Чтение онлайн

Тогда кади прочел: «Действительно, воздаяние тех, которые воюют с Аллахом и Его посланником и стараются на земле вызвать нечестие» — и до конца стиха [633] . После этого Шараф ал-Мулк приказал врыть на площади два столба, и они были распяты. А до этого они были живыми ветвями, молочными братьями, они были подобны двум лунам, которые взошли на юге, но погрязли в грехах.

/178/ Арран и Азербайджан были очищены от тех, кто имел отношение к смуте, и от тех, которые вышли из повиновения.

Шараф ал-Мулк арестовал смещенного кади Кавам ад-Дина ал-Хаддади, племянника по сестре ат-тугра'и, и заставил его уплатить десять тысяч динаров. Уполномоченный вести судебное дело обвинил его тогда в соглашении с мамлюками атабека, но это было клеветой и вопиющей ложью.

Что касается даватдара Сункурджи, то он простил его, приблизил к себе и повысил по службе: так красота его, став заступницей, избавила его от смерти.

Когда султан дал ей во владение города Салмас и Урмию с их окрестностями, присоединив их к Хою, Шараф ал-Мулк назначил в качестве своего на'иба ее вазиром [634] аз-Зайна ал-Бахарзи и распорядился взимать 'ушр в ее областях и вносить в его казну ежемесячно, так же как это делали все остальные его на'ибы в других [владениях] икта'.

Упомянутый (ал-Бахарзи) хотел управлять ею и властвовать над ней так, чтобы она отдавала распоряжения только по его разрешению и подчинялась ему во всем, к чему он ее обязывает. А если она препятствовала ему в каких-либо делах, то он писал Шараф ал-Мулку и восстанавливал его против нее. Так длилось до тех пор, пока Шараф ал-Мулк не затаил на нее неприязнь и гнев, скрывая это в душе. А когда султан направился в Ирак, он нашел подходящий момент для того, чтобы окончательно погубить ее. Он стал писать султану, что дочь Тогрула подстрекает сторонников атабека [Узбека] против султана, прельщая их властью. Затем он написал ей из Табриза письмо, в котором хотел ее запугать, а не ободрить и стремился к отчужденности, а не к примирению. Он хотел, чтобы при ее бегстве выяснилось такое, что [можно было] использовать с целью погубить ее. [Этим письмом] он усилил ее недоверчивость и боязнь.

После этого письма он (Шараф ал-Мулк) направился в Хой, а малика ушла оттуда в крепость Тала. Особенностью этой крепости было то, что она находилась на берегу озера Азербайджана. Она была построена на высоком утесе, окруженном водой, за исключением /179/ одной стороны [635] .

Когда Шараф ал-Мулк прибыл в Хой, он остановился в ее дворце и изъял из ее тайников и казны столько добра, что от его тяжести согнулись спины [вьючных животных]: оно накоплялось в течение долгих месяцев и лет. Там имелись редкие самоцветы и превосходные древние одеяния, равных которым не видели глаза [людей]. Он увез ее луноликих служанок и распорядился ими так, как распоряжается хозяин рабами, и начал готовить средства осады, чтобы еще больше ее запугать.

Затем к нему прибыл ас-саййид аш-шариф Садр ад-Дин ал-'Алави с письмом от нее. Оно содержало просьбу о милости и о возвращении к тому, что было бы ближе к благочестию и более похвально и в начале [дела], и в конце. Это письмо только увеличило упрямство и несговорчивость Шараф ал-Мулка, его гордость и высокомерие.

Однако он хорошо принял Садр ад-Дина — соответственно его достоинству и положению и как этого требовали его родовитость и происхождение его.

Она еще раз обратилась к нему, после того как потеряла надежду на его милость и отчаялась в этом. Она стала просить его открыть ей доступ к султану, чтобы он сам решил ее дело. Шараф ал-Мулк отказал ей во всем и сказал: «Она должна только подчиняться моему распоряжению!» Затем он вдобавок ко всему сделанному, чтобы напугать ее, направил послом к ней Тадж ад-Дина Сахиба ибн ал-Хасана. Упомянутый был одним из самых больших злодеев Даркаджина [636] : о преступлениях этих людей говорили все.

И когда этот посланец уехал от нее и вышел из крепости, он угнал к Шараф ал-Мулку самых лучших ее коней. Это переполнило чашу терпения, и добавился еще один повод [для вражды].

Она убедилась, что просить милости бесполезно и ходатайство не даст результата, и написала хаджибу 'Али — на'ибу ал-Малика ал-Ашрафа Мусы ибн ал-Малика ал-'Адила Абу Бакра ибн Аййуба в Хилате. Она призывала его спасти ее от душителя и помочь освободиться с условием, что она передаст ему все принадлежащие ей крепости и земли.

Шараф ал-Мулк находился тогда на лугах Салмаса, где готовился осаждать [этот город], и не задумывался о враждебности соперника. Он не придавал значения сопротивлению противника и был убежден, что на горизонте нет кого-либо, кто сдержал бы его и соперничал бы [с ним] во владении.

Тогда к нему пришла весть о приближении хаджиба /180/ 'Али и о том, что он уже дошел до Сукманабада [637] со всеми войсками Сирии, находившимися в Хилате и его окрестностях, и что ему нужно быть готовым к необходимости встретиться с врагом. Однако он уже разрешил некоторым владетелям икта' возвратиться в свои владения и поэтому тотчас же двинулся по направлению к Табризу и бежал, покинув Азербайджан на произвол судьбы.

Хаджиб 'Али прибыл в крепость Тала, сопровождая ее (малику), и, получив крепость [во владение], вернулся [638] .

Когда Шараф ал-Мулк находился вблизи Хоя, к нему в качестве из ар-Рума прибыл некто, известный по лакабу Имад ад-Дин, с письмом от вазира [султана] 'Ала' ад-Дина Кай-Кубада ибн Кай-Хусрау [639] .

Его послание ограничивалось изъявлением дружбы и подготовкой основ для сердечных отношений. Там было упомянуто, что «если султан оказал предпочтение набегу, то его друг также направил [свой] набег на запад и захватил в этом году несколько крепостей, принадлежавших главарю безбожных [640] . Поистине, вокруг тебя группы [людей] подстерегают удобный случай для смуты и в такое время морочат сами себя ложными надеждами и пагубными желаниями» [641] .

Вазир имел в виду то, к чему стремился хаджиб 'Али, когда направлялся в Азербайджан, побуждаемый к этому маликой.

«И вот, мы рядом с тобой, и если ты позовешь, то найдешь согласного, а если пригласишь, то пригласишь близкого. И нет никакой розни между двумя [нашими] державами. Если сильнее забьется сердце для сбора войск или же восставший возьмется за оружие, то мы поможем вам теми, у кого меч в ножнах, кто готов побеждать и спешит к самопожертвованию».