в ней вновь способность спокойно думать, страх медленно отступал перед нахлынувшим чувством безопасности. Девушка, всхлипнув в последний раз, прижалась к груди Рэнджина, и чисто детским жестом потерла кулачками глаза. Мужчина подхватил ее на руки, и, не говоря ни слова, понес в дом.

Все чувства притупились. Она видела лишь его идеальные черты лица. Во тьме он казался еще более далеким, словно тогда — в ту ночь, что изменила всю ее жизнь.

— Флоренс, было бы лучше, если бы ты все-таки подошла сюда, и, наконец, поела.

Голос тетушки Анн разносился глубоким басом по рощице. Девочка удивленно оглянулась, но потом ее взгляд вернулся к палочке, что была у нее в руке. Девчушка искренне не понимала, зачем идти есть, если она еще не голодна. Послышался тяжелый вздох, после чего брякнули деревяшки седзи. Флоренс вновь присела на корточки, продолжая свое дело, что не терпело больше отлагательств. Она закончила рисунки домика, солнышка, лисички и дорисовывала сейчас еще рядом того странного дяденьку, что частенько захаживал к ним, и по долгу разговаривал с тетушкой Анн. Этот человек был слишком нереальным. Флоренс казалось, что он не существует, что он лишь какое-то странное воспоминание. Откуда такие мысли у ребенка?

Девочка закончила последний рисунок, и аккуратно положила рядом палочку. Отряхнув ладони от грязи, частично испачкав этим юкату, она побежала в дом. Две ладошки толкнули в сторону дверь, и ребенок увидел в комнате того самого дяденьку-призрака (она называла его так про себя). Его странного цвета глаза внимательно посмотрели на нее, и он, слегка приподняв уголки губ — улыбнулся. Девочка же в который раз лишь испуганно посмотрела на него, и быстро убежала в сторону ванны.

— Ха-ха-ха, ты можешь завоевать расположение любой, кроме нее. Она видит тебя насквозь.

— Это самое странное в ней, а ведь она еще ребенок, ей нет и пяти.

— Через пару недель ты не сможешь этого утверждать. Скажи мне, Рэнджин, почему ты улыбаешься, видя ее?

Этот вопрос застал его врасплох. Он не замечал этого. Неосознанно, при виде этого ребенка, что-то у него внутри менялось, словно на долю секунды оно возвращалось воспоминание о чем-то очень важном. Но когда девочка исчезала — разум вновь заполняла темнота. Мужчина понятия не имел, отчего его мозг так себя ведет при ее появлении. Словно она пробуждала в нем нечто зарытое на задворках сознания, не имеющее возможности вырваться оттуда. Но почему именно этот ребенок становиться «спусковым механизмом» для него, он не знал. Вроде обычная девчушка, но что-то в ее серьезном взгляде было другим. Ее глаза будто бы светились изнутри, не детские эмоции виднелись в них, и понимание чего-то, что скрыто от многих.

Флоренс вернулась через пару минут, быстро и аккуратно села за столик, подминая под себя юкату. Взяв в руки палочки, она задумчиво их рассмотрела, после чего анализу подверглась тарелка с рисом и овощами. Как будто на автопилоте, она приступила к еде.

Девочку мучила странная меланхолия, она словно чувствовала, что скоро должно произойти что-то страшное, но ничего нельзя с этим сделать. Она боялась этих чувств, пыталась как можно сильнее отгородиться от них, но что-то вновь и вновь выталкивало их наружу, заставляя ее бояться.