Чтение онлайн

Выполнив работу по перебальзамации тела Ленина, Воробьев вернулся в Харьков. В 1934 г. он стал академиком АН УССР, награжден орденом Ленина. Скончался в 1937 г. Президиум АМН СССР учредил премию его имени, которая вручается 1 раз в 3 года за лучшую работу по нормальной анатомии.

Правой рукой Воробьева и соавтором стал Борис Ильич Збарский. Умный и удивительно целеустремленный, еще будучи студентом естественного факультета Женевского университета, он особо заинтересовался биологической химией. Эта наука в те годы только зарождалась, и учителем Збарского стал один из основоположников ее Алексей Николаевич Бах, непререкаемый авторитет в области биохимии. Летом 1911 г. Збарский получил диплом доктора физических наук Женевского университета, через год подтвердил его в российской столице и получил диплом первой степени императорских Российских университетов. Одновременно он окончил курс в Химико-бактериологическом институте Ф.М. Блюменталя и, как гласило свидетельство, «занимался химическими, бактериологическими и микроскопическими исследованиями выделения и отделений человеческого тела и успел вполне изучить методы таковых исследований применительно к распознаванию болезней». Первые годы Борис Ильич работал на химических заводах а/о «Гарпиус», затем был управляющим имением вдовы знаменитого Саввы Морозова и директором ее двух химических заводов на Урале. Создал исследовательскую лабораторию ив 1916 г. разработал способ производства хлороформа для наркоза, что в условиях первой мировой войны было необходимо и весьма своевременно. Затем заведует научно-исследовательской лабораторией на заводах Никова, где продолжает разрабатывать производство органических веществ. В 1917 г. в условиях экономической разрухи роль химии возросла, и была создана сначала Центральная химическая лаборатория, а с 1922 г. на ее базе — Физико-химический институт, где и трудился Б.И. Збарский 10 лет. Оттуда он и был привлечен к работе с телом Ленина по предложению уже упоминаемого П.А. Богданова, у которого Збарский проживал на квартире еще в 1912 году [341] .

Четырехмесячная работа в Мавзолее у Воробьева и Збарского была на редкость слаженной. В итоге вся группа получила благодарность от имени Правительства.

Но бальзамация — это не состояние, а процесс. И хотя до 1937 г. официально руководителем группы по сохранению тела Ленина был Воробьев, но он бывал в Москве эпизодически, а постоянным «хранителем» стал Збарский. До сих пор хранится его пропуск: «Место службы — Мавзолей В.И.Ленина. Действителен круглые сутки». В 1939 г. была создана научно-исследовательская лаборатория наркомата (Министерства здравоохранения СССР) при Мавзолее Ленина. Ее директором стал Збарский. Тогда в нее входило 22 сотрудника.

Кроме «забот о Ленине», Борис Ильич с 1930 г. был организатором и директором Института питания; продолжал большую теоретическую работу в Физико-химическом и Биохимическом институте им. Карпова; являлся представителем СССР в комитете по гигиене питания при Лиге Наций; преподавал в ряде вузов и даже в школе в Тюмени во время войны; организовал лабораторию биохимии рака АМН и многое другое.

Б.И. Збарский имел много наград: орден Трудового Красного Знамени, орден «Знак Почета», орден Ленина, звание Героя Социалистического Труда. Но даже такого признанного и заслуженного человека не обошла волна «сталинского колеса». В группе других ученых он был арестован в феврале 1952 года и пробыл в заключении до декабря 1953 г. Через год он был полностью реабилитирован, восстановлен в партии, в должности профессора 1-го Московского медицинского института и вернулся к работе. Скончался Борис Ильич Збарский 7 октября 1954 г.

Никаких прямых высказываний родственников В.И.Ленина по этому вопросу нет ни в каких мемуарах ни за какие годы. Решение

о помещении забальзамированного Ленина в открытом саркофаге в доступном для посещения склепе было принято 24 января Президиумом ЦИК и на следующий день утверждено II съездом Советов СССР, на котором Н.К. Крупская присутствовала и выступала. Вопроса о захоронении она не коснулась. Сотрудники Центрального музея В.И.Ленина в 1992 г. опубликовали Протокол № 64 заседания Политбюро ЦК от 24 января, где записано: «…поручить т.т. Зиновьеву и Бухарину переговорить с Н.К., не согласится ли она не настаивать на принятии ее предложения с тем, что по истечении месяца вопрос опять будет обсужден». Из чего следует, что Надежда Константиновна имела какое-то свое мнение и даже предложение по этому вопросу и, видимо, высказывала его членам Политбюро. Но далее оно нигде и никем высказано не было; в чем оно состояло, неизвестно. Тогда Крупская приняла официальное решение, согласившись на условие его пересмотра через месяц. А на следующий день после похорон, 28 января, в письме к Инне Арманд она писала: «Сейчас гроб еще не заделан и можно будет поглядеть на Ильича еще». Спрашивали ли согласия у Крупской или у других родственников на последующую бальзамацию Ленина через месяц или их мнения на дальнейшее перестроение Мавзолея, на сегодняшний день не известно. Каких-либо документов нет. Имеются отдельные высказывания. В.Д. Бонч-Бруевич вспоминал: «Н.К., с которой я интимно беседовал по этому вопросу, была против мумификации Вл. Ил. Так же высказывались и его сестры Анна и Мария Ильиничны. То же говорил и его брат Дмитрий Ильич».

Многолетний секретарь Н.К. Крупской B.C. Дридзо свидетельствует: «Н.К. бывала в Мавзолее редко, может быть, раз в год» [342] .

Первый раз после вторичной бальзамации она вошла в Мавзолей 26 мая 1924 г. вместе с Дмитрием Ильичем, Анной Ильиничной, Марией Ильиничной и с делегатами XIII съезда партии. Работа врачей была уже почти завершена, и Б.И. Збарский отметил: «Отзывы делегатов съезда, Н.К. Крупской и других членов семьи Вл. Ил-ча вселили в нас уверенность в успехе дальнейшей работы. Я помню, как брат Вл. Ил., Дм. Ил-ч, на наш вопрос, сохранилось ли сходство, ответил нам: «Я сейчас ничего не могу сказать, я сильно взволнован. Он лежит таким, каким я видел его тотчас после смерти». Это было официальное «съездовское посещение»» [343] .

О последнем посещении Крупской Мавзолея свидетельствует также Збарский, сопровождавший ее. Это было в конце 1938 года, за несколько месяцев до кончины самой Надежды Константиновны, ей было почти 70 лет. «Борис Ильич, посмотрите, он все такой же, а я старею» [344] , - сказала она, взглянув на Владимира Ильича.

Эти малые и отрывочные высказывания третьих лиц об отношении родных к захоронению Ленина позволяют интерпретировать их по-разному, что и происходит сегодня. Вероятнее всего, этот вопрос был для Ульяновых глубоко личной и, возможно, тяжелой тайной при той роли и положении, которое имели все они и сам Ленин. Недаром они все так сдержанно высказывались по этому поводу: не хвалили и не хулили. А Крупская лишь просила: «…не давайте своей печали по Ильичу уходить во внешнее почитание его личности» [345] .

Никогда не скрывалось, что тело В.И.Ленина эвакуировали, но долгие годы умалчивали куда. Персональную ответственность за сохранность тела В.И.Ленина нес комендант Кремля генерал-лейтенант Н.К. Спиридонов. Он в первый же день войны, 22 июня 1941 г., оперативно решил переместить саркофаг Ленина из Мавзолея в специальное бомбоубежище. Он опасался налетов вражеской авиации, тем более что 23 июня над Москвой действительно появились бомбардировщики, правда, пока еще свои, потерявшие ориентировку, но Спиридонову, как человеку военному, стало ясно, что «сохранить тело Ленина в Москве, даже в специальном бомбоубежище, возможно, не удастся», и он «возбудил вопрос об эвакуации, предложив Тюмень, т. к. это был тогда малонаселенный, тыловой город. Нет промышленных и военных объектов. Не привлекает внимание немецкой авиации. Одобрили Тюмень». Это решение было принято 24 июня, и постановлением ЦК ВКП(б) и СНК был создан Совет по эвакуации, председателем которого стал Н.М. Шверник. Доступ в Мавзолей был открыт последний раз 22 июня. Через пару дней тело переместили в специальное бомбоубежище, а в далекой Тюмени первый секретарь горкома ВКП(б) Дмитрий Семенович Купцов 26 (или 27) июня имел звонок от Поскребышева (секретаря Сталина), что в первых числах июля к ним прибудет «очень ответственный объект».

По поводу сроков «отъезда Ленина» из Москвы есть две версии. По одной точно сообщается, что поезд специального назначения отошел от платформы Ярославского вокзала по Северной железной дороге в 21.00 7 июля. По второй версии, спецпоездов было два — один отбыл из столицы 4 июля, другой — 25 июля. Вполне вероятно, что верны обе версии, и спецпоездов, перевозящих «Мавзолей», было несколько. Ибо перевозили не только тело Ленина, но и сотрудников научно-исследовательской лаборатории, офицеров и красноармейцев Кремлевского гарнизона, составляющих пост № 1, а также техническое оборудование для нового траурного зала. Так или иначе, но главный поезд с телом Ленина прибыл на станцию Тюмень 10 июля 1941 г. Д.С. Купцов вспоминал: «10 июля утром раздался звонок (от Козлова): «Объект ожидаете? Прибыл». Начальник горотдела госбезопасности Степан Павлович Козов, председатель горсовета Степан Николаевич Загриняев и я поехали в тупичок, где стоял состав <…> Знакомлюсь с руководителем лаборатории. Будучи делегатом XVIII партконференции, ходил в Мавзолей, слышал рассказ о бальзамировании. И когда услышал «Збарский», меня как будто током ударило. Все связалось — и звонок, и спецэшелон, и кремлевская охрана». Б.И. Збарский обладал документом, наделяющим его большими правами — Постановлением Политбюро ЦКВКП(б) об эвакуации тела Ленина, подписанным В.М. Молотовым.

В самой Тюмени помещения для «неизвестного объекта» заранее выбрано не было. Выбирали вместе со Збарским весь день. Он забраковал дом отдыха Оловянникова из-за слабых коммуникаций и энергоснабжения; затем санаторий ВЦСПС, так как требовались строительные работы; не очень-то понравилось Борису Ильичу и здание сельхозтехникума, хотя его и подготовили уже под госпиталь, но рядом был городской сад и танцплощадка. В общем, Збарский был очень щепетилен в этом вопросе. Он даже связался с Москвой и просил местом эвакуации определить Свердловск, но получил отказ. В итоге ночью тело Ленина перевезли в здание сельхозтехникума, расположенное в самом центре города. Здание примечательное: ранее в нем располагалось реальное училище, в котором в свои времена учились такие люди, как Л.Б. Красин — ближайший соратник Ленина, писатель М.М. Пришвин, легендарный разведчик Н.И. Кузнецов. К зданию прилегал довольно обширный парк, и вообще оно стояло особняком, что способствовало обеспечению достаточной секретности объекта.

Непосредственно для траурного зала внутри здания наиболее пригодной была выбрана комната в правом крыле второго этажа. Для поддержания благоприятного теплового режима заложили кирпичом окно, в которое попадали прямые солнечные лучи. В смежных комнатах было установлено необходимое оборудование. У дверей траурного зала стояли часовые. «Нахождение тела Ленина в Тюмени держалось в секрете, но слухи в этом небольшом городе, естественно, доходили до населения, и об этом перешептывались» [346] , — вспоминал И.Б. Збарский.

Всего в Тюмени тело Ленина пробыло почти четыре года. 25 марта 1945 г. полный состав «Мавзолея» в спецэшелоне отбыл из Тюмени в западном направлении. По возвращении в Москву тело Ленина было временно помещено в лабораторной комнате Мавзолея. В самом Мавзолее была проведена реконструкция, установлен новый, более совершенный саркофаг, улучшено освещение гроба. 16 сентября 1945 г. Мавзолей вновь открыл двери на Красной площади в Москве.