Чтение онлайн

Михаил Александрович Шолохов, напротив, открыто сожалел о мягкости постановленного Верховным судом приговора, в том числе когда выступал на XXIII съезде КПСС, который открылся буквально через месяц: «Мне стыдно не за тех, кто оболгал Родину и облил грязью всё самое светлое для нас. Они аморальны. Мне стыдно за тех, кто пытался и пытается брать их под защиту, чем бы эта защита ни мотивировалась. Вдвойне стыдно за тех, кто предлагает свои услуги и обращается с просьбой отдать им на поруки осуждённых отщепенцев (…) И ещё я думаю об одном. Попадись эти молодчики с чёрной совестью в памятные двадцатые годы, когда судили не опираясь на строго разграниченные статьи Уголовного кодекса, а „руководствуясь революционным правосознанием“, ох, не ту меру наказания получили бы эти оборотни! А тут, видите ли, ещё рассуждают о „суровости“ приговора».

Поэтому, когда осенью 1974 года в Париже была опубликована книга «Стремя „Тихого Дона“. Загадки романа», принадлежавшая некому тогда уже покойному советскому литературоведу, его имя было скрыто под псевдонимом D.*, под которым, как выяснилось позднее, выступала ленинградский литературовед Ирина Николаевна Медведева-Томашевская [217] , в столичных литературных кругах она была встречена «на ура».

Предисловие к этой, мягко говоря, неоднозначной работе написал А. И. Солженицын, полностью поддержавший вывод, к которому пришла её автор: «Тихий Дон» не является произведением Шолохова; собственно, это исследование, судя по всему, и делалось по заказу будущего нобелевского лауреата. Александр Исаевич, судя по всему, не простил коллеге уничижительной оценки: «Прочитал Солженицына „Пир победителей“ и „В круге первом“. Поражает — если так можно сказать — какое-то болезненное бесстыдство автора, указывающего со злостью и остервенением на все ошибки, все промахи, допущенные партией и Советской властью. (…) Что касается формы пьесы, то она беспомощна и неумна (…) У меня сложилось впечатление о Солженицыне (в частности, после письма его съезду писателей в мае этого года), что он душевнобольной человек, страдающий манией величия. Что он, Солженицын, отсидев некогда, не выдержал тяжёлого испытания и свихнулся. Я не психиатр, и не моё дело определять степень поражённости психики Солженицына. Но если это так, человеку нельзя доверять перо: злобный сумасшедший, потерявший контроль над разумом, помешавшийся на трагических событиях 31-го года и последующих лет, принесет огромную опасность всем читателям, и молодым особенно».

Как уже отмечалось, обвинения в плагиате или литературных подделках довольно редко появлялись в советской прессе. Объектом таких разбирательств мог стать, например, случайно попавшийся «на горячем» секретарь пожилого литературного «генерала», воспользовавшийся своим положением и «позаимствовавший» у своего патрона произведения из неопубликованных ранее, но не более того. Поэтому понятно почему книга «D.*», едва появившись в столице, сразу же попала в списки литературы, запрещённой к распространению.

Несмотря на то что Герой Социалистического Труда, академик Михаил Александрович Шолохов в те годы был ещё жив, а советская общественность готовилась широко отметить его 70-летний юбилей, даже Институту мировой литературы, к удивлению многих его сотрудников, пришлось провести публичное обсуждение проблемы авторства «Тихого Дона» и заслушать по этому поводу доклад норвежского учёного Гейра Хетсо; затем эта странная дискуссия была продолжена журналом «Вопросы литературы».

Вообще-то, на этом гадливую историю о кампании по дискредитации по-настоящему большого советского писателя М. А. Шолохова, продолжавшуюся не одно десятилетие, можно было бы закончить…

Но в этой связи у нас появляется возможность коснуться некоторых практических методов установления авторства того или иного литературного произведения, которые могут быть приняты российским судом.

IP-юристам известно, что установление факта плагиата, то есть сходства или тождества двух произведений, представляет собой исследование творческих произведений, предназначенное для выявления случаев преднамеренного копирования работ другого автора — полностью или частично. При этом какой-либо список объектов, подпадающих под действие специального закона, регламентирующего порядок и процедуру защиты авторских прав, действующим российским законодательством не определён.

В настоящее время наиболее часто подобная экспертиза назначается в отношении следующих объектов авторского права:

— литературные тексты любого объёма и содержания;

— литературные переводы;

— сборники художественных объектов (литературных, музыкальных, живописных и пр.);

— формулировки законодательных актов;

— музыкальные произведения, а также тексты и либретто к ним;

— научные работы;

— промышленные образцы;

— дизайнерские работы и продукты, являющиеся воплощением идей, отображённых в эскизах дизайнера;

— произведения изобразительного искусства (живопись, скульптура, графика, чертежи, иллюстрации, компьютерная графика и пр.);

— лекции, доклады, устные произведения.

При этом пока ещё очень большим вопросом безусловно остаются произведения, созданные с использованием искусственного интеллекта.

По общему правилу, экспертиза по установлению незаконных заимствований направлена исключительно на выявление факта их наличия в спорном произведении. При этом доказывание умысла в действиях ответчика, как известно, является прерогативой суда (либо следственных органов). Однако на практике судьи при постановке того или иного решения в большинстве случаев руководствуются прежде всего результатами ими же назначенной экспертизы.

Окончательно подтвердить авторство Михаила Шолохова романа «Тихий Дон» позволило использование исследователями из университетов Москвы и Санкт-Петербурга метода, определяющего меру стилистической близости между текстами с помощью дельты Берроуза.

Этот метод был предложен в 2001 году австралийским филологом Джоном Бёрроузом. С тех пор дельту используют во многих исследованиях, большая часть которых посвящена установлению авторства различных произведений, в основном для атрибуции текстов на английском, немецком, польском, арабском, русском и других языках.

При подготовке экспертного заключения на основе вычисленных расстояний строится дендрограмма в качестве графической конструкции в виде «дерева», в которой похожие тексты оказываются в одной «ветке», что и позволяет распределить исследуемые тексты по авторам и представить результат в более наглядной форме [218] .

Данные методики также были применены для атрибуции текстов популярнейшей дилогии И. Ильфа и Е. Петрова «12 стульев» и «Золотой телёнок», которая была опубликована в период с 1928 по 1931 год. Авторы, трудившиеся журналистами газеты «Гудок», смогли творчески переработать идею, изначально принадлежавшую Валентину Катаеву, правда, с его согласия. По другой версии, в 1926 году сам Валентин Петрович предложил Е. Петрову и И. Ильфу «поработать литературными неграми над романом про стулья, в которых спрятаны деньги и которые нужно найти». Но, несмотря на эти очевидные и широко известные факты, в 2013 году литературовед Ирина Амлински опубликовала в Германии книгу «12 стульев Михаила Булгакова», в которой пришла к выводу о том, что сатирические романы И. Ильфа и Е. Петрова на самом деле были написаны М. А. Булгаковым. «Всем читателям, читающим запоем, — писала её автор в предисловии, — известно чувство досады от того, что книга прочитана и всё удовольствие „жизни в произведении“ осталось позади. Возвращаться в реальность не хочется, и поневоле тянешься за следующим томом полюбившегося автора. Вот так, на протяжении многих лет, перечитывая роман „12 стульев“, я плавно перетекала в „Золотого телёнка“ и затем… натыкалась на то, что дальше продлить удовольствие мне было нечем. Ни рассказы, ни фельетоны Ильфа и Петрова не шли ни в какое сравнение с прочитанными ранее романами. Более того, меня не оставляла в покое мысль о какой-то подмене. Что это, — думалось мне, — может, они, как Дюма-отец, подписываются под произведениями начинающих авторов? Быть может, они разругались и перестали генерировать юмор? А может, они просто исписались? Куда, скажите на милость, подевалась живость повествования, калейдоскопическая смена картин, невозможность прервать чтение и отложить книгу до завтра? На сегодняшний день литературное наследие Ильфа и Петрова составляет пять томов, а если спросить у среднестатистического человека, читающего книги, что ему знакомо из их прозы, 99 процентов назовут „12 стульев“ и „Золотого телёнка“. Может, вспомнят „Одноэтажную Америку“. И всё. Исследователи, критики и просто читатели сыплют цитатами из обоих романов, любимые герои — тоже из этих произведений, и уже стали именами нарицательными. А почему осталась в стороне повесть „Тоня“? Почему забыты многочисленные герои из их рассказов и фельетонов? Почему объединяются только в общества любителей Остапа Бендера? Так продолжалось до 1999 года. В тот раз вместо Фейхтвангера, который обычно перечитывался мною после Булгакова, был взят в руки роман „12 стульев“. И вдруг, с первых его строк, я услышала тот же знакомый ироничный, местами язвительный смех, узнала ту же музыкальность, чёткость и ясность фраз. Я наслаждалась чистотой языка и лёгкостью повествования, легко и просто вживаясь в произведение, куда меня „пригласил“ тот же автор».

В похожей творческой манере действительно работали популярнейшие в 1920-х годах литераторы М. А. Булгаков и С. С. Заяицкий. Михаил Афанасьевич был известен как автор «трагических буффонад» «Роковые яйца», «Собачье сердце», «Зойкина квартира», «Иван Васильевич» и др., а его коллега Сергей Заяицкий был не менее знаменит как создатель многократно переиздаваемых сатирических произведений «Земля без солнца», «Красавица с острова Люлю», «Баклажаны», трагикомического «Жизнеописания Степана Александровича Лососинова». При этом оба писателя просто обожали литературные мистификации и часто печатались под псевдонимами: Г. П. Ухов (Михаил Булгаков) и Пьер Дюмьель (Сергей Заяицкий), что окончательно запутывало всё дело.

Наконец, собственную альтернативную гипотезу предложил учёный-математик и филолог В. Н. Тришин, который, ссылаясь на архивные материалы, утверждал, что С. С. Заяицкий перед смертью закончил большой, но впоследствии утраченный роман, который он мог успеть кому-нибудь передать, подарить или продать. Проведённый им сравнительный историко-филологический анализ также свидетельствовал о близости авторской манеры Сергея Заяицкого к стилю атрибутируемых произведений.

Учёные-исследователи Н. К. Мамаев, М. А. Марусенко, К. Р. Пиотровская, А. Л. Ронжин применили дельту Бёрроуза для проверки этих гипотез. Для анализа ими были использованы тексты с безусловно подтверждённым авторством И. Ильфа и Е. Петрова «1001 день, или Новая Шахерезада», «Светлая личность», «Необыкновенные истории из жизни города Колоколамска», «Одноэтажная Америка», записные книжки Ильи Ильфа (1925–1937), а также отдельные главы романов «Двенадцать стульев» и «Золотой телёнок», которые сравнивались с произведениями С. С. Заяицкого «Земля без солнца», «Красавица с острова Люлю», «Баклажаны», «Человек без площади», «Женитьба Мечтателева», «Рука бога Му-га-ша», «Внук золотого короля», «Жизнеописание Степана Александровича Лососинова», «Шестьдесят братьев» и М. А. Булгакова «Собачье сердце», «Копыто инженера», «Тайному другу», «Мастер и Маргарита». (Метод Дельты Бёрроуза для определения авторства анонимных и псевдонимных литературных произведений на русском языке.)