Чтение онлайн

Когда мы стояли в коридоре и одевались, к нам подошла веселая Лидия Николаевна и ласково спросила:

– И куда ж вы идете? И куда ж вы Васеньку, внучка моего любимого, ведете?

– Ай-яй-яй-яй! – закачал Василий головой, подмигивая. – Ну это ж надо такое, а!

Я понимающе подмигнула в ответ. То, что создавало видимость семейного юмора, для Василия было броней. Но чем оно было для Лидии Николаевны?

Об этом я и спросила Василия, когда мы вышли из дома. Его добрые глаза завоевали мое дружеское расположение. Хотелось с ним поговорить. Я подумала, что выбрать: задавать вопросы на тему его жизни или, заинтересовав собой, самой отвечать на его вопросы. Говорить на отвлеченные темы мы не могли хотя бы потому, что на его столе лежали книги, нагоняющие тоску одними только названиями. Он был мужем моей подруги, и я решила задавать вопросы, хотя, общаясь с мальчиками, я предпочитаю отвечать на них, заинтересовав собой.

– Слушай! С первого дня не могу понять, как бабка к тебе относится. Во всяком случае она старается показать, что любит тебя. Но чувствуется, в голове у нее другое.

– От бабки всегда надо ждать удара. Правда, ты не знаешь, с какой стороны он будет. Но отчего-то всегда уверен, что будет…

Я постоянно об этом думаю, – взволнованно продолжал Василий. – Ничего не могу понять. Иногда терпение мое кончается. Все, думаю, уеду! А нельзя отсюда уезжать. – И он кивнул на Надю.

Я задала второй вопрос, третий, и неразговорчивость исчезла. Я очень многое прощала ему из дальнейших ответов во имя тех добрых глаз. Но за время дороги до Людиного дома моего расположения к Василию сильно поубавилось.

– Друзья? Нет. Здесь у меня друзей нет… Не знаю. Телевизор смотрю, с Надей разговариваем… Зачем Наде краситься? Я ее и такую люблю. Да ничего хорошего. Ну, черным обвести – ладно. А синим-то зачем? Попадет такая девушка под дождь – и… тьфу! Все течет. Вот после армии хотела меня маманя женить. Девку выбрала: все, что надо, по деревенским понятиям, – корова есть, девка сама в магазине работает… А мне все равно было. Посмотрел – вроде симпатичная. Ну и загулял с ней. Пошли как-то раз на речку. И я решил побаловать – раз ее с головкой в реку! Смотрю – вылезает из-под воды не моя девушка. Страшная, аж жуть! После этого дня, как меня маманя ни ругала, как ни заставляла к ней ходить, ни разу не пошел…

Нас в семье семеро. Шесть мужиков и девка. Я третий. Два старших брата уже женаты. А маманя больно уж Надежду любит. Хоть ни разу еще ее не видела, но все равно любит. И то верно. Любить первых двух невесток не за что. Вот у старшего брата. До замужества жена была симпатичная. Хотя мордуля у нее и сейчас ничего… Но растолстела! Это ж такая бочка! Вот смотри. Мой брат получает сто семьдесят рублей. Сто десять отдает ей. Нормально ведь? А ей мало. И через это идут у них каждый день скандалы. А что моему брату?.. Он по девкам ходить начал. Или вот при мне был случай. Затеяла жена братнина ремонт делать. Брат ей помогал сколько мог. А ей мало! Всю жизнь ей все мало. Взяла самолет игрушечный, пластмассовый и по голове моего брата… Ну, после этого… Самолет-то сломался. После этого брат ее здорово прибил. До вечера стонала… Как нельзя? Она должна своего мужа слушаться. Да чего там не права! Что муж говорит, то и надо делать…

Мечта? Была вроде. Моряком я хотел стать. В училище речное поступил. А потом… Девчонка одна была… Да Надежда уж тебе, поди, рассказывала. Не дождалась она меня из армии. Посмотреть на нее захотелось, и все тут. Бросил училище и домой поехал… А потом я в другое училище поступил. Это уж там, где мы с Надей познакомились… Общежитие было плохое. В комнате по восемь человек жили. А в первом училище по двое. Ну я и бросил… А мечта была… Ну да, из-за общежития. По восемь человек в одной комнате! Куда ж такое годится!..

Прихожу домой. Пьяный. Никогда еще так не напивался. Брякнулся на кровать – и до сих пор не могу в толк взять, как я умудрился влезть в пододеяльник. Ведь хотел под одеяло. И вот барахтаюсь там, кричу. Маманя пришла. Вся изба собралась на меня посмотреть. А я уж на пол упал в этом пододеяльнике. Вся семья на ушах от хохота ходила…

Когда в армии служил, был с нами один еврей. Я ихнюю нацию до того ни разу не встречал. Один раз делать было нечего – я давай к нему приставать: «Ах ты сволочь, еврей! Когда в Израиль побежишь?» Зачем? Просто так. Делать было нечего. А он покраснел. Как на меня замахнется. Я его за уши взял, пинков надавал. Да просто так. Скучно было в армии. «Еще, – говорю, – замахивается! Еврей! Сам в Израиль собирается удрать»… Да ничего он мне плохого не сделал. Я же говорю, скучно было.

– Да… Надежда, никак не думала, что твой муж может быть таким жестоким по недомыслию, – сказала я. На что Надя ответила, что Вася – это Вася, и ничего тут не поделаешь.

– Люда мечтает с тобой познакомиться, Танюша, – сказала она, когда мы входили в темный подъезд Людиного дома. – Я тебе уже говорила. А ее брат Саша очень умный. Ты их всех очаруешь. Я уверена.

В ответ на ее слова я споткнулась (в подъезде было очень темно). Необходимость очаровывать Люду и ее брата вывела меня из состояния душевного равновесия.

Спасибо, Наденька. Спасибо большое! Оправдывай теперь ее восторженные слова обо мне, которые я и не просила говорить… Очаровывай теперь, как вы выражаетесь… Дверь открывает, по всей видимости, Люда… Нам, много друг о друге слышавшим, мечтающим друг с другом познакомиться, предстоит волнующая минута встречи… Что мы должны делать? Обняться? Пожать руки? Или просто поздороваться? Пока мы смотрим друг на друга. Но уже надо что-то делать… Люда неопределенно протягивает руки: не то для объятья, не то для пожатья. Я их пожму. Очень сердечно. И улыбнусь, значительно посмотрев в глаза: мол, очень много о вас слышала хорошего… Глаза ничего. Застенчивые… И, спасибо этой Надьке, уже очарованные… Ага. Это Нина… Как хорошо пожимать руку, не заботясь о количестве тепла, вкладываемого в рукопожатие… Ого! А юноша ничего… Взгляд и в самом деле умный. Надя не ошиблась. Вот этого, пожалуй, стоит очаровывать из всей компании… И если б не Сережа… это было бы интересным мероприятием. Плечи красивые… Куда мне садиться? Ты смотри, какой у Саши взгляд заинтересованный… Что это там, на полке? «Государство и право». Все ясно. Юрфак… Зря он короткие волосы носит… Да, Таня, у тебя он еще не спрашивал… Передо мной свой человек. Из стада заурядных интеллектуалов… Как мне понравился город?.. Я не в восторге, откровенно говоря. Все такое прямоугольное… Как патриота своего города, Саша, я тебя оскорбляю заслуженно. В моем городе прямоугольного хватает тоже. Где сейчас без него обходится? Но чтоб хотя бы через два квартала взгляд не порадовала церковь или еще что-нибудь в этом духе… О, боже мой… Две «Экстры»… Народ рехнулся. На пять-то человек! Где я учусь? В данное время я нигде не учусь. И не работаю тоже. Я прожигаю жизнь. Сама знаю, что нехорошо. Я не буду спрашивать, где учишься ты. Потому что я знаю об этом с той самой минуты, как зашла в эту комнату… Точно. «Государство и право» тебя выдало. Вот уже второй день Тане Елагиной приходилось пить ненавистную ей «Экстру»… О чем бы таком поговорить? Перешвыряем пластиночки… С анекдотами? Не пойдет. Для Саши дешево. Про «Мастера и Маргариту»? Не пойдет. Книгу достать трудно. Вряд ли читали… «Романс о влюбленных»! Это всем интересно, и я это не раз с успехом проигрывала. Товарищи! Прошу внимания! Сейчас вы все в порядке очереди выскажете свое мнение о художественном фильме «Романс о влюбленных». Мне это очень важно. Я коллекционирую отзывы. Давай, Василий, начнем с тебя. Не смотрел. Люда!.. Ничего. Ничего – это пустое место. Первая девушка, нашедшая середину между «очень понравилось» и «не понравилось». Нина!.. Ерунда. Как резко. Но в отличие от Люды честно. Надя!.. Не понравилось. И наконец Саша… Очень понравился. Другого ответа я от вас не ждала. Этот юноша говорит мои мысли. К фильму нужен особый настрой. Люди приходят посмотреть правдивую историю жизни человеческой и с этими же мерками лезут к «Романсу»… Предлагаю выпить за «Романс»!.. Вот все осуждают Таню за то, что она быстро забыла Сергея. Только и привык наш зритель рассуждать по окончании просмотра: кто хороший, а кто плохой, кто понравился, а кто нет. Некоторые энтузиасты даже берутся подсчитывать, сколько месяцев Сергей считался погибшим, чтоб доказать легкомысленность Тани.

Этого я не знала. Так вот зачем в кадр включаются осветительные приборы и съемочная группа. Нам тычут в нос условностью происходящего… Саша! А ты не понял сцену смерти? Как она тебе? Очень понравилась. А ты понял, что ее не было? Да не было. Сергей все это представил, сидя перед бутылкой кефира. Это уж условность в условности. Спасибо тебе, теперь понятно, для чего там осветительные приборы на каждом шагу… Саша, ты сейчас так пропел: «Но кровь течет, за что меня? Что я не сделал?»… Как будто испытал подобную смерть… Ладно. Не будем лезть в душу… Я доскажу свою мысль про зрителя, который только и может рассуждать, кто хороший, а кто плохой. А вот понять новизну и своеобразие изобразительных средств, выигрышность их для данной темы – это ему недоступно… Таня Елагина, вы, кажется, того… Перегнули. За столом, окромя Саши, другие люди. А он тоже хорош. Смысловая нагрузка, которую несет разделение кадров на цветные и черно-белые…

Не могу я больше пить, честное слово. Я лучше покурю. Здесь можно?.. А я не ожидала, что Надина Люда курит. Хотя все сейчас курят. Кроме Нади, когда рядом Василий… Да поняла я эту смысловую нагрузку! Очень поняла. Когда после цветных кадров появилась черно-белая жующая морда Сергея, я чуть не закричала от восторга… Может быть, Саша. Может быть, я и испытала что-то подобное. Не будем лезть в душу… Надя с Ниной куда-то отправляются. В маленькую комнату… Так я и поверила, что спать Наде захотелось после трех рюмок. Она курить захотела… Ну наконец-то и Вася подал голос: «Курила Надя когда-нибудь или нет? Ай-яй-яй-яй! Вдруг я по нечаянности пепельницу облизал?» Люда, держись! Не выдавай подругу… А зачем меня Саша зовет в маленькую комнату? Там темно… Нехорошо в дружеский по характеру вечер создавать интимную обстановку… Черт возьми! Таню Елагину уже плохо держали ее длинные тощие ноги. Точно! Саша тушит свет и зажигает свечу… Во всяком случае Люде будет легче защищать подругу. Девочка застенчивая. Еще покраснеет… Таня Елагина прошла за чуваком в темную комнату неровным шагом… Ты смотри! Закрылись на диване одеялом и думают, что ничего не видно. Надежда курит! Точно. Каналья… Саша все еще сомневается в том, что сцена смерти героя придумана Сергеем. Мне это уже надоело… Ага. И зажигает настольную лампу… Тане Елагиной, ожидающей гнусных происков мужской сущности, стало жалко, что их не состоялось. Так как в жизни Тани был Сергей Нинашев, то оставалось сожалеть о том, что имелась возможность сойти за недоступную девочку такой ценой, и этого не состоялось. Но если б Сергея Нинашева не было… Кто знает – может, жалко было бы по другой причине. Человек, даже хороший! Это такая ерунда!.. Да придумана эта сцена Сергеем. Вот смотри – едет он в электричке. Окраина Москвы… Вдруг тут и Альбатрос, и Таня прибегают, и Трубач… Ты только в мыслях можешь столкнуть всех, кого тебе надо, нос к носу. Чего ты меня сюда позвал?.. Писать адрес?! А зачем?.. Нет, я не подумала, что ты в меня влюбился. Я еще не успела… Чего-чего, а это ты успела. Ну и чувак!.. Мне тоже было очень приятно с вами поговорить. Будем обмениваться впечатлениями по поводу просмотренных фильмов. Мы так хорошо заполнили друг другу пробелы в «Романсе»… Сейчас я приду. Только воды холодной попью… Че это такое!.. Точно… Обнаглели. Даже слышно… Таня Елагина стояла в дверях и смотрела, как муж ее подруги целуется с подругой ее подруги… Саш, где этот листок, куда надо писать адрес?.. Раздумала я пить холодную воду – на меня только что ведро холодной воды выплеснули. Даже больше… Прекрасно. Надежда встает. Сейчас вещи встанут на свои места… Уф! Слава богу! «Вася, проводи Нину…» Или не заметила, или эти подонки прекратили… А что Нину провожать? Она, оказывается, в этом же подъезде живет, на втором этаже. Сама дойдет… Люда! Давай выпьем со мной… Эх! Сейчас бы тостик ей предложить! Типа «за дружбу и за честность в дружбе». Чтоб у этой застенчивой девочки мороз по коже! Ладно, жалко. Вид у нее растерянный какой-то… Пьем, Люда, за то, что ты не предала Надежду и не сказала, что она курит! Боже мой, Люда побледнела. Тайный смысл в первой части тоста вышел произвольным… Я пойду в подъезд проветриться. Голова трещит ужасно! Якобы! А на самом деле вдребезги пьяная Таня Елагина шла к дверям пятой квартиры… Черт! Темно, как в танке!.. Она хотела посмотреть, как муж ее подруги провожает подругу ее подруги… Таня зажгла сигарету и затянулась. Тут она заметила, что ход событий теоретически заставляет ее мрачно затягиваться, а ежели честно и откровенно, то все происшедшее заслуживает здорового смеха. А вообще-то чертовски пьяна эта Таня Елагина!.. А вот и он! – муж ее подруги… Темным силуэтом… Сношается у стены с подругой ее подруги… Они тоже чертовски пьяны! Наверх, Таня Елагина!.. Все пьяны, и это может оправдать что угодно… Таня продвигалась на пятый этаж от перил к стене. Она вообще-то могла бы прямолинейно. Но ей хотелось от перил к стене! Она изволила дурачиться… Итак! Перед входом в квартиру примите, девушка, подобающий вид. Ходите по прямой, улыбайтесь приятно, пепел на ковры не роняйте!.. На Надьку смотреть не хочется. Всю жизнь! Всю жизнь около нее всякая ерунда разводится!.. Че это Саша сел слишком рядом? Может, нечаянно?.. Ну конечно. Кто это делает нечаянно… Сейчас изъявим желание идти домой… Вот и Васенька пришел! Скотина несчастная!.. Ничего не поделаешь – льется… Да. Мне только этого не хватало. Чтоб Люда пришла ко мне в понедельник. Да как я ей буду в глаза смотреть! Таня! Улыбку на рожу! – девушка потратит на вас свой отгул. До свидания, Саша. До свидания, Люда! Очень приятно было познакомиться. Чрез-вы-чайно! Оч-чень!

Холодный воздух улицы быстро освежил голову. Василий шел в недовольном расположении духа. Надежда молчала, прижавшись ко мне. Я завела с ней маловажный разговор о шмотках. Всю дорогу до дома Вася молчал. Он думал о том, что раз Надеждины подруги – проститутки, то и сама она не лучше. Самобичеванием он не занимался. Это я гарантирую.

– Ты курила?! Курила, дрянь! – услышала я за дверью возмущенный голос Василия. – Признавайся! Я это видел! – Потом в его голосе появилась неподдельная горечь: – Какая ты была раньше! Когда мы с тобой познакомились. Ты даже целоваться не умела. Я мамане говорил: «Это ж мраморная девчонка! Она жизни не видела». А ты!