Чтение онлайн

– Сходите встретьте Васеньку, внучка моего. Приятно ему будет.

– Кушать хочешь? – спросила Надя.

– Нет.

– Я тоже. Пошли тогда, встретим его?

– Пошли.

На улице было очень холодно. Я спрятала нос в мех поднятого воротника.

– Слушай, твоя мама сейчас в лагерях или ее оставили?

– Ее оставили. Бабка бегала, хлопотала, и мама осталась в здешней тюрьме.

– Это хорошо. В лагерях, говорят, ужасно… Да! Помнишь, ты написала, что твоя мама познакомилась в тюрьме с одним человеком, который моложе ее на восемь лет. Тот, который прочел ее записку Тольке, из-за которого она села. Он ей написал после этого, что твоя мама – это то, что он искал в своей жизни. Этот человек попал туда тоже глупо. И когда они выйдут, то зарегистрируются.

– Да, я помню. Их знакомство произошло до суда. Он был на первом этаже, а моя мама на третьем. Там такие ужасные бабы. Наговорили про маму не знай чего.

– Ты не обижайся, но, честно говоря, такой конец мне нравится. Потому что я сразу ничего хорошего не предвидела и предупредила тебя об этом. Это все уже тысячу раз говорилось: чтобы сначала проверилось мозгами, основательно. Ты в порядке? – выпускай свои чувства. Тебе семнадцать лет. Ты можешь жить со своей беспочвенной верой в хорошее. Но в сорок лет… каждое новое разочарование, обман надежд, когда впереди ничего не светит, – это большая трагедия.

– Танюша, ты, как всегда, права, – сказала Надя без энтузиазма. Для нее всегда был важен факт того, что Таня говорит с ней. Но ей было совершенно наплевать, что именно она говорит.

– А в этом ты не совсем права. Хочешь, я расскажу тебе про один опыт? Свиней загнали в комнату. Разных. И поставили им бочку с апельсиновым соком. Свиньи начали толкаться, и первыми прорвались, естественно, самые сильные. А был в этой компании самый ничтожный, самый забитый. Так ему вообще ничего не досталось. На следующий день поставили бочку с водкой. Опять началась давка, опять самые сильные напились первыми. Забитому тоже кое-что досталось в последнюю очередь. Потом свиньи страдали. На следующий день не подходили к водке, пили только апельсиновый сок. К водке подошел самый ничтожный и самый забитый. Он сделался алкоголиком.

– Здорово! В самом деле был такой опыт? Я бы хотела посмотреть на страдающих свиней.

– Так вот. Ты во всем обвиняешь свою бабку: и в том, что твоя мама пьет, и в том, что она сидит в тюрьме. Я не могу лишить умного, способного человека ответственности и за то, что он пьет, и за то, что сидит в тюрьме тоже. Зачем люди пьют? Чтоб развеселиться, убить скуку, отделаться от надоевшей робости, чтоб легче найти контакт, чтоб забыться и сделать жизнь на несколько часов легче. Понимаешь? Чтоб сделать что-то легче. А зачем человек должен о себе плохо думать?

– Моя мама восемь раз прыгала с парашютом.

– Правда?! (Надя сообщила этот факт совсем не торжествующим голосом. В нем было печальное превосходство оттого, что она знает что-то такое, чего Татьяне Елагиной не понять.) Вообще-то никак не ожидала, что твоя мама может прыгнуть с парашютом. Лично я сама никогда…

– Смотри, Вася! Замерз, бедненький.

Я увидела Василия, который бежал, зажав уши руками. Он нас не замечал. Надя остановила его и, встав на цыпочки, поцеловала в замерзшее ухо. Мне стало плохо. Я захотела вот так же, встав на цыпочки, поцеловать в замерзшее ухо Нинашева. Василий не обращал на меня ни малейшего внимания. Они шли с Надей и дурачились, ставя друг другу подножки. И вот тут я пожалела, что приехала, почувствовав себя лишней в этой дороге домой, где и без меня точно так же дурачились.

– Да, Надежда, – напомнила я о себе, – ты знаешь о том, что твоя бабушка собирается в город А?

– Знаю, – ответила Надя.

– Прописывать там кого-то: не то тебя, не то саму себя. Чтобы квартира твоего отца государству не досталась.

– Квартира!!! – удивилась Надя. – Ни фига себе! Мне она свою поездку совсем не так подала. Когда после первого визита, весной, рассказала, что отец болен, покинут детьми, она так загорелась: «Человеку надо помочь! Человеку плохо!» А дело, оказывается, вот в чем…

Вася снова сделал Наде подножку. Я шла и думала о том, что мы с Сергеем никогда не делали друг другу подножек. Мы всегда были заняты разговорами. Я всегда выходила из себя и что-то доказывала, а Нинашев был спокоен и прилагал усилия к тому, чтобы не убедиться. Однажды у меня не хватило слов для доказательства своей правоты, и под ногами очутилась консервная банка. Я остановилась и от души пнула ее. «Еще! – попросил Нинашев. – Еще!» «Хватит», – сказала я. Тогда он сам пнул банку во второй раз, и она долго гремела после его пинка, катясь по асфальту.

Я посмотрела на себя со стороны и увидела никому не нужную девушку. Даже подруге, искренне просившей ее приехать. Подруга не знала о том, что девушка эта ей уже не нужна. Зато ее бабка Лидия Николаевна это сразу поняла.

Я подошла к дому в состоянии душевного дискомфорта.

«И зачем я сюда приехала?.. Чтобы греться у чужого огня?.. Господи, сколько радости! И Васенька. И внучек ты мой любимый… Даже целует… Почему она к нему хорошо относится? Чем он заслужил?.. Тем, что является будущим мужем ее внучки?.. Василий Веснухин балдел. Он кричал «ай-яй-яй-яй!» с нисходящей интонацией и «ну это ж надо такое, а?» с восходящей… Полнейшее взаимопонимание. Безо всякого к тому умственного старания. Как у меня… Ладно, Василий, нравится вам это или же не нравится, а я пойду курить… Пусть все видят мое настоящее лицо… Бабке можно, а мне нельзя? Чем мы, в сущности, отличаемся? Налицо два одинаковых факта – женщина курит… Ну, чего смотришь?.. Давай говори слова осуждения. Я тебя очень прошу. Серьезно. Я тебя после этого уважать буду… Ты же не любишь курящих. Чего ж ты улыбаешься фальшиво и кушать меня зовешь? Приехала какая-то проститутка неизвестно зачем… Спасибо, Вася. Сейчас пойду. Итак, за столом собралось счастливое семейство и Таня Елагина, которую пнул Сергей Нинашев… Очень смешно! Лидия Николаевна хочет прикурить, а ее внучек Василий отходит со спичкой. Медленно, но верно… Семейный юмор в разгаре – женщина, в прошлом со смуглой кожей и белыми зубами, упала на четвереньки. Она думает, что это смешно… Браво, Лидия Николаевна! Жаль, что вас не видят бывшие поклонники… Таня Елагина, какая у вас умиленная улыбка… Ай-яй-яй-яй! Подними ее, Вася, подними! Ну это ж надо такое, а! Зачем я сюда приехала?.. Кусок в горло не лезет… Ай-яй-яй-яй! Ну что же ты это Васеньке, внучку своему любимому, припасла? И за что это ты его так любишь?.. Ну это ж надо такое, а! – стакан красного вина. Вот это любовь… Надя улыбается и говорит «юмористы, черти». Ладно. Тогда Елагина тоже будет улыбаться… Зачем я сюда приехала?

Спасибо! Пойду докурю свою сигарету, песню про птиц послушаю… Ого-о!

«Танька, иди-ка сюда!» Вежливую улыбку на рожу. Может, «Танька» – это хороший признак. Надвигающегося контакта… Рубль? Ваське не хватает? Сейчас… Старуха, а чего ты шепотом, чего шепотом?.. Вася, не смущайся и бери рубль… Точно, бабуля. Как это вы угадали, что я тоже буду? Точно. Что я, не человек, что ли?.. Ого! Убийственно широкий жест – Лидия Николаевна махнула рукой и сказала: «А, один раз живем!» Сама после ухода на пенсию начала пить. А Василию, между прочим, двадцать три года. Зачем же его спаивать, а? Педагог бывший… «А, один раз живем!» Рубль? Еще, что ли, не хватает? Сейчас. Да не шепчемся мы, Надя! Мой свою посуду. Ладно, Лидия Николаевна, так и быть, ничего не скажу Наденьке. Я ведь с вами заодно… Надежду не проведешь. Сразу догадалась, о чем мы шептались в прихожей… «Танька тоже с нами будет». Нет, мне это «Танька» не по душе… Так. Не Танька, а Танечка… Вообще-то мне самой следовало это замечание сделать. Не дожидаться Надежды… А поди разберись, что лучше: Танька или Танечка. Все зависит от того, кто это говорит. В данном случае говорит бывший педагог, а ныне алкоголик – Лидия Николаевна Багрянская. Вот если б я сама была бывшим педагогом и алкоголиком – тогда «Танька» очень даже подошло бы… И зачем я сюда приехала?

Невыносимо. Сейчас бы сидеть напротив Сережи и рассказывать ему про бабку, про то, что у нее рожа как для плевка… И глаза у Василия пустые… По всем приметам бесцветная личность… Зачем все это?!! – видеть, слышать, узнавать, если этого нельзя отдать Сергею?.. Зачем?

Когда мы в последний раз вместе сидели в кино, я так хотела, чтобы он взял меня за руку. Все полтора часа смотрела не на экран, а на его руку, которая не шевельнулась…

Но ведь было столько хорошего. Столько светлого… Почему все это не вспоминается? А это последнее, тревожное и непонятное, лезет и лезет в голову… Ай-яй-яй-яй! Васенька пришел, внучек любимый пришел! Водочки принес… Сейчас посмотрим, что из себя представляет Лидия Николаевна в нетрезвом виде… Нет. Я пить не хочу. Совсем не хочу. Наденька? Она, кажется, мыться собралась. Воду набирает. «До чего же чистая девчонка!»… К чему вы это? И таким тоном, Лидия Николаевна, что я себя грязной чувствую. И у Василия, поди, такие же подозрения. Ну еще раз повторите. «До чего же чистая девчонка!» Да не хочу я пить. Ах, вот оно что! Вам, Лидия Николаевна, мое настоящее лицо увидеть хочется… Ладно. Сейчас продемонстрирую, что в трезвом и нетрезвом виде мои лица совпадают… Ну и гадость!.. Сигарета в сто раз лучше… Василий идет тереть Надину спину. С ума сойти! Совсем как муж и жена… Че это за книга? Толстенная такая… Азбука глухонемых. Чья это? Ваша, Лидия Николаевна? Вы же вроде педагогом были… Зачем вам?.. Лидия Николаевна опрокинула еще одну рюмку и удобно расположилась в кресле… Таня, подпирай кулаком щеку – самое время быть чутким слушателем…»