Жизнь за Родину. Вокруг Владимира Маяковского. В двух томах
Шрифт:
Количество дел по налоговым недоимкам граждан, которые рассматривались в различных судах, а также ангажированность адвокатов, вроде бы как призванных этих граждан защищать, привели к возрождению «подпольной адвокатуры» — явления, известного в России ещё с XVIII века.
«Состав этих паразитических защитников крестьянства самый разнообразный: бывшие судьи, изгнанные советской властью от руля пролетарского правосудия за взяточничество и другие позорящие проступки, выходцы из городов, старые юристы, которые за старое скверное прошлое не смогли проскользнуть через советское сито ни в судьи, ни в члены коллегии защитников, и просто есть аферисты, шулеры и проч, компания. Все эти перечисленные категории темных дельцов благодаря непросвещённости нашего русского крестьянина почти открыто и беспощадно его обдирают, не оказывая ему и судебной защите абсолютно никакой помощи», — писал в «Еженедельнике советской юстиции» В. Садовец, народный судья 8-го участка Тамбовского уезда, при этом сетовал на то, что у «решал» клиентов порой в разы больше, чем у официальных защитников, тарифы ниже, да и «слышат» их в судебных заседаниях по каким-то причинам существенно лучше.
При всей тенденциозности книги и одиозности её автора [191] позиция государства по отношению к лицам, которые не уплачивали положенные налоги или имели налоговые недоимки, была запредельно суровой. Правда, мы рассматриваем здесь другой случай, но и для именитых литераторов никаких поблажек не существовало, скорее было наоборот.
Неуплата налогов в соответствии с УК РСФСР (ред. 1926 года) была отнесена к гл. II «Преступления против порядка управления»:
191
Николай Владимирович Палибин до революции был присяжным поверенным округа Московской судебной палаты. В Первую мировую войну — поручик на Западном фронте. В августе 1918 года вступил в Добровольческую армию, затем после разгрома белых был вынужден жить по подложным документам, на имя Лопатина. С 1923 года — член коллегии защитников Кубанской области. В 1935 году «вычищен» и лишён возможности работать адвокатом. С 1937-го находился в розыске, а в период Великой Отечественной войны — на оккупированной территории. После оккупации немцами Северного Кавказа был бургомистром Майкопа, затем работал в Берлине в 1943–1945 годах в аппарате Министерства по восточным территориям. В 1946 году эмигрировал в США, в 1955 году во Франции опубликовал книгу «Записки советского адвоката».
ст. 59.5. Массовый отказ от внесения налогов денежных или натуральных или от выполнения повинностей —
1) в отношении подстрекателей, руководителей и организаторов — лишение свободы на срок не ниже одного года с конфискацией всего или части имущества;
2) в отношении прочих участников — принудительные работы на срок до одного года или имущественные взыскания не ниже двойного размера тех же платежей и повинностей.
Так что опасаться поэту и драматургу В. В. Маяковскому было чего. В фондах Государственного музея В. В. Маяковского хранится его налоговое дело, переданное в музей Московским Финансовым управлением. В нём содержатся многочисленные документы, датированные 1923–1930 годами: заявления поэта в Мосфинотдел, ответы сотрудников инспекции, повестки, декларации о доходах, справки из редакций о гонорарах, квитанции, платёжные книжки и пр.
Как следует из имеющихся материалов в архивах, с точки зрения получаемых доходов Владимир Маяковский был действительно довольно успешен: его среднемесячная заработная плата составляла около 1000 рублей (примерно столько в среднем зарабатывал квалифицированный рабочий за год). Его книги печатаются большими тиражами, а ставший суперпопулярным сборник детских стихов «Что такое хорошо» вышел в количестве 10 000 экземпляров (это много!). Помимо гонораров за статьи, постановку пьес и киносценарии, приличные деньги приносят зарубежные публикации: так, журнал «Парижский вестник» платил поэту по 10 франков за строчку (рядовой французский служащий зарабатывал 120 франков в месяц).
В середине 1920-х годов рабочие, служащие и пенсионеры, составлявшие почти половину всех налогоплательщиков, давали лишь одну десятую налога; лица с трудовыми доходами не по найму (26,5 %) — 13,2 %; с нетрудовыми заработками (24,2 %) — 76,8 %. (Пушкарёва В. М. Налоговая система Союза ССР (1921–1930 гг.).
Сам поэт с таким уравнительным подходом был категорически не согласен, свою позицию он эмоционально излагает в стихотворении «Разговор с фининспектором о поэзии»:
В ряду имеющих лабазы и угодья и я обложен и должен караться. Вы требуете с меня пятьсот в полугодие и двадцать пять за неподачу деклараций. Труд мой любому труду родствен. Взгляните — сколько я потерял, какие издержки в моём производстве и сколько тратится на материал.192
Имя фининспектора благодаря стихотворению сохранилось для потомков — им был Степан Акимович Журавлёв, заместитель заведующего Московским областным финотделом.
Общение с мытарями, по всей видимости, было общей проблемой для богемных литераторов. Замечательная художница, ученица Павла Филонова Алиса Порет вспоминала о том, как фининспектор приходил к поэту-«обэриуту» [193] Александру Введенскому (полному тёзке раскольника-обновленца А. И. Введенского) по поводу его долгов налоговому ведомству:
«Фининспектор: Я опишу ваше имущество!
Саша: Валяйте!
Фининспектор: Да у вас ни черта нет.
193
«Обэриутами» назвали себя члены ОБЭРИУ — ленинградского объединения реального искусства.
Саша: Как же — вот, описывайте! (на двери огромным гвоздём была прибита дамская перчатка).
Фининспектор: Да неужели вы здесь спите?
Саша: Я сплю у женщин.
Фининспектор: А стола, стула нет— где едите?
Саша: В столовой Ленкублита.
Фининспектор: А стихи где пишете?
Саша: В трамвае.
Фининспектор: Закурить есть?
Саша (вынимает из кармана смятую коробку): Прошу…
Они сели рядом на тряпки, закурили, и фининспектор сказал:
— Ну и житуха у вас, хуже нашей — собачья».
Уже упоминавшийся в гл. 1 секретный сотрудник ОГПУ «Арбузов» указывал в рапорте: «М. прежде всего был поэт. В душе — богема. Что наживал, то проживал. Подход фининспекции к Маяковскому бестактный и безобразный».
Владимир Маяковский был убеждён, что «место поэта в рабочем строю», и поэтому отстаивал своё право быть налогоплательщиком, приравненным к трудящимся. В соответствии с налоговой декларацией от 20 ноября 1926 года его годовой доход составил 10 345 рублей, в том числе «чистыми» — 8817 рублей. По сравнению с зарплатой рабочего, инженера или совслужащего, это, конечно, много, но Владимиру Владимировичу ещё очень далеко до своих коллег, например писателя и драматурга Леонида Леонова, который декларировал 50 000 рублей, или Алексея Новикова-Прибоя — у того доходы превышали 100 000.
По заключению Мосфинотдела, валовой доход В. В. Маяковского составил «скромные» 19 162 рубля. Владимир Владимирович ещё надеялся, что облагаемая сумма будет снижена до 2,5–3 тыс. рублей, но комиссия отнесла к производственным расходам только 50 % его заработка, подоходный налог с оставшейся суммы 9581 рубль составил 791 рубль 20 коп.
На 28 февраля 1928 года сумма валового годового дохода составляла примерно столько же — 18 700 рублей, — но к затратам были отнесены только 30 % из заработанного.
В итоге В. Маяковскому требовалось не только уплатить сам налог (1636 рублей), но и 30 рублей штрафа за несданную налоговую декларацию. Жалобу поэта на ошибочно выведенную сумму заработка и не принятые во внимание производственные расходы в полном объёме комиссия отвергла. Хотя некоторые послабления всё-таки предоставили: если первая половина налога будет выплачена до 15 июля, то пеня за просрочку ему прощается, а оставшуюся сумму долга урежут на 80 %. В итоге отдать придётся меньше на 654 рубля 49 коп. — снижение больше, чем на треть. В феврале 1929 года ситуация повторилась: из заработанных 17 800 рублей 3 % отнесены налоговой инспекцией к производственным. К налогообложению остаётся 12 460 рублей, и снова поэт подаёт жалобу в надежде снизить налоговое бремя. Комиссия, после рассмотрения, просьбу удовлетворила, и сумма была уменьшена на 9500 рублей.
По последней налоговой декларации от 12 ноября 1929 года Владимир Маяковский оценил свои доходы в 21 750 рублей, из которых 11 000 посчитал возможным списать на расходы, однако подтверждающих документов представил только на 8894 рублей 81 коп. Налоговики зачли только лишь 6454 рублей. К обложению назначено 15 300 рублей, подоходный налог составил (с учётом штрафов) 2847 рублей.
Как известно, собственного бухгалтера у В. В. Маяковского не было, поэтому для оформления понесённых расходов он сам выбирает «описательный метод», то есть их подробную фиксацию, включая оплату услуг машинисток, покупку транспортных билетов, канцелярских принадлежностей и т. д.