Чтение онлайн

Весьма условны и так называемые этнические признаки. Язык того или иного народа, наиболее явный этнический признак, может быть средством общения и других народов; нередко образуется длительное двуязычие (особенно при чересполосном поселении народов), тянущееся веками. Иногда язык прадедов забывается, а этническое самосознание остается. Антропология, исследующая многообразие физических типов человека, показала, что полного совпадения с лингвистическими ареалами нет, что язык и физический тип могут совпадать, но могут и не совпадать.

При всей схожести языка и элементов культуры, с ним связанных, между различными славянскими народами имеются серьезные различия, даже по антропологическому типу. Это касается не только, например, южных, западных и восточных славян, но такого рода различия есть и внутри отдельных групп тех или иных восточнославянских народов. Весьма существенные различия можно обнаружить и в сфере материальной культуры, поскольку славянизированные этносы, ставшие составной частью тех или иных славянских народов, имели неодинаковую материальную культуру, черты которой сохранились и у их потомков. Все наблюдаемые различия во многом обусловлены тем, что разные группы славянства, славянские народы формировались в неодинаковых, качественно отличающихся природно-климатических и социально-культурных условиях. Их становление и развитие происходило во взаимодействии с другими этносами. Каждая из трех протославянских общностей имела, различных соседей и таким образом подвергалось смесительному воздействию различных чужеродных этнических черт. Западная славянская группа должна была иметь определенные отношения с балтийскими (литовскими) племенами на севере и с немцами на западе. Южная группа славянских племен, возможно, была в тесных отношениях с фракийскими племенами Трансильвании и Балкан. Восточная группа была более открыта взаимному смешению с кочевыми и полукочевыми племенами степей – и имя им «тьма тьмущая». Восточные славяне формировались в процессе взаимодействия слияний и расхождений, так называемых, праславян, носителей славянской речи, с различными другими этносами Восточной Европы. Исходя из сказанного, можно заключить, что именно некоторые южные и восточные славянские племена следует рассматривать как предков русского народа, исторические корни которого уходят в глубокое прошлое. Древние анналы содержат значительную информацию о русских в IX и X столетиях нашей эры, очевидно, что соответствующие группы их предков сплотились значительно раньше, по крайней мере, в сармато-готский период, а процесс их консолидации должен был начаться еще значительно раньше, в скифский период.

Еще до наступления новой эры, ведущей отсчет от рождества Христова, разные кочевые народы, приходившие из Азии, один за другим господствовали на территории степной России и нынешней Украины. Племена фракийского, кельтского, иранского, готского, угорского, тюркского и монгольского происхождения сменялись одно другим в многовековой последовательности. Каждое должно было оставить некоторый след в местах расселения. Эти народы, цепью прошедшие на протяжении веков по южнорусским степям, оставили здесь после себя бесчисленные курганы, которыми усеяны обширные пространства между Днестром и Кубанью. Над этими могильными насыпями усердно и успешно работают археологи и открывают в них любопытные исторические сведения, уточняющие и проясняющие свидетельства древних греческих писателей, рассказывавших о Восточной Европе и народах ее населявших.

Некогда в Южной России обитали киммерийцы (1000–700 годы до н. э.), затем скифы (700–200 годы до н. э.), сведения о которых есть у Геродота. Позднее, во времена римского владычества за Доном к востоку жили сарматы, или савроматы (200 г. до н. э.–200 г. н. э.). Около начала нашей эры смена пришельцев учащается, количество, и разнообразие племен в древней Скифии возрастает, номенклатура варваров становится сложнее и запутаннее. Сарматов сменили или из них выделились готы (200–370 годы н. э.), на смену которым пришли гунны (370–454 годы н. э.), затем последовали языги, роксаланы, аланы, бастарны, даки. Для некоторых азиатских кочевых племен Южная Россия служила временной стоянкой, на которой проходила своего рода подготовка для их дальнейшего движения к нижнему Дунаю, или за Карпаты. Эти народы скапливались в низовье Дуная, и далее перемещались к северным пределам Византийской империи, иногда вторгаясь в её области. Видно, что подготовлялось великое переселение народов. Некоторые народы, подолгу заживавшиеся в припонтийских степях, скучиваясь между Днепром и Дунаем, образовывали разноплеменные аморфные громады. Такого рода этнические образования захватывали обширные, но скоропреходящие владения, каковыми были царства готов, потом даков и роксалан, которым римляне даже принуждены были платить дань или откуп. Но, тем не менее, каждая вновь прибывшая группа добавляла новый этнический штрих к множеству уже существующих.

Греки со второй половины VII века до н. э. по Черному морю стали проникать на юг России и Украины. Около 640 года до н. э. возникло первое греческое поселение на северном побережье Черного моря – на острове Березань, а затем на протяжении VII–VI веков до н. э., были отстроены еще многие города-полисы. Греческие колонии буквально усеяли берега Черного и Азовского морей, и обнаруживали явную тенденцию распространяться и дальше на север. Среди многочисленных греческих колоний особенно известны Тирас (или Тираса в устье Днестра), Ольвия (в устье Южного Буга или Гипаниса), Пантикапея, Тамань (на Керченском полуострове), позже Херсонес, Феодосия (в Крыму), Фанагория, Диоскурия. Первоначально доминирующую роль в колонизационной деятельности греков, по крайней мере, в отношении побережья Черного моря, играли не города собственно Греции, а эллинские полисы на побережье Малой Азии (Милет и др.). Все черноморские греческие колонии, исключая Херсонес, были основаны выходцами из малоазиатского Милета. Геродот был родом оттуда. От этих первоначальных поселений отпочковывались дочерние, например, пантикапейцы основали Танаис в устье Дона. Все причерноморские поселения представляли собой аналоги греческих полисов. Это были аристократические или смешанные полудемократические города-республики, в которых все свободное население полиса являлось его гражданами. Эти полисы, однако, владели и какими-то землями вокруг города, где обитало и коренное население, с которым установились прочные, хотя и неоднозначные связи и отношения. Период борьбы между скифами и сарматами III и II столетия до н. э. болезненно сказался на жизни греческих городов Тавриды. Независимость Херсонеса и Пантикапея (Керчь), как и других греческих городов Тавриды, была теперь под серьезной угрозой.

Греки Тавриды не могли полагаться на свои собственные силы, и вынуждены были искать помощи со стороны. И они пытались найти поддержку и защиту у Понтийского царства, расположенного на южном берегу Черного моря в Малой Азии. В III и II веках до н. э. это царство было лишь одним из второстепенных эллинистических государств Ближнего Востока. Его быстрое восхождение началось в конце II века до н. э. с приходом на трон Митридата VI (113 г. до н. э.). Новый царь был человеком могучих жизненных сил и больших амбиций, он стремился к созданию мировой империи. Просьба о помощи тавридских греков совпадала с его планами расширения своего контроля над северными берегами Черного моря с целью получения доступа к огромным ресурсам Южной России. В то время как Херсонес, войдя в состав Боспорского царства, оказался способным сохранить свою самостоятельность в течение сарматского периода, Ольвия была менее удачлива. Около 50 года н. э. город разграбили геты – фракийское племя. Позже он был восстановлен и признал авторитет Рима, войдя в римскую провинцию Нижняя Мизия (конец II века н. э.). Готы вновь разграбили его в III веке. При таких условиях неудивительно, что город так и не смог обрести процветание скифских времен. Из понтийских городов долее других сохранил свое значение Херсонес Таврический (по русским летописям – Карсун), успешно выдерживавший напор варваров. О нем Аппиан в IV, Прокопий в VI, Константин Багрянородный в веке говорят как о богатом и цветущем торговом городе. Уцелевшие греческие колонии не прекращали своей торговой деятельности, обмениваясь произведениями своего труда с соседними кочевыми и оседлыми племенами. В числе последних были восточные славяне, занимавшие в IX веке бассейны рек Днестра, Днепра, Зап. Двины, Зап. Буга, оз. Ильменя и верхней Оки. Они имели уже несколько городов и участвовали в торговле, посредством которой народы Восточно-Европейской равнины знакомились с культурой Греции и Византии.

В начале железного века причерноморские степи были ареалом расселения киммерийцев, народа, схожего с фракийцами. С VII по IV век до н. э. в пределы Восточной Европы вторглись скифы, которые мигрировали в Южную Россию из Азии, и потеснили киммерийцев. И киммерийцев, и скифов греки считали автохтонами, хотя было распространено среди них и другое мнение, что скифы пришли сюда из Азии. Основная масса скифов обитала в течение многих веков на обширных пространствах от Алтая до Дуная. Скифы образовали, конечно, не первую волну евразийских кочевников, достигших черноморских степей с востока, но они первые, о ком мы имеем определенную и достоверную информацию.

Правящая скифская орда была, возможно, иранского происхождения; некоторые второстепенные орды могли состоять из угров и монголов; и таким же образом не исключено, что другие группы, известные под именем скифов – как, например, скифы-пахари – были протославянского происхождения. Имена скифских царей, приведенные Геродотом и некоторыми другими писателями очевидно иранского происхождения.

Хотя скифы отступали перед своими восточными соседями, но их орда была достаточно сильна для атаки на киммерийцев, в особенности в скоординированных действиях с ассирийцами. В течение первой половины VII века до н. э. скифы сломили сопротивление киммерийцев и распространили свое владычество от Волги до Днестра. Выясняется, что под давлением скифского наступления киммерийцы разделились на две части. Одна группа осела в Крыму и в Северокавказском регионе, где они смешались с местными племенами, известными как синды. Другая группа киммерийцев отошла на запад и, в конце концов, была разбита скифами на реке Днестр. Есть понимание того, что сцена скифско-киммерийской войны отображена на скифском колчане для стрел, найденном в кургане Солоха. Два киммерийца изображены сражающимися пешими со скифским всадником. Один сражается боевым топором, другой – кинжалом. Киммерийцы имеют арийский тип лица, в то время как черты скифов более схожи с алтайским типом.

Скифы – это собирательное имя многих народов, греки называли скифами не какой-либо один народ, они под общим именем скифов идентифицировали сообщество отдельных народов и племена, живших в южной и отчасти в средней полосе от Нижнего Поволжья до устья Дуная. Сами эти племена и народы, образующие некую социально-культурную общность, называли себя разными именами: сколотами, саками и др.

Саки (от «сака» – олень), и форма «скиф», зафиксированная у античных писателей, скорее всего множественное число от «сак» (сакта). Следует принять также во внимание, что персы называли скифов «саками». Более точно, саки представляли собой ветвь скифской орды, часть которой осталась в Туркестане даже после миграции других орд в черноморские степи. А туркестанские саки были без сомнения иранцами.

Скифы входили в довольно тесное соприкосновение с античной культурой через греческие колонии. Вблизи этих колоний появлялось смешанное эллино-скифское население. Между греками и скифами было установлено общение. Греки получали от скифов хлеб, скот, мед, воск, соленую рыбу, металлы, янтарь и рабов. Привозили они в Скифию изделия своего производства – предметы роскоши, находимые сейчас археологами, вино, масло, глиняную посуду, ткани. На месте греческих городов, на побережье Черного моря, археологами были найдены многообразные надписи на камне. Они передают обильные свидетельства о жизни этих городов и отчасти сведения также и об их скифских соседях. Историческую ценность представляют греческие монеты, обнаруженные в скифских курганах и в этих греческих городах.

Одним из наиболее выдающихся авторитетов по Скифии был греческий этнограф и историк Геродот (около 484–425 годы до н. э.), посетивший южные пределы России в V веке до н. э. Он не только собрал разнообразные сведения о современном ему скифским государстве и обществе, но и создал историю, как скифов, так и их предшественников – киммерийцев. Свидетельства Геродота значительно дополняются археологическими материалами. Та европейская Скифия, которую описывает в своем знаменитом труде Геродот, обнимала приблизительно следующие территории: Бессарабию, Одесскую и Днепропетровскую области, Крым, Подолию, Полтавщину и части Черниговщины, Курской и Воронежской областей. Геродот имел сведения, правда, не очень точные, и о северных частях нашей страны. Ближайших к греческому городу Ольвии скифов он называет каллипидами. Они жили к западу от Днепра, выше них жили алазоны. Это народы оседлые и земледельческие. Геродот отмечал, что каллипиды сильно затронуты греческой культурой. Это «эллинизированные скифы». К северу от алазонов до истоков южного Буга жили скифы-пахари; на левой стороне Днепра – борисфениты (Борисфеном назывался Днепр). Степи к востоку отсюда были заняты скифами-кочевниками, они передвигались большими конными массами и жили в кибитках. Ученый грек, привыкший к пейзажу своей гористой страны, был удивлен равнинностью Поднепровья, и поражен могучестью Днепра. Вот как Геродот описывал эту реку: «Река Борисфен (Днепр) – самая прибыльная, доставляет стадам прекраснейшие и очень питательные пастбища, превосходные луга, и рыбу в огромном количестве. Вода очень приятна на вкус и отличается чистотой среди мутных рек Скифии. Вдоль нее тянется превосходная пахотная земля или растет очень высокая трава там, где почва не засевается. В устье ее есть сама собой залегающая соль, в ней ловится для соления большая рыба, без костей» (по-видимому, осетр). Страна скифов, отмечал Геродот, производит хлеб, чечевицу, лук, чеснок, лен, коноплю. Из животных здесь водятся лошади, быки, кабаны, олени, зайцы, козы, и другие.