Чтение онлайн

После концерта организованная металло-панко-хипповская колонна вышла из «Проспекта» и двинулась к метро «Проспект мира». Весь путь был обрамлен милицейским оцеплением (по обе стороны нашей траектории через каждые 40 метров стояли ментовские машины), а спереди и позади толпы шли милиционеры с собаками. Напуганные такой организованностью любера осмелились на драку лишь на платформе метро, пока основные силы металлеров еще спускались по эскалатору. Для нападавших хулиганов этот набег закончился плачевно. Разбитые, они бежали, бросив павших, которых унесли в метростроевский медпункт…

Сам Хирург как-то затащил меня и Егора Зайцева в созданный незадолго до этого «клуб по интересам» – «Витязи» при ДК им. Горького. Формулировка – «клуб по интересам» – была лишь прикрытием: на самом деле под вывеской «Витязей» существовал единственный официально разрешенный в стране клуб металлического движения. В металлистах было много энергии и силы (в основном позитивной, что позволило им подавить люберецкий террор), но с идеологией было плоховато. Осознавая, что эту энергию важно пустить в полезное русло, мы с Егором таскались по разным пресс-конференциям и телевизионным встречам, где пытались объяснить, что металлист – не всегда хулиган с заклепками. Зайцеву и мне также пришлось выступить в качестве парламентеров, передавших милиции (в 108 о/м на Пушкинской) ультиматум металлической тусовки в отношении разборок с люберами. Эта история, пожалуй, заслуживает более подробной прорисовки. Для начала уточню, что 108 отделение милиции отвечает за правопорядок в районе Пушкинской площади, а это – центральное место Москвы. Естественно, что именно здесь довольно часто происходили всевозможные стычки люберов с металлистами. Милиция, появлявшаяся на месте очередного боя, воспринимала как врагов лишь увешанных цепями металлистов, которых и начинала избивать дубинками и задерживать. Гарные люберецкие парни в клетчатых штанах в этот момент преспокойно отправлялись восвояси. Когда мы с Егором впервые пришли в 108 отделение, нам необходимо было убедить милицейское руководство в том, чтобы сотрудники милиции соблюдали нейтралитет или уж «мочили» бы и тех, и других. Я думаю, что вы понимаете, какими квадратными глазами смотрели на нас начальник отделения и его политрук. Однако довольно скоро мы нашли общий язык, и немаловажную роль сыграла поднятая статистика происшествий: выяснилось, что в течение долгого времени не было ни одного правонарушения со стороны металлической братии, в то время как любера совершили целый ряд хулиганств и даже преступлений разной степени тяжести. Я не пытаюсь представить эту историю как историческую акцию в борьбе за демократию, просто рассказываю, какими необычными порой бывали методы. Еще одна смешная подробность – милиционеры подарили Зайцеву крутой проклепанный браслет, снятый с задержанного – в прошлом металлиста…

Клуб «Витязи» чем мог помогал группе. При большой помощи Булата Мунсурманкулова из ЕНМЦ (официальное название рок-лаборатории) нас аттестовали при ДК им. Горького, а я был оформлен на ставку руководителя группы при ДК. Таким образом «Крематорий» впервые получил официальную базу с приличным помещением и аппаратурой. Правда задержались мы там недолго, через девять месяцев меня уволили «по собственному желанию», а наша репетиционная база была ликвидирована. Но во время базирования в ДК им. Горького мы участвовали почти во всех мероприятиях «металлического клуба». Даже первый раз в телевизор (напомню: телемост так и не показали) «Крематорий» попал, будучи делегатом от клуба на авторскую передачу Родиона Щедрина (в 1987 году было модно кокетничать с представителями «подвальной» музыки). Так что самые стойкие фаны группы, те, кто смог перенести три часа щедрых щедринских музицирований во всех жанрах, услышали обрубок (2 куплета) блюза «Наше время», который мы исполнили в акустическом составе, так как бас-гитару включить на телевидении оказалось некуда. Но даже этот фрагмент, записанный на григорянский видак, мы считали фантастическим достижением. А для наших родителей, горевавших по поводу несерьезности выбранного нами жизненного пути и привыкших к постоянным неприятностям, это материализовавшееся видение пролилось бальзамом на душу.

Период с февраля по июнь 1987 года, с точки зрения концертной деятельности, был самым успешным за всю историю группы. Приведу сохранившийся список весенних концертов:

20 марта – концерт в ДК МИРЭА.

24 марта – концерт в кафе «Проспект», с группой «Тяжелый день».

1 апреля – концерт лауреатов «Фестиваля надежд» в ДК им. Горбунова.

5 апреля – концерт в ДК «Каучук».

12 апреля – концерт в ДК им. Горького.

18 апреля – концерт в ДК «Дукат».

22 апреля – концерт на предприятии.

30 апреля – концерт в ДК МИИТ.

10 мая – участие в фестивале «Акустика – 87» в ДК им. Курчатова.

16 мая – концерт в ДК им. Горького с группой «Веселые картинки». Этот концерт известен тем, что я якобы перед началом концерта «из конкурентных соображений» напоил певца «Веселых картинок» Игоря Белова. Но это совсем не так. Дело в том, что Игорь когда-то учился со мной в одной школе (на класс младше), и мы знали друг друга очень-очень давно. На настройке аппарата стало ясно, что аппаратура – полное дерьмо, и потому мы, вместо того чтобы репетировать, купили дикое количество сухого вина и сели пить его в репетиционной комнате. С нами выпивал и участник группы «ДК» Витек Клемешев, который, как и я, советовал Игорю не злоупотреблять напитком, тем более что он (напиток) никуда не денется. Но, как гласит народная мудрость, «жадность фраера погубит». Игорь этого не учел и… Последующие события с ментами и были некоторыми «независимыми» журналистами истолкованы как подножка конкурирующей группе. Они не учли главного – мы пили на равных.

17 мая – какой-то странный юбилей группы «Битлз» в ДК им. Курчатова. Одним из условий участия в этом концерте было исполнение, кроме собственных, одной вещи «Beatles» в своей интерпретации. Это была неплохая идея: любителям андеграунда было интересно увидеть любимые группы исполняющими «классику». Участвовали: «Звуки МУ» (почему-то доукомплектованные Виктором Цоем), «Бригада С», «Ва-Банк» и еще с пяток команд. «Крематорий» на этот концерт привлек в свои ряды уже упоминавшегося Андрея Абрамова, который на этом выступлении пел и играл на рояле. Среди битловских рок-н-роллов, которыми отделывались остальные, исполненная нами «The Long Winding Road» прозвучала как ностальгический гимн, и у «Крематория» не было отбоя от иностранных журналистов, сновавших за кулисами. Все мероприятие закончилось портвейном в гримерной и совместным исполнением на сцене битловского суперхита «Hey Jude». В нем опять доминировал Андрей Абрамов, который пел заглавную партию, аккомпанируя себе на рояле. Участники всех остальных присутствовавших групп подпевали и подыгрывали на своих инструментах. Слава богу, что операторы приглушили всю эту «армию», а то бы слушать это было невозможно. Единственным, кто не стал участвовать в совместном распевании «Hey Jude», был Мишка Россовский. Выходя со сцены, я спросил его: «А ты чего не вышел?». «Не хотел Андрюхе (Абрамову) мешать!» – ответил мне он… (Герой того вечера Андрей Абрамов через несколько лет нелепо погиб, сбитый автомобилем. На моем первом студийном альбоме «Для умного достаточно» ему посвящена печальная песня «Утонувший в быту»…)

23 – 24 мая – участие ( в качестве гостей) в Воронежском рок-фестивале.

26 мая – концерт в ЦДРИ.

13 июня – участие в «Фестивале рок-лаборатории сезона 1986 – 1987 гг.» (суперположительная рецензия в «Московском комсомольце»)

17 июня – концерт на предприятии.

В этот же период (восстановить даты точно не представляется возможным) прошло еще несколько концертов, среди них интересный спарринг в доме студента на проспекте Вернадского: акустический «Крематорий» (без Пушкина) – акустическое «Кино» (Цой с Каспаряном).

Первая половина 1987 года подняла «Крематорий» на ту ступень, откуда дальнейшее продвижение становится почти автоматическим. Его можно ускорить успехами или замедлить собственной глупостью и ленью, но основное сделано, и группа уже поставлена на те желанные (вместе с тем чреватые утратой чего-то самого главного) рельсы. Уже завоеван собственный слушатель, а название команды примелькалось даже в официальной прессе. В активе есть несколько разноплановых альбомов и трансляции по радио и ЦТ. Это ли не удача? Выяснилось, что это далеко не все…

Как реанимированный алкоголик спустя месяц начинает снова хлестать без продыху, так и мы, не успев окончательно воскреснуть, ударились во фракционные игры. Все понимали, что необходимо привлечь в группу новых музыкантов (мы все еще выступали под ритм-компьютер). Но выбрать что-то реальное не получалось: все кандидаты Армена отводились остальными участниками группы из-за низкого профессионального уровня; мои же протеже по разным причинам браковались Арменом, видимо считавшим, что они ослабят его влияние в команде. В результате мы сами себя довели до цейтнота. Множество новых вещей старым составом мы могли только испортить, так как ограниченность инструментария превращала серьезно задуманные композиции в претенциозные опыты, не подкрепленные исполнением. Так, на сезонном лабораторском фестивале 1986 – 87 гг., проходившем в июне 1987 года, мы исполнили пять новых песен (две принадлежали Армену, три – мне). Репетировались его и мои песни уже отдельно, потому что мы с Арменом перестали разговаривать и даже здороваться. Кстати, много позже я узнал, что такую же форму принимали отношения музыкантов самых известных западных групп, даже таких как, «Rolling Stones» и «Beatles». Но в их случае разойтись окончательно они не могли из-за связывающего их контракта. Мы же могли разбежаться в любой момент, что вскоре и произошло… На фестивальном концерте я автоматически приделывал второй голос в песнях Армена, одновременно играя что-то на электрогитаре. В моих же вещах (кстати, уже в других аранжировках эти три вещи вошли в первый студийный альбом группы «Дым» 1989 года – он назывался «Sapienti Sat», что в переводе с латыни означает «Для умного достаточно» ) Армен вообще уходил к заднику и что-то играл, хотя, по-моему, не знал даже аккордов. Всю нагрузку по сольным партиям свалили на две скрипки (Саралидзе опять был в строю). Да, «Крематорий» того состава исчерпал все, на что был способен, а договориться о дальнейшем мы не могли, да и не хотели… Между прочим, запись этого концерта очень широко разошлась по стране, ведь наряду с пятью уже известными песнями на ней присутствовало и пять абсолютно новых. Одна из песен Армена называлась «2001 год», и через девять (!) лет, в преддверии конца тысячелетия, он перезапишет ее на альбоме «Гигантомания»…

Начался странный период: я с Саралидзе и Пушкиным, добрав новых музыкантов – гитариста Андрея Мурашова и барабанщика Александра Соломатина, вовсю репетировали программу моих новых вещей (в дальнейшем этот коллектив стал называть себя группой «Дым»). Армен тоже не терял времени и работал с Россовским и Пушкиным (Серега разрывался на два фронта). Они взяли в свой коллектив в качестве гитариста нашего общего знакомого, а также нашли в группе «Танграм» барабанщика Андрея Сараева. Обе команды готовили новые программы. Но самое смешное заключалось в том, что «Крематорий» формально еще существовал. В октябре группа вместе с десятком других команд рок-лаборатории прошла тарификацию (была и такая!) Главного управления культуры СССР, и мы получили документы «профессиональных» музыкантов. О концертах в старом составе никто не помышлял, да их и не было.

Свое «затворничество» мы согласились нарушить лишь однажды – Хирург попросил нас выступить на своей свадьбе. Кроме нас, играли «Вежливый отказ» и западноберлинская группа «PND», приехавшая вместе с Сашиной невестой Мартиной. Должна была приехать подружка невесты, известная всему миру Нина Хаген, но что-то помешало ей прибыть вовремя. Все это пьяное безобразие – не сама свадьба, а выпрашивание у «бундесов» барахла и пластов самой гнусной частью тусовки – происходило в арендованном на ночь кафе где-то в Бибирево. Именно это неофициальное выступление стало последним концертом «золотого» состава «Крематория»: