Чтение онлайн

Подводя итог Собору, можно вновь привести слова самого владыки Вениамина, который писал, что «вне всякого сомнения, Собор имел чрезвычайно важное значение для Русской Церкви, поставив ее на собственные ноги во внутренней жизни и дав ей четкую организацию, начиная Патриархом и кончая простыми женщинами, членами приходских советов».

Сам архимандрит Вениамин оказался на Соборе весьма заметной фигурой, нередко заявлял об особом мнении по тем или иным вопросам, не боясь пойти против большинства. Каждое свое высказывание он сверял не с сиюминутными желаниями общественного настроения и политическим моментом, а со Словом Божиим и церковными канонами: «Святые отцы говорили, что грех мысли гораздо тяжелее всех остальных грехов. Если же я, как член Собора, проведу какую-нибудь мысль, которая повредит Церкви, то Господь с меня гораздо строже взыщет, чем за другой мой личный грех», – напоминал он на Соборе себе и другим.

Вплоть до созыва очередного Поместного Собора, Собор 1917–1918 гг. наделил всех своих членов полномочиями соборян. Однако собраться новому Собору, который был запланирован на 1921 год, было уже не суждено. Высший Церковный Совет, сформированный на Соборе, просуществовал недолго. Уже в 1921 году, в связи с истечением трехлетнего межсоборного срока, прекратились полномочия избранных на Соборе членов Синода и Высшего Церковного Совета, и новый состав этих органов был определен единоличным Указом Патриарха в 1923 году. Указом Патриарха Тихона от 18 июля 1924 года Синод и Высший Церковный Совет были распущены. В условиях жесточайших гонений на Церковь о нормальном существовании церковного управления уже нельзя было говорить.

По воспоминаниям владыки, еще на Киевском Всеукраинском Соборе среди архиереев возникла мысль возвести его в сан епископа Севастопольского. 9 февраля 1919 года в Покровском соборе Севастополя состоялось его наречение. Оно было совершено после Литургии Одесским митрополитом Платоном (Рождественским), Таврическим архиепископом Димитрием (Абашидзе) и рядом других епископов, находившихся в это время в Крыму накануне своего отъезда в Ставрополь, в ставку Деникина, для организации Собора духовенства юго-востока России. 10 февраля 1919 года, согласно решению Священного Синода Украинской Автономной Церкви, действовавшего тогда под председательством митрополита Платона (Рождественского), и с разрешения Патриарха Тихона, архимандрит Вениамин был хиротонисан во епископа Севастопольского, викария Таврической епархии, и определен на должность настоятеля Херсонесского монастыря в Севастополе. Хиротонию в том же Покровском соборе Севастополя возглавил святитель Димитрий (Абашидзе) в сослужении других иерархов.

Новопоставленному епископу Вениамину шел 39-й год. Жизнь, как и эпоха, поделилась для него теперь на «до» и «после». «Между прочим, – вспоминал он, – на Литургии, во время самого момента хиротонии (после “Святый Боже”), в моей мысли пронеслись слова: “Отныне ты должен отдать, если потребуется, и жизнь за Меня”, – как бы голос Господа Иисуса Христа».

По чину архиерейской хиротонии старший рукополагавший архиерей владыка Димитрий вручил епископу Вениамину архипастырский жезл и напутствовал следующими словами: «Ты ныне причислен к лику вселенских святителей: Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста. Ты принял апостольское служение. И вот тебе завещание: не бойся говорить правду, пред кем бы то ни было, хотя бы то был и сам Патриарх или другие высокие в мире люди». Позже владыка Вениамин написал: «Я считаю наставления новопоставленным архиереям голосом от Самого Бога и запомнил святительское слово моего архиепископа (которого любил и люблю) на всю жизнь. По мере сил я выполнял эти слова».

Подводя на тот момент итог своей жизни, он продолжал: «25 лет прошло уже с тех пор, как мы с матерью шли босиком справляться об экзаменах. Как скоро пролетело это время учения! В целом я учился 21 год! Сколько небывалых штормов пронеслось за эту четверть века… Не верится! И куда унеслась та патриархальная пора детства?! Точно был счастливый детский золотой сон! А уж не воротиться ему никогда: минувшее минуло. Грядет что-то новое… Что-то будет… Неясно впереди».

Впереди его ждали тяжелые испытания периода гражданской войны в Крыму и долгие годы изгнания за пределами своей Родины.

Архиепископ Таврический и Симферопольский Димитрий (Абашидзе) весной 1918 года во время оккупации Крыма германскими войсками обратился к своей пастве со следующими словами: «Мы не касаемся новой власти. Не наше дело входить в рассуждение о власти земной. Власть всякая должна устанавливаться народом, и мы одинаково обязаны признавать ее и молиться за нее, как за добрую власть, так и за злую. За первую – благодарить Господа, ибо она является благословением Божиим народу, а злую считать попущением Промыслителя за наши грехи».

Напомним, что архиепископ Димитрий управлял Таврической епархией с 1912 года, сменив на кафедре духовного наставника владыки Вениамина – епископа Феофана (Быстрова). В 1921 году архиепископ Димитрий уйдет на покой. В 1923-м его арестуют и вышлют из Крыма. Старец обоснуется в Киеве, где примет схиму и будет совершать тайные богослужения и рукоположения священнослужителей. После оккупации немцами Киева в 1941 году схиархиепископ Димитрий поселится в Киево-Печерской лавре и там мирно отойдет ко Господу. Уже в начале XXI века он будет причислен к лику местночтимых святых Киевской епархии.

Замечательные люди окружали владыку Вениамина на протяжении всей его жизни. Он так же не раз проповедовал, что спасаться во Христе можно при любой власти. А власть в Крыму в тот период переходила из рук в руки довольно часто. Расправы матросов с офицерским составом Черноморского флота сменились господством оккупационной германской администрации, под защитой которой с полуострова вывозилось имущество и продовольствие. После поражения немцев в войне на смену первому краевому правительству пришло второе. А в ноябре 1918 года к Севастополю подошла эскадра Антанты, состоящая из английских, французских, греческих и итальянских судов. Но и это еще не было финалом сложных перипетий гражданской войны.

Назначение епископа Вениамина в феврале 1919 года на Севастопольскую кафедру привело к значительному оживлению религиозной жизни в городе. Владыка почти ежедневно совершал богослужения в городских храмах, произносил вдохновенные проповеди с церковного амвона, организовывал крестные ходы. При поддержке нового епископа стали активнее действовать братства и сестричества. Более того, они были созданы теперь во всех храмах викариатства. По инициативе владыки в ряде приходов Севастополя стали создаваться детские религиозные организации. Все это привлекало внимание к личности молодого архипастыря, и вскоре он приобрел всеобщую любовь своей паствы.

В апреле 1919 года Крым вновь был занят большевиками. Летом 1919 года епископ Вениамин был арестован. Поводом к аресту послужил донос. По неосторожности он сказал двум незнакомым женщинам, что «большевики скоро уйдут» и тут же понял свою ошибку. С волнением он стал ожидать ареста. Через несколько дней рано утром к нему постучались. «И странно, – вспоминает владыка, – когда уж меня пришли арестовывать, пропали всякий страх и тоска».

При обыске Херсонесского монастыря, где епископ был настоятелем, компрометирующих материалов на него найдено не было, кроме одной фотографии, на которой был изображен его давний выпускник семинарии теперь уже в чине царского офицера. Власти заподозрили неладное и фотографию приняли за главную улику контрреволюционной деятельности святителя. Заинтересовались епископом Вениамином не столько из-за провокации подосланных женщин, сколько по подозрению в укрывательстве белых. Фотография царского офицера должна была это подтверждать. Вместе с владыкой арестовали и других начальствующих монахов из Инкерманского и Георгиевского монастырей.

После ареста его провели под конвоем через город и поместили вместе с другими заключенными в подвал ЧК (Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией, саботажем и преступлениями по должности). По воспоминаниям владыки, примерно 27 человек сидели и спали на полу. В камере было душно, и спасало только маленькое окошко сверху, которое держали открытым день и ночь. «Весь город уже узнал о моем аресте от тех случайных прохожих, которые видели меня еще рано утром: “Архиерея арестовали!” – вспоминает митрополит Вениамин. – Это вызвало в массе народа сильное чувство неожиданного и большого события. А, слава Богу, простой народ везде (и доселе благодарю Бога!) относился ко мне с любовью, тем более сочувствовал он мне теперь в аресте, за которым часто стояла другая опасность…» А именно – расстрел.