Чтение онлайн

— Ну, здравствуй, гость нежданный. Кто я, ты, конечно, знаешь, а кто ты, меня не интересует. У меня к тебе один вопрос: какого типа устройства ты установил у меня и где они, чтобы долго не искать? — Бандит только таращился и постанывал. Пришлось взбодрить его неглубоким надрезом на груди. Субъект заорал при виде выступившей крови. Я продолжил монолог:

— Это еще не боль. Просто знак, чтобы привлечь твое внимание. Из этого помещения тебе живым не уйти, ты все равно умрешь. Другое дело, как скоро и насколько мучительно. Вопрос повторять не буду. Итак, скажешь? — Я уже упомянул как-то, что не умею улыбаться. Обычно та гримаса, что появляется иногда на моей физиономии, напоминает волчий оскал. Это мне часто говорили знакомые особы женского пола, кроме мамы, конечно. Так вот, на противника, да еще подвешенного к потолку, улыбка подействовала сильнее, нежели бодрящий надрез. Он заговорил:

— Два микрофона поставил, маячок в каждый рюкзак. Маячки активны, микрофоны включаются только на голос. Больше ничего не делал, только сфотографировал поклажу и…

— Снимки отправил?!

— Не-е-е!..

Начал истерить «секретчик». Я легонько хлопнул его раскрытой ладонью по морде. Помогло.

— Запаролил свой ПДА?

— Нет. Сканер только…

— Код! Говори код, паскуда… быстро!

— 2, 7, 3, 5…

Я проверил названные цифры, вбив их в окошко запроса доступа служебной программы слежения, установленной в наладонник шпиона. Цифирь мигнула и пропала, открылся список доступных функций и подключенных устройств. Все работало, агент раскололся. Отключать маячки и микрофоны пока не стал.

Это вовремя же я вернулся! Протечки со стороны Одессита не было: взять меня не получилось, и некто хотел знать, что я замышляю, послушав разговоры, если они будут, и посмотрев, чего я с собой набрал. Интересно, но не сильно: скоро так и так уходить, а в Зоне им меня не достать. Переможем до ревизии и свалим. Осталось спросить еще кое-что:

— Слушай, умелец, а где твой дружок? — Вопрос был задан неожиданно и резко, субъект был напуган и поэтому сам не ожидал, как сболтнул:

— Ждет снаружи, налево от входа, метров пятьдесят, у раздвоенного ствола засохшего…

Шпик с очевидной ясностью понял, что страховки больше нет. Я кивнул в подтверждение его немого вопроса и незаметно для пленника перехватил в ладони клинок для удара.

— Благодарю, ты мне очень помог.

Зажал ему рот и ударил ножом в сердце. Глаза шпиона медленно и нехотя оставила жизнь: они перестали блестеть, потухли, а кишечник непроизвольно сократился. Запах, сами понимаете какой, стал распространяться по душевой. Срезал труп и привалил его в углу, так, чтобы не было заметно от входа. Шпион носил обычную ветровку. Я надел ее (маловата маленько), набросил капюшон на глаза и быстрым шагом, чуть ссутулившись, чтобы в темноте сойти за покойного, направился к выходу из бункера.

Уже практически стемнело. Постояв пару минут с закрытыми глазами, чтобы привыкнуть к темноте, направился к раздвоенному засохшему дереву. Не доходя пары метров, увидел сидящего возле ствола человека. Он не шевелился. Покойник. Кто же это его?

Приблизился, стал осматривать: напарнику моего визитера свернули шею. Причем голова была повернута практически на девяносто градусов. Тот, кто проделал этот фокус, обладал огромной физической силой: сначала голову обхватили двумя руками, от чего кости черепа вдавило внутрь, а глаза вылезли из орбит, потом повернули влево. По сути, человек был мертв уже в момент захвата, сломанная шея была посмертной травмой.

Обыскал труп. Убийца оказался существом бескорыстным и ничего не взял: деньги, документы, ПМ и коммуникатор были не тронуты.

Значит, картина вырисовывается такая: до того, как я обнаружил гостя у себя в комнате, его напарнику кто-то ломает шею и он не успевает подать «секретчику» сигнал тревоги. Дав таким образом мне возможность захватить и допросить визитера. Мне опять кто-то помог. Я все же ошибся: у меня появился напарник. Но почему он не разобрался с тем, кто был внутри? В гостиницу шастает много народа, и лишний человек подозрений не вызовет… Этот ребус мне пока не разгадать.

Я снял ветровку, оттащил труп к ближайшей аномалии (это оказался «прыг-скок») и отправился назад к «жучкам» и покойному гостю. Дело принимало скверный оборот: люди из «общества любителей контейнера» не оставят меня в покое. До них не дошло, что я не при делах, и теперь они постоянно будут беспокоить меня своим назойливым вниманием. Все, что мне нужно, это дней пять-шесть, чтобы подготовить акцию и уйти в глухие места Зоны отчуждения, подальше от местных интриг. Но есть ли у меня эти шесть дней?..

Попович если и был возмущен, то виду не подал, просто потребовал документы обоих «гостей» и их ПДА. Затем позвал двух парней, что были у него на подхвате, и они шустро вынесли тело «секретчика». Данные я все равно скопировал себе, поэтому отдал ПДА без возражений и помог ребятам с покойником. Снял все «жучки» и оба маяка. Проверил исправность оружия, остававшегося в моей комнате, и после душа завалился спать.

Утром, собрав трофейные стволы и позавтракав, я поднялся наверх, чтобы совершить определенные действия с ненужным мне излишком огнестрельного оружия.

Было прохладно, туман стелился по равнине и меж холмов. Только на главной улице деревни новичков он нехотя таял, отступая за околицу.

Внезапно я заметил нечто новое и весьма примечательное: возле крыльца «тошниловки» стояла настоящая телега! Именно реальная телега, а не какой-нибудь дряхлый автомобиль, который городские жители могут иронически обозначить этим словом. В телегу была запряжена лошадь серой масти с удивительно красиво заплетенной в косички черной гривой. Лошадь пофыркивала и перебирала копытами. Ей у новичков не нравилось. Возле телеги суетился хозяин местной ресторации, о чем-то негромко говоривший с невысоким человеком в добротном старательском комбинезоне расцветки «поздняя осень» и вязаной шапочке.

Я кивнул хозяину корчмы и подошел к лошади. В кармане у меня всегда есть пара сухарей, наличие коих объясняется привычкой, закрепившейся еще со времен срочной службы в армии. Когда долго где-то сидишь и при этом не из курящих, лучше занятия, чем погрызть сухарь, нет.

Вынув один ноздреватый кусок с обгоревшей аппетитной корочкой, я разломил его на части и протянул на открытой ладони к лошадиной морде. Коняга радостно фыркнула, учуяв съестное, потянулась вперед, от чего повозка ворохнулась, и осторожно взяла сухарь теплыми мокрыми губами. С аппетитом сжевав, подалась ко мне за добавкой, сдвинув телегу на два шага вперед.

Хозяин телеги резко обернулся в мою сторону, и я увидел, что это скорее хозяйка. А если быть более точным — молоденькая девушка лет девятнадцати-двадцати. Загорелое лицо с высокими скулами, светло-серые, внимательные глаза, прямой аккуратный нос, правильно очерченная линия рта, губы не полные, но и тонкими их не назовешь. Лицо скорее овальное, нежели круглое. Коротко стриженные волосы, светло-русые, что можно было понять лишь по отдельной пряди, выбившейся из-под шапки. Росту в девушке было метр шестьдесят пять, но чувствовалась некая упрямая сила, какая обычно так и сквозит из невысоких людей. И голос оказался под стать внешности — звонкий и… злой: